Морская звёздочка

Я очень удивился, когда услышал позади себя шаги. Вот уже второй день никто не появлялся здесь. Проснувшись после той ужасной ночи, я оказался не в доме папы, а в своей крепости, в которой остался только один домишка, и тот, казалось, стоял лишь с помощью святого духа. Я был совсем один, без какого-либо намёка на жизнь, а повсюду были обломки от недавно построенных домов. Вон в том жили рабочие, а в этом моряк, который часто уходил в море. Всё было безжизненно. Страшно Положив на землю какой-то кусок дерева – с самого утра я пытался сделать из него какую-нибудь фигурку, но как-то не получалось – я обернулся. Увидев кто ко мне приехал, я словно онемел. Я не мог пошевелиться, словно тело моё оканемело. — Папа?... — я смог лишь тихо прошептать, но радость всё же оказалась сильнее и я побежал вперёд, раскрыв руки для объятий. — Папа, ты приехал! Но что-то явно не так. Ты не побежал ко мне навстречу, как обычно, не обнял и даже не улыбнулся. Словно, меня совсем не существует... А я упал плашмя на землю, не почувствовав опору чужого, но такого родного мне тела. Мне стало страшно, неужели меня оттолкнули? Но за что? Что я сделал не так? Ты просто прошёл мимо, даже не взглянув на меня. Смотрел пустым взглядом то на море, то на обломки или небо, будто ища что-то или кого-то. А после сильнее натянул кофту и вздрогнул, я услышал лишь тихое: «Опять бора надвигается», хотя ветра не было – не сезон ведь. Стало больно. То ли от падения, то ли от такой реакции на мое существование. Ты развернулся и я подумал, что сейчас подойдёшь ко мне, сейчас ты обнимешь меня, погладишь по волосам и всё будет как прежде. Мы поедем к тебе, вон же стоит повозка на которой ты приехал, и будем пить чай с конфетами, хоть я и не хочу есть, меня выворачивало только от мысли о ней, но ради тебя я готов потерпеть. Но я ошибся. На меня даже не взглянули, но я увидел, как губы быстро шевелятся, а глаза опущены в пол. — Папа, что с тобой? — забыв о той минутной боли, я подбежал к тебе. — Папа, почему ты не обращаешь на меня внимания? Я сделал что-то не так? — я почувствовал теплоту на щеках. Слёзы. Я поскорее их утёр, чтобы ты ничего не заметил. — Это от того, что я плакал? Я больше не буду, честно-честно! Не буду! Но слёзы ещё больше потекли по щекам. Стало так больно и обидно из-за себя – обещал не плакать, а распустил нюни ещё больше – что я сжал кулаки и зажмурил глаза, но сразу же открыл. Стало страшно, что я закрою глаза и ты исчезнешь, папа... Но ты присел на большой камень и закрыл руками лицо. — Прости меня, солнышко, — я услышал тихий всхлип. Это был первый раз, когда я слышал и видел, что ты плачешь, папа. — Я не уберёг, я не смог защитить... Ещё один твой всхлип и уже плачу я. От безысходности, что не в силах тебе помочь. Постарался вновь обнять тебя, но вместо этого чуть не падаю грудью на тот же камень, где ты сидишь. Я просто прошёл насквозь, почувствовав лишь мимолётное тепло твоего тела, а ты вздрогнул и взял себя за плечи. Лишь теперь я смог рассмотреть твоё лицо – глаза красные, а на щеках следы от мокрых дорожек. — Я просто хочу обнять тебя, звёздочка... — ты вновь заговорил, а я сел на колени перед тобой. Сердце было не на месте и скакало, словно сумасшедшее. — Я хочу погладить тебя по волосам и рассказать историю, помнишь, ты любил это? — ты поднял голову к небу, кажется, чтобы остановить слёзы, но получалось слабо. — Ты только вернись, ради Бога. Ради меня... — Но вот он я! — я перешёл на крик, скорее похожий на истерический, и уже стоял перед тобой в полный рост. Новая порция слёз не заставила себя долго ждать и сразу побежала по щекам. — Я прямо перед тобой, почему ты не замечаешь меня?! Я до сих пор считал, что где-то серьёзно оплошал и поступил неправильно, иначе какая могла быть причина? Я сразу подумал о Сочи, но с ним я не пересекался уже около месяца, а не спорил ещё дольше. Больше серьёзных причин такого поведения я не находил. — Объясни мне, пожалуйста. Я честно не понимаю, — я попробовал положить руку на твоё колено, но она, как и остальное моё тело, прошла насквозь. Пришлось держать её на весу. — Тебе не нравится, когда я называю тебя папой? Я могу называть тебя и по-другому, ты только заметь меня. Дарен? Дядя Дарен? Екатеринодар? Как?! — Не переживай, я верну тебя, моя морская звёздочка, — ты посмотрел вперёд, и я надеялся, что ты смотришь именно на меня. — Я уже написал письмо Санкт-Петербургу о твоём возвращении. Буду ждать ответа. Вернёшь? Моём возвращении? Что это значит? Я, для проверки, ударил тебя по щекам, но руки всё также прошли насквозь, а ты никак не отреагировал. — Меня не видно... Я как призрак... — я не хотел в это верить. Глупости какие, абсурд! Это всё чья-то глупая шутка или сон. Но всё было слишком реалистично, боль ощущалась, и не только физическая, но и душевная. Меня не бросили, меня просто не существует ни для людей, ни для кого. Со стороны повозки, на которой ты приехал, послышался мужской оклик: — Дарен Петрович, вы там скоро? Ехать пора! Ехать? Куда ехать? Не бросай меня, папа, я не хочу опять быть один! — Да-да, сейчас! — голос дрожал из-за слёз, у меня так тоже бывает. Ты встал с камня и всё также смотрел перед собой, прямо на меня, но взгляд проходил чуть выше. И ты обратился уже ко мне. — Прости, солнце, мне пора ехать, но я... я на обратном пути заеду ещё раз. Мне тут недалеко, думаю завтра уже вернусь. Ты же не в обиде? — ты усмехнулся, но я-то видел, что тебе явно не до смеха. Как уезжаешь? Не надо, не хочу! Я хотел уже вжаться в тебя, схватить, чтобы ты остался, но вовремя вспомнил, что толку никакого не будет. Хотелось из-за этого плакать и кричать, но какой толк? Всё равно никто не услышит и не увидит меня. — Я люблю тебя, звёздочка моя, — ты начал рыться в своей сумке. — Смотри, что я тебе привёз – это Черноморка, твоя лошадка. А ещё я постарался сделать для тебя кораблик, но он получился кривой, поэтому мне его помогли немного поправить. Надеюсь, ты не против. Я замотал головой. Кто будет против такого? Я уж опять хотел обнять тебя, но вместо этого просто посмотрел на тебя и утёр слёзы с щёк. А ты положил игрушки в дырку в камне, чтобы «в случае дождя не смыло и не испортилось» и тихонько прошептал: — Я люблю тебя, золотце. Больше своей жизни люблю. Я вернусь завтра, обещаю. До самой повозки ты не оборачивался ко мне спиной и махал ладонью «пока». Даже сев внутрь, не сводил взгляда. Но больно осознавать, что ты смотришь не на меня, а в пустоту, лишь стараясь найти меня. Но ты не мог найти меня и от этого в груди болезненно било сердце, желая выпрыгнуть, будто ему не хватало места Я тоже люблю тебя, папа. Я не хочу, чтобы ты покидал меня, но мысль о том, что завтра мы вновь встретимся успокаивала. Я верю тебе, ты мне никогда не врал. Ты всегда был со мной.

Время проснуться и перевернуть все,

Что-нибудь поменять.

Только со мною, останься со мною -

Не покидай меня.