Часть 31
8 февраля 2022 г., 14:30
Дверь в подвал открылась с тихим скрипом. Алекс, Оливер и Тилль непроизвольно поёжились: каждый вспомнил другой подвал, в котором они год назад столкнулись с мёртвыми бомжами, превращёнными в зомби маньяком-некромантом.
Олли возражал против того, чтобы Тилль шёл с ними.
— От тебя там толку будет как от пятиклашки, — презрительно фыркнул он, когда Линдеманн засобирался с остальными, всё ещё двигаясь довольно медленно и морщась от боли. — Останься лучше этого сторожить.
Однако больше никому такая идея не понравилась. С Тиллем вынужден был бы остаться кто-то ещё, а это, в свою очередь, снижало шансы остальных уничтожить зеркало. Никто не тешил себя надеждой, что это будет легко. В итоге они отправились все вместе, оставив Михаила одного, поскольку едва ли он мог куда-то деться, пристёгнутый наручниками.
— Мы опять в лучших традициях плохих фильмов, — проворчал Ридель.
— Может быть, это тебе стоило остаться? — язвительно поинтересовался Тилль.
— Ещё чего!
— Давайте не будем тратить время на бессмысленные пикировки, — раздражённо предложил Ахим, у которого подвал не вызывал дурных воспоминаний. — Нужно найти зеркало и постараться уничтожить его. Сделать это надо как можно быстрее и с минимальными потерями. Это наша главная задача.
Оказавшись внутри, они остановились. Здесь было очень холодно и промозгло, как будто что-то большое, тёмное и противное забиралось под одежду и касалось ледяными пальцами покрывшуюся мурашками кожу. Справа и слева располагались длинные проходы, в которых свет их фонарей терялся, не доходя до противоположного конца. Подвал выглядел гораздо длиннее самого дома, как будто уходил ещё дальше под землю.
— Где там зеркало? — спросил Фербер, посмотрев на оставшегося в проходе Рихарда. Коридор был слишком узким, чтобы в нём поместились все шестеро сразу.
— Нужно повернуть налево, пройти три коридора, свернуть в четвёртый, — повторил Цвен слова Михаила.
— Налево? — переспросил Пауль. — Ты же вроде говорил «направо»?
Рихард растерялся. Он в упор не помнил, что говорил, но казалось, что Михаил сказал налево. Закончив с гипнозом, он почувствовал такой резкий упадок сил, что даже стоять прямо было тяжело, а мысли и вовсе разбредались по черепной коробке, как слепые котята.
Тилль прикрыл глаза, пытаясь понять, какое из направлений верное. Обычно его интуиция могла подсказать, что лучше, но сейчас он тоже отчётливо помнил, как Рихард сказал, что идти надо направо. Это сбивало настрой. А что, если он перепутал в прошлый раз, а не в этот? Никто другой ведь не слышал, что на самом деле сказал пленник.
— Mist, — пробормотал Тилль, глядя то направо, то налево. Он достал пистолет из кобуры и снял его с предохранителя. — Придётся проверить оба варианта. Рих и Пауль пойдут со мной направо, остальные налево.
— Может быть, нам стоит всем вместе проверить сначала одно направление, а затем другое? — осторожно предложил Ахим.
— Мне кажется, мы можем не успеть, — Рихард прислонился спиной к холодной и отчего-то влажной стене, не обращая внимания на пробежавший по коже мороз. Ноги подгибались сами собой, и он уже был готов сесть на пол. — Не знаю как вы, а я, кажется, сейчас просто упаду.
— Это может быть действием зеркала, — кивнул Алекс, доставая из кармана платок и протирая им влажный лоб. — Я тоже чувствую себя отвратительно. Мы провели под его влиянием слишком много времени, а сейчас ещё и вплотную приблизились к нему.
— Мне не нравится идея разделяться, — проворчал Оливер, — но Айболит и Алекс правы. Только, Тилль, я тебя умоляю: увидишь моего двойника — лучше застрелись сам, не надо палить в него. Понял?
Линдеманн закатил глаза, не удостоив это пожелание другой реакцией. Вместо этого он шагнул в правый проход и пошёл по нему первым. Ландерс сразу последовал за ним. Рих на секунду замялся, провожая взглядом уходящих в другую сторону братьев и Александра, а затем поспешил за Тиллем и Паулем, пытаясь всё же вспомнить, что именно сказал Миша. А если он ошибся и с количеством поворотов? Однако долго размышлять об этом не пришлось: они успели пройти всего одно ответвление, как Тилль вдруг остановился.
— Что?.. — начал Цвен, но тут же испуганно охнул: свет фонарей выхватил впереди что-то большое, движущееся прямо на них.
Через секунду стало понятно, что перед ними снова появились двойники. Похоже, они не собирались пропускать их дальше, наоборот, уверенно направлялись к ним: столкновение в узком коридоре было неизбежным. На этот раз рядом с двойниками Риха и Тилля появился и мёртвый близнец Пауля. Его кожа выглядела такой же землисто-серой, как у остальных, на одежде виднелись пятна засохшей крови.
— О, это паршиво, это очень паршиво, — запаниковал настоящий Ландерс, наконец понимая, что чувствовали остальные, когда сталкивались с мертвецами.
— Сюда, быстро! — велел Тилль, подталкивая их ко второму ответвлению. Больше деваться было некуда. Оставалось надеяться, что дальше можно будет снова свернуть и дойти до нужного места по параллельному проходу. — Вперёд, не оборачивайтесь. Если будет возможность, сверните ещё раз.
Цвен и Пауль, не отвлекаясь на бессмысленные разговоры и возражения, проскользнули мимо Тилля и устремились вперёд. Лучи их фонарей бешено прыгали по стенам, уже не освещая им дорогу, а скорее мешая. Позади слышались тяжёлые, шаркающие шаги, добавляющие им страха и скорости.
Пробежав несколько десятков метров, они упёрлись в стену. Им понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что коридор Т-образно разветвился.
— Направо! — скомандовал Пауль.
— Налево, — не услышав его, велел Рихард, и они разбежались в разные стороны, даже не заметив этого.
Лишь пробежав ещё несколько ответвлений, Рих вдруг понял, что остался один. Он остановился и резко обернулся, отчего плохо закреплённый передатчик слетел с уха и с глухим стуком упал на пол.
— Чёрт! — выругался он, бестолково крутясь на месте и пытаясь лучом фонаря найти его на полу. Хруст под ногой, когда он сделал очередной шаг, заставил вздрогнуть. Мозг мгновенно осознал, что средства связи больше нет.
***
Пронзительный резкий звук как будто проткнул барабанную перепонку и взорвал мозг. Грязно выругавшись, Оливер вытащил передатчик из уха. Алекс и Ахим сделали то же самое, но лишь молча поморщившись. Выждав пару секунд, пока в ухе не перестало звенеть, они вернули передатчики на место. — Что у вас там происходит? — спросил Ридель, зажав кнопку. Ему ответил невнятный, булькающий звук, похожий на прерывающийся голос Тилля, но разобрать слов никто не смог. Олли попросил повторить, но на этот раз в ответ услышал только помехи. — Ничего не понимаю, — он нахмурился. — Тут не должно быть проблем с передачей. Подвал, конечно, но стены-то не глухие. Он оглянулся по сторонам. Трубы коммуникаций и разрозненные перегородки превращали это место в лабиринт. Некоторые стены были несущими, другие — нет, но уровень приёма не мог сильно отличаться от переговоров внутри дома. — Оно защищается, — констатировал Алекс. — Кто? — не понял Оливер. — Зеркало, — пояснил ему брат. — Вот оно, четвёртое ответвление, — следом за этим сообщил он, посветив фонарем в узкий боковой проём. — Оно где-то тут. Если только мы идём в правильную сторону. Они прошли вперёд, тщательно просматривая все ниши и трубы, на которые можно было что-то положить. Везде было пусто. — Я же говорил, что Рихард сказал «направо», — досадливо заметил Ридель, отчаявшись найти что-либо. Ему никто не ответил. Он слез с очередного нагромождения труб и посветил фонарём вперёд, куда прошли Алекс и Ахим, но никого из них в проходе не оказалось. — Эй, вы где?***
— Так, Цвен, без паники! — велел он себе, лихорадочно соображая, что делать. — Нужно просто вернуться туда, откуда пришёл. Где-то там остались Пауль и Тилль. Они тоже наверняка ищут тебя. Он повернул обратно, но, пройдя несколько метров, обнаружил раздваивающийся коридор. Уже знакомый противный холодок снова пробежал по позвоночнику. Рих не помнил, из какого коридора пришёл. Недолго поколебавшись, он свернул налево, но вскоре упёрся в глухую стену. Дальше пути не было, поэтому он вернулся обратно, намереваясь дойти до развилки и свернуть направо, однако по ощущениям он прошёл уже гораздо больше, а к развилке так и не вернулся. — Да что ж такое! — со слезами в голосе прошептал он, понимая, что окончательно заблудился. В довершение всех проблем фонарь несколько раз моргнул и погас. — Эй! Ты не можешь так со мной поступить! Цвен несколько раз стукнул им о стену, но тот так и не загорелся. Он проверил свои карманы, но сигареты и зажигалка остались в квартире. Он заблудился, остался без связи, а теперь ещё и в темноте. Хуже быть просто не могло. Разве что… Где-то совсем рядом послышались чьи-то шаги, но свет так и не появился. Значит, это не кто-то из друзей. Круспе заметался в панике, не зная куда деваться и, как назло, совершенно не помня, как выглядел коридор, когда ещё был источник света. Руки нащупали какое-то углубление, и он мгновенно скользнул туда, прижавшись спиной к стене и зажав рот ладонями, чтобы не выдать себя дыханием. Шаги медленно приближались, и вот уже кто-то невидимый поравнялся с ним. Рих замер, теперь уже совсем задержав дыхание. Незнакомец тоже остановился. Цвен чувствовал, что он стоит совсем рядом, ему даже казалось, что тот смотрит на него. Лёгкие уже начало жечь от нехватки кислорода, но Рихард так и не двинулся с места. Голова закружилась, а ноги подогнулись от слабости, когда где-то у самого уха послышался знакомый голос Риделя: — Здесь кто-то есть? Круспе шумно выдохнул. — Это я, — ответила он, быстро и поверхностно дыша. — Рихард? — Да. А ты почему без света? Оливер удивлённо молчал несколько секунд. — Я со светом. Где ты? Я тебя не вижу. Рих вытянул руку из ниши, но пальцы хватали лишь воздух. — А ты где? — Да здесь я! Я свечу фонарём в разные стороны. Ты не видишь? — Нет, — в его голосе прорезалась явная паника. Стук по стене совсем рядом заставил его подпрыгнуть на месте. — Слышал? — снова спросил Олли. — Да. — Это я по стене постучал. Странно, мы друг друга слышим, но не видим. — Я ослеп? — Балда! — Оливер даже рассмеялся. — А я тоже, по-твоему? Нет, я думаю, между нами стена. Тонкая, поэтому мы слышим друг друга. Так… — он замолчал, лихорадочно соображая, что делать. — Иди вдоль стены направо, понял? Я тоже пойду, рано или поздно тут будет проход и мы встретимся. — Хорошо. Цвен положил руки на стену, стараясь не думать о том, чего касается, потому что кожа ощущала что-то влажное и липкое, и пошёл вперед. Шаги Риделя раздавались рядом; он периодически что-то говорил, убеждаясь, что они идут всё ещё синхронно. — Рихард! — вдруг позвал он. Он остановился. — Что? — У меня тупик. — Чёрт. Идём обратно? — Да. Пойдём в другую сторону. Круспе глубоко вдохнул и двинулся в обратную сторону, однако теперь уже он наткнулся на стену. Но этого не могло быть! Он только что пришёл оттуда, там не было никакой стены! — Олли! — позвал он, отчего-то испугавшись, что тот тоже исчез, как и проход. — Что? — отозвался Ридель. — Теперь у меня тупик. — Как это? — его голос прозвучал крайне удивлённо. — Ты же пришёл оттуда, как там может быть тупик? — Я не знаю… — Оставайся на месте, слышишь? Никуда не уходи. Я сейчас попробую найти к тебе проход. — Хорошо. Его шаги ещё какое-то время слышались рядом, а затем стихли. Рих снова остался в полной темноте совсем один. Повинуясь какому-то непонятному чувству, он положил руки на стену и пошёл вдоль неё в обратную сторону, однако и там наткнулся на тупик. Он вернулся обратно, но теперь стена словно подъехала ещё ближе. От одной стены до другой теперь было не более трёх метров. Ещё не до конца осознав, что происходит, Цвен принялся шарить руками по стене и вскоре понял, что находится в помещении, из которого нет выхода. Это казалось невозможным — как-то же он сюда пришёл. Но, сколько бы он ни ходил вдоль четырёх стен, прохода наружу не было. Зато чем больше он обследовал помещение, тем сильнее казалось, что оно уменьшается в размерах. От одной стены до второй он доходил уже за несколько шагов, а Оливер всё не возвращался. — Так не бывает, — вслух прошептал Рихард. — В жизни так не бывает. Только в плохих фильмах и снах. Я сплю. Я всего лишь сплю и сейчас проснусь. Однако самовнушение не срабатывало: проснуться он никак не мог.***
— Вы ничего не слышали? — испуганно спросил Ахим. Алекс отвлёкся от изучения ниши и повернулся к нему, прислушиваясь. — Нет, всё тихо. — Мне показалось, Оливер нас звал. Он вернулся немного назад, замечая узенький зазор между перегородкой и какими-то крупными железяками, которые в своё время служили неведомой ему цели. Первый раз Ахим его пропустил, Алекс, видимо, тоже. Фербер посветил в него, но ничего не обнаружил. Переведя луч фонаря в проход, по которому они шли, Ахим позвал брата, но тот не откликнулся. — Куда он делся? — Я сейчас посмотрю, — вызвался Вессельски. Он вернулся на несколько метров назад, тщательно обшаривая фонарём все закоулки и повторяя имя Оливера, но того и след простыл. Свет фонаря Фербера, которым он тоже подсвечивал коридор, внезапно исчез, а за спиной Алекса раздалось сдавленное оханье, за которым последовал удар пластикового корпуса по каменному полу. Он поспешно обернулся, но того сзади уже не оказалось. — Ахим! Где Вы? Фербер не ответил, и рядом с местом, где тот обронил фонарь, не осталось ни единого следа, указывающего, куда он мог деться. «Оно не просто защищается, — понял Алекс. — Оно нападает. Разделяет нас, чтобы убить по одному». Вместе с этим он понял и то, что, придя сюда, они лишь приблизили свой конец. Зеркало питалось их страхом и их силой. Во время ритуала больше всех рисковал тот, кто находился ближе всего. И вот они сознательно приблизились к нему, отдавая себя в его власть. Алекс почувствовал, как задрожали руки и быстро забилось сердце. Опять слишком сильно, неровно. Страх сковывал и парализовывал, не давая двигаться, не давая дышать, не давая думать. От этого становилось ещё страшнее, потому что вскоре так могло парализовать и сердце. «Перестань, успокойся, — пытался увещевать себя он. — Тебе пятьдесят с небольшим, а не семьдесят. Сердце ещё вполне здоровое и сильное, ты ведь ничем его не ослаблял все эти годы: ни алкоголем, ни никотином… ни сильными чувствами». От последней мысли стало горько. Алекс отчётливо понял, что умрёт в этом подвале, а этого никто даже не заметит. Никто не огорчится. Те, кто любил его, уже умерли, а других близких людей он так и не завёл. Почему? Что ему мешало? Он привалился спиной к стене, тяжело дыша, надеясь, что холод камня хотя бы немного отрезвит его. Надо было запасти заклинание на такой случай тоже. Только как он мог предугадать все случаи? На полное изучение книги и освоение всего написанного уйдут годы. — Пусти меня, — раздался тихий шёпот рядом с ухом. — Пусти, ты не справишься сам. Я могу спасти тебя. Открой мне дверь… Алекс снял бесполезные очки и сунул их в карман, потёр руками лицо, мимоходом замечая, что куда-то дел свой фонарь, пока паниковал. Поэтому и очки оказались не нужны: он стоял в кромешной темноте. — Пусти меня, — на этот раз голос звучал чуть громче шелеста листвы на ветру. Он сложил руки, замыкая контур. Он не до конца осознавал, что делает. В его голове крутилась только одна мысль: надо открыть дверь.***
Тилль знал, что оглядываться на преследователей нельзя, но всё же не удержался. Поэтому он раньше других понял, что никакой погони на самом деле нет. Двойники то ли не заметили, как они свернули в другой коридор, то ли в их задачу не входило преследование. — Стойте, их нет, — окликнул Тилль остальных, но никто не ответил. Он снова повернулся в ту сторону, куда убежали Рих и Пауль, но там никого не оказалось. Впереди виднелась лишь стена и два ответвления в разные стороны. Линдеманн поторопился к нему, но ни в одном, ни в другом проходе никого уже не было видно. — Рихард! Пауль! — позвал он. Никто так и не отозвался. Его друзья словно испарились. Как в том сне. Тилль потёр лоб, пытаясь понять, не спит ли он, но так и не вспомнил, когда мог уснуть. Ему оставалось только продолжить поиски зеркала, надеясь, что в процессе найдутся и друзья. Он повернул направо и пошёл в том же направлении, в котором они все вместе шли с самого начала, двигаясь медленно и осторожно, держа пистолет наготове. Вскоре он понял, что в таком темпе ещё не скоро справится с задачей, и ускорился, насколько позволяло поверхностное дыхание: глубоко дышать не давала боль в рёбрах. Через какое-то время ему показалось, что он нашёл тот проход, который они собирались проверить, но, сколько ни бродил по нему, зеркала так и не увидел. Возможно, в параллельном коридоре ответвления шли иначе. Линдеманн решил, что ему необходимо вернуться к исходной точке и попробовать найти нужный проход ещё раз, однако, как он ни пытался, найти дорогу не получалось. Он неплохо ориентировался на местности, но местность словно постоянно менялась: стены двигались, проходы исчезали, ориентиры пропадали. В какой-то момент Тилль понял, что у него уже кружится голова от этого лабиринта. Или от неполноценного дыхания. Он не мог понять причину, но силы его явно заканчивались. Вместе с действием укола, который сделал Цвен, боль тоже возвращалась. К тому же он так и не встретил ни Рихарда, ни Ландерса. Передатчик предательски молчал, у него не получилось связаться ни с кем. Возможно, тот просто вышел из строя. — Да что ж такое, — пробормотал Тилль и остановился, опираясь рукой с фонарём о стену и прикладывая к горящему лбу холодный металл пистолета. Он так и будет теперь блуждать по этим лабиринтам, пока не упадёт от усталости замертво? «Нет, — услужливо напомнил ему внутренний голос, — у тебя есть возможность прекратить это в любой момент». Тилль посмотрел на пистолет, а потом велел внутреннему голосу катиться по всем известному адресу. В этот момент луч его фонаря попал на какую-то отражающую поверхность и рикошетом ударил по глазам, уже привыкшим к темноте. Тилль моментально напрягся, повернулся и от неожиданности отступил на пару шагов назад, внезапно увидев самого себя. Через мгновение он понял, что это всего лишь отражение. Отражение в проклятом зеркале Смерти, которое возникло прямо перед ним из ниоткуда, хотя ещё полминуты назад его тут не было. Сил подумать о том, откуда оно взялось и что с этим делать, не осталось. Он поднял пистолет и направил на своё отражение в зеркале. «На вашем месте я бы отдал пока кому-то пистолет на хранение», — прозвучал у него в ушах голос психотерапевта. — Иди к чёрту, — процедил Тилль сквозь зубы и выстрелил. А потом ещё и ещё раз. В академии он всегда был одним из лучших стрелков. Их инструктор даже говорил Линдеманну, что из него получился бы прекрасный снайпер, и предлагал подумать об этом направлении подготовки, но его оно никогда не интересовало. Военное дело вообще мало его привлекало, он рассматривал это лишь как способ осуществить мечту, поэтому в снайперы идти не собирался, несмотря на наличие необходимых данных. Тем более шокирующим стал для него тот факт, что из трёх выстрелов, произведённых с двух шагов до цели, ни один в неё не попал. Ровная зеркальная гладь оставалась такой же идеально ровной. Тилль растерянно посмотрел на пистолет, а когда снова поднял взгляд на зеркало, оно исчезло. Вместо своего отражения он увидел перед собой полное удивления и даже какой-то обиды лицо Пауля. Тот открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо звука из него вырвались только тонкие струйки крови. На груди расплывались три тёмных пятна. Покачнувшись, Ландерс схватился рукой за стену, но не удержался и свалился на пол. — Пауль! Тилль выронил пистолет и, не обращая внимания на запротестовавшие рёбра, кинулся к раненому, но, когда он опустился рядом с ним на колени, широко раскрытые глаза его самого молодого спутника уже глядели в вечность.***
Ахим почувствовал, как кто-то схватил его за локоть и дёрнул на себя. От неожиданности он вскрикнул и выронил фонарь. Кто-то сильный и очень уверенный затащил в узкий зазор, который через пару метров превратился в тесный закуток. Его прижали к стене и схватили за горло. Он пытался отбиваться, но нападавший был словно сделан из стали и ничего не чувствовал. — Что ты здесь устроил? Знакомый голос заставил Ахима замереть. В руке мужчины вспыхнул фонарь, и в его свете Фербер смог разглядеть лицо куратора. — Ты здесь? — удивлённо выдохнул тот. — Ты всё это время был здесь? — Конечно я здесь. Где ещё я могу быть, когда идёт такая важная операция? Какого чёрта ты действовал заодно с этими людьми, когда должен был помогать коллеге? — зло спросил куратор, продолжая сжимать его горло. Что-то было не так, Фербер знал это. Его куратор никогда так не вёл себя с ним, никогда даже толком голоса на не повышал. И уж тем более он не мог требовать от него содействия Михаилу, когда тот пытался убить и его в том числе. И всё же вот он, куратор, во плоти, стоящий с ним рядом, прижимает его к стене, мёртвой хваткой сдавливая горло, смотрит как на предателя и бросает обвинения в лицо. — Я даже не знал сначала, что это он, — машинально попытался оправдаться Фербер. — Я просто защищался. Если ты планировал подобное, почему отправил меня с ними? — А как я мог этого не сделать? Ты бы и брата не пустил, а это уже вызвало бы ненужные вопросы и подозрения. От тебя требовалось так мало: просто выполнять свой долг. Вот Михаил готов выполнять его даже ценой собственной жизни. А ты? Какой от тебя толк, если ради высшей цели ты не можешь пожертвовать собой? — Перестань, не говори так… — Ахим задыхался одновременно и от давления на горло, и от жутких слов, переворачивающих все его представления о мире, о своём месте в нём и о людях, которыми он дорожил. — Отпусти меня. Ты делаешь мне больно. — О, неужели? — издевательски поинтересовался куратор. — У меня плохая новость для тебя: я здесь именно для этого. Резкая боль в районе живота обожгла его как огнём. Что-то мокрое, горячее и липкое потекло по телу. В тот же момент куратор отпустил его горло, но вдохнуть он так толком и не смог. Ахим удивлённо смотрел на окровавленный нож в его руке и боялся опустить взгляд ниже, чтобы посмотреть на себя. Он лишь прижимал руки к животу, чувствуя горячую вязкую кровь, вырывающуюся из раны. Ноги подкосились, и он осел на пол, всё ещё глядя на куратора расширившимися от ужаса глазами, безмолвно спрашивая, как он мог так с ним поступить. — Ничего личного. Просто это мой долг, — равнодушно заявил тот, а потом ушёл, оставив его в темноте. Ахим хотел позвать на помощь, но голос не слушался, а без этого, он знал точно, никто его здесь не найдёт.***
Его окружала кромешная темнота, сквозь которую до него доносился голос Оливера, зовущего Рихарда, и тихое шмыганье носом самого Круспе, его суетливые шаги. Он слышал и выстрелы Тилля, а потом его полный ужаса голос, звавший Пауля. Если бы он постарался, то даже смог бы услышать прерывистое дыхание умирающего Ахима, но Алекс не хотел прислушиваться. Ему вполне хватало и остального. Где-то совсем рядом, кроме всего прочего, раздавался ритмичный скрип половиц под быстро раскачивающимся креслом-качалкой. — Иди ко мне, Сашенька, — всё повторял и повторял голос матери. — Не сопротивляйся. Теперь всё хорошо и правильно, все долги будут возвращены. Ты ведь всегда был послушным мальчиком. Не огорчай маму. Иди ко мне. Он потянулся руками к ушам, но остановил себя, понимая, как это нелепо: звуки раздавались у него в голове — ушами он слышать этого не мог. Алекс продолжил передвигаться вперёд наощупь. Оброненный фонарь пропал без следа. Каждый новый шаг давался с трудом, ведь он вёл в неизвестность. Даже если бы Вессельски стоял нос к носу со своим мёртвым двойником или на краю пропасти, он бы не знал об этом. И всё же каким-то образом он понимал, куда нужно идти. Зеркало одновременно пыталось напугать его и тянуло к себе. Он знал почему: оно хотело его «выпить». Иссушить до дна через страхи и сомнения, вытянуть все силы. Оно выбрало его, посчитав самым слабым. Напитавшись им, оно станет достаточно сильным, чтобы привлечь и убить остальных. Пока оно просто погрузило их в кошмары. Алекс знал всё это, но продолжал идти, влекомый зовом зеркала. В какой-то момент впереди ему почудился приглушённый, холодный, отдающий синевой свет. Он остановился, но невидимые путы снова потянули его вперёд. Буквально через пару шагов он уже смог различить впереди поверхность зеркала. Оно словно подсвечивалось изнутри. Ещё несколько шагов — и в глубине зеркала Алекс увидел собственный силуэт. «Что может быть хуже, чем отражаться в зеркале Смерти?» — пронеслось в голове. Оно тем временем продолжало манить его к себе, и он подходил всё ближе, чувствуя, как слабость подкатывает к горлу тошнотой. И ещё он чувствовал странное, незнакомое торжество и знал, что это не его эмоция. Это чувствует оно. Зеркало. «Интересно, оно живое или что-то живёт в нём?» Вессельски не знал, зачем всё ещё думает об этом. Мысли путались, то взрываясь в голове яркими вспышками, то растекаясь жидкой едкой ртутью по черепной коробке. А оно всё манило и манило, заставляя подходить всё ближе и ближе. Он уже видел собственное лицо, хотя детали всё ещё скрывали тени. Внезапно что-то изменилось. Зеркало что-то почувствовало и испугалось, попыталось оттолкнуть его, но было уже поздно. Он преодолел последние пару шагов. В зеркале отразились его глаза, в которых чернота зрачков уже вышла за пределы радужной оболочки, почти скрыв белки. — Поздно, — по его губам скользнула злорадная усмешка. Он положил ладонь на поверхность зеркала, которая слегка подрагивала, словно что-то колотило по ней изнутри. Одно мгновение — и по стеклянной глади поползла тонкая паутина трещин. С тихим хрустом они расползались во все стороны, становясь всё больше, всё глубже. А потом зеркало взорвалось — тысячи осколков разной величины полетели в лицо, но ни один из них так и не коснулся его. Вокруг сразу стало светлее благодаря двум фонарям: один из них держал растерянный Оливер, озиравшийся по сторонам посреди прохода, второй — Тилль, сидящий у стены. Рядом с ним сидел Ахим, прижимая руки к животу, но на нём не было ни капли крови. Как и на одежде Пауля, поднимавшегося с пола. Рядом с ним стоял Рихард, такой же дезориентированный, как и они все. — В чём дело? — спросил Оливер. — Что происходит? Как мы все тут оказались? И что это? — он раздражённо провёл рукой по голове, стряхивая с неё мелкие осколки. Алекс снял очки и облегчённо выдохнул: — Теперь мы можем вернуться домой.
