Братец лис

      Харада повёл плечами. Закинул на правое верное в бою копьё и отправился к воротам в штаб, где его уже должен был ждать Нагакура. Их очередь патрулировать. Благо, день решил побаловать тёплой погодой с лёгким ветерком вместо уже осточертевшей за последние несколько дней жары. По небу путешествовали курчавые облака, временами заслоняя золотой диск солнца. Сейчас оно выглянуло опять. И Харада приложил ладонь ко лбу козырьком.       Нагакура опаздывал.       Но если смотреть правде в глаза, это Сано-сан пришёл на порядок раньше сослуживцев, с которыми должен был отправиться в патруль. Воины второго и десятого подразделений только начинали подтягиваться к воротам, когда Харада услышал голос Окиты. Они так толком и не поговорили о случившемся в поместье купца. Хотя, наверное, стоило бы обсудить, ведь ни с кем другим не получится. Что Хараде, что Оките запретили распространяться о произошедшем. Даже доверенным лицам. Что ж делать, если те самые доверенные лица не глупые пятилетние мальчишки, которых легко обмануть, и чуют подвох, будто собака трупную вонь закопанного в землю тела. Тот же Хейске ходил за Сано, повторяя один и тот же вопрос, мол, всё ли с ним в порядке. Нагакура тактично молчал, хотя тактичность — это не про него, а прочным запасом терпения Шинпачи не отличался. Плотину рано или поздно прорвет, и на голову Сано посыпятся не только вопросы, но и обвинения в недоверии.       Харада прислушался. Окита говорил со стайкой ребятишек, выстроившихся вокруг него полумесяцем.       — Совсем замучили меня, — упрекнул детей Соджи.       — Ну расскажи! Расскажи историю! — вопили галчата в один голос.       — Ярэ-ярэ! Что же мне делать? — наигранно сокрушался Окита.       — Сдаться и рассказать историю, — требовательно заголосили дети.       — Какую хотите? Весёлую или страшную? — с важным видом протянул Окита.       — Страшную! — снова в один голос воскликнули ребятишки.       — Хм, ну страшную, так страшную. Слушайте. Как-то раз поутру я решил прогуляться в лесу неподалёку, подышать свежим воздухом. И тут гляжу, а за мной по пятам идёт огромный волк. С человека ростом.       Кто-то из детей испуганно охнул.       — Иду я, иду, а волк не отстаёт и не приближается. Вот мы уже миновали лесную тропинку, вышли к реке. А волк всё преследует меня, ни на шаг не отступает. Обошли мы реку, вышли к горам. А волк за мной. Ну, думаю, нигде мне от него не укрыться. И как назло мечи свои верные я в штабе оставил.       — И как же ты от него ушёл? — не выдержал один из мальчишек.       — Вот, слушайте дальше. Шёл я, шёл и наткнулся на расщелину в скале, решил там от волка спрятаться. И вот зашёл я внутрь, прошёл вперёд, а волк за мной. Я не останавливаюсь, иду дальше. Только проход с каждым шагом всё уже и уже, а потолок ниже и ниже. И когда я понял, что не пролезу, повернулся к волку и…       — И? — со страхом и нетерпением воскликнули дети. — Что случилось дальше?       — Волк настиг свою добычу, — торжественно закончил Соджи.       Воцарилась мертвая тишина.       — Как же так… — протянул один из ребят, пришедший в себя первым. — Но ведь Окита-сан сейчас перед нами.       — А кто сказал, что перед вами именно Окита-сан? — лукаво спросил самурай.       Харада так и представил, как Соджи возвышается над детьми, убрав руки в рукава косодэ, и окидывает внимательным взглядом маленькие круглые лица. Стоит, довольный произведённым эффектом.       — И сейчас… — Соджи шагнул вперёд, и дети с криками бросились от него в рассыпную.       — За что ты с ребятнёй так? — Харада решил больше не прятаться и не подслушивать, а то как вор или, того хуже, шпион за углом притаился.       — Сами страшную историю попросили, — пожал плечами Окита. На его губах играла лисья улыбка.       — Бедолаги, они к тебе теперь и близко не подойдут, — сказал Харада.       — Какое-то время — да, — согласился Соджи. — Но как только опять захотят поиграть, прибегут.       Харада хмыкнул. Знал, что Окита прав. Сколько раз уже такое наблюдал. И не переставал поражаться: один из самых непредсказуемых воинов отряда, имеющих склонность к излишней жестокости, проявляет искреннее добрые чувства к детям. И они его любят, несмотря на случаи, подобные сегодняшнему. Две крайности одной сущности? Нет, Окита не был злодеем, не был плохим человеком, просто тёмная сторона, которая есть у всех без исключения людей, слишком сильно резонировала со светлой.       — В патруль собираешься, нэ? — спросил Соджи, посмотрев на Хараду. В зелёных глазах плескалась тоска.       — Да, а тебе пока запретили?       — Да, на пару деньков отстранили. Стараниями Хидзикаты-сана.       — Он о тебе заботится.       — Ага, — бесцветно бросил Окита.       Они с Хидзикатой из-за отстранения от патрулей сцепились не на шутку. Обычно Соджи отшучивался или более-менее спокойно выражал своё несогласие, но тут прямо вспомнился первый год пребывания в Киото, когда ныне покойный Сэридзава Камо ещё стоял во главе отряда. Накануне вечером Окиту накрыл приступ сильнейшего кашля, буквально согнувшего самурая пополам. Такие приступы случались с ним всё чаще и чаще. Запущенная простуда, думали все, мало ли хвори по большому отряду ходит.       — Эй, Сано-сан! — послышался голос Нагакуры.       — Ладно, нам пора в патруль. Не скучай! — Харада хлопнул Соджи по плечу.       — Уж постараюсь, — хитро улыбнулся Окита. — Хидзиката-сан, кажется, сегодня утром над новым хокку корпел и трясся. Позаимствую у него тетрадочку…       — Дабы приучать наших воинов к прекрасному, — закончил за него Саноске.       — Именно, — подтвердил Окита.       — Не перестарайся, — усмехнулся Саноске.       — Ну, разумеется, — улыбнулся Окита.