Китайские страсти

      - Вэй-сюн, мне кажется, я обрезанный рукав, - Не Хуайсан взволнованно плюхнулся на скамейку рядом с другом, кусая губу и поглядывая на тренировочное поле, опасаясь, как бы за ним не пришёл наставник.       Вэй Ин оторвался от недоделанной флейты, в которой он старательно сверлил отверстия, и заинтересованно посмотрел на младшего Не. Тот помедлил и, заметив, что наводящих вопросов Усянь задавать не планирует, вздохнул и выпалил:       - Меня неделю назад брат за прогулы отшлёпал, а я... - юноша огляделся и, прикрывшись веером, прошептал, - возбудился, - Хуайсан поёжился, как будто сам не понимая, как такое могло произойти. Действительно, он помнит, что это было больно, он бы не хотел так снова, но та бессонная ночь после наказания в таком... воодушевленном состоянии заставляла задуматься.       Вэй Ин без капли смущения потёр подбородок.       - Давай я тебя поцелую? Вот и проверим.       - Ой, нет, я так не могу, - Не Хуайсан замялся, порозовел и расстроенно замахал веером, - ты мой друг, даже если я и обрезанный рукав, то я не смогу от тебя возбудиться, - юноша снова огляделся, как будто ожидая, что из-за любого куста может выскочить старина Лань и избить за подобные разговорчики.       Вэй Усянь задумался, в голове была уже гениальнейшая идея.       - А если Цзян Чэн тебя поцелует? Если ты... Почувствуешь бабочек в животе и так далее, то да, ты обрезанный рукав. А если нет... То значит ты просто любитель острых ощущений, - парень пожал плечами.       Не Хуайсан испуганно вытаращил глаза.       - Да ты что! - он ахнул и тут же прикрыл рот руками, - Он ни за что меня не поцелует, а если я сам полезу, так и ноги с руками переломает.       Вэй Ин задумался.       - А мы его напоим! Ты же умеешь пить? Вот вы и будете сидеть где-нибудь ночью в комнате, тихо пить... Я даже могу за углом посторожить, чтобы никто не заметил и не пришлось от старика Цижэня получать. Видишь, какой я великодушный! Так что давай, руки в ноги и вперёд звать его на ночь. Ну ты только как-нибудь... Поосторожнее, чтобы он ничего не заподозрил, - Усянь хлопнул друга по спине и пихнул в сторону тренировочной площадки. Охая и вздыхая, юный Не поплёлся в указанном направлении, чувствуя, как поджилки трясутся заранее.       Цзян Чэн был на поле и отчаянно полосовал мечом соломенный манекен. Конечно, он вообще ни один урок не пропускал, он такой... Усердный. И зачем ему это? Ланей можно понять, им же тут всю жизнь просидеть, а их троица всё равно через несколько месяцев разъедется по домам, так что незачем и привыкать к такому труду.       Не Хуайсан, не вылезая из кустов, чтобы не попасться на глаза наставника, подобрал мелкий камешек и кинул в друга. Тот обернулся, но не сразу понял куда смотреть. Этой быстрой заминки Хуайсану хватило, чтобы рассмотреть это перманентно хмурое лицо, сурово сдвинутые брови, как будто парень уже готовился наподдать тому, кто посмел помешать его тренировке. Во избежание смертоубийства, Хуайсан высунул голову их кустов и поманил Цзян Чэна к себе. Тот как-то сразу сбавил градус ярости и фыркнул, уже более раздражённо, нежели сердито. Младший Не состроил виноватую рожицу и нырнул обратно в кусты, Ваньин последовал за ним, отирая рукавом пот с лица.

***

      Вечером Не Хуайсан сидел в своей комнате, сложив по-турецки ноги и нервно теребил подвеску на веере. Оставаться один на один с Цзян Чэном ему не приходилось. Обычно они были всегда втроём с Вэй Ином. Да и вообще юноша прекрасно понимал, что это именно Усянь дружит с ним, а Цзян Чэн дружит просто потому что Усянь его брат, а вроде как друзья твоего брата - твои друзья. Наверное... Наверное им и поговорить будет не о чем, когда они окажутся наедине. Ещё раз переставив на низеньком столике пиалку для запланированного вина, Не Хуайсан чуть не подпрыгнул, когда Цзян Чэн зашёл, сложив руки на груди, как он делал всегда, когда был нетерпелив.       - Так что там, ты говорил Усянь придумал? - Парень приземлился напротив и кинул взгляд на сосуд с вином.       И тут дверь закрылась и щёлкнул звонок. Снаружи раздался победный смешок, и Вэй Ин громко прошептал в щель:       - А-Сан, всё по плану.       Младший Не фейспалмом чуть не разбил себе лоб.

***

      Когда Хуайсан думал о том, что произойдёт после того, когда они с Цзян Чэном останутся одни, то предполагал, что сначала они неловко помолчат, затем может быть сам Хуайсан начнёт нести какую-то чушь. Дальше в плане был пробел, а в конце непонятно как должен был получиться поцелуй. Возможно была бы включена небольшая ссора, возмущения со стороны Ваньина. Дальше поцелуя Хуайсан в мыслях не заходил, даже несмотря на свою весьма обильную фантазию. Ведь раньше никогда даже в самых извращённых фантазиях он не представлял себя и, уж тем более, Цзян Чэна. Но вот чего уж точно не предполагал неудавшийся стратег, так это того, что ему придётся иметь дело с пьяным Цзян Чэном. Пьяным настолько, что теперь тот в слезах, стиснув край стола, рассказывал о том, как сильно его не любит его родной отец, какой он бесполезный и жалкий. И в такой ситуации Хуайсан не мог ничего придумать. Он впервые видел вечно сурового друга таким... Несчастным. И всё, что мог сейчас сделать юноша, это подсесть поближе, немного неуклюже похлопать по спине и пробормотать что-то вроде: "Цзян-сюн, не говори ерунды, ты очень полезный, ты... Ты как пчёлы! Их полезность просто не замечают..."

***

      Поцелуй всё-таки был. И хоть Не Хуайсан побоялся инициировать его, когда Ваньин в таких расстроенных чувствах, тот сам вцепился в юношу, словно тисками, и сначала долго-долго обнимал, а затем сорванным голосом попросил поцеловать. И было много... Много чего-то непривычного, непонятного... Ласковых касаний губ, которые не дарили ничего, кроме покоя, сбивчивого шёпота, который был колыбельной для души, тепла рядом, в которое хотелось укутаться, как в одеяло, и никогда не вылезать.       Завтра, конечно, младший Не сам во все это верить не будет, но сейчас он точно знает, что плевать, какой он рукав: этому мужчине, этому человеку он оставил своё сердце.