Приходи домой

Наутро Фрин не увидела рядом с собой Бекки. Она посмотрела прищуренными от сна глазами на спальню, даже следа нет от Бекки. Обычно рядом лежит ее сменная одежда на завтра и стакан с водой на тумбочке. Потому что медик в доме твердит как это важно. Фрин потянулась и откинула край одеяла в сторону, выходя из комнаты. В детской увидела милую картину: Бекки и Лиара лежали вместе и уже проснулись. О чем-то тихо разговаривали. — Доброе утро, — голос Фрин заставил девочек повернуться к ней, — дочь, как себя чувствуешь? — Доброе, отлично! — Лиара радостно вскочила с кровати и побежала обнимать Фрин, — у меня не такая высокая температура, зато голос не хрипит! — девочка замолчала, продолжая держать в объятиях маму. Фрин все ещё была обижена на Бекки, но виду не подавала. Чтобы ребенок не чувствовал напряжение между ними, девушка старалась показывать, что все хорошо. — Пи’Фрин, — милым тоном протянула ее жена, — как спалось? — на лице читалось беспокойство. — Нормально, — резко ответила Фрин, — я пойду готовить завтрак. Лиара тут же встрепенулась и поплелась за ней приговаривая: — Я с тобой! Я тоже хочу готовить. А давай овсянку сделаем? — Мы ее только в последнее время и едим… — буркнула Фрин, но заметив как дочь хотела именно эту кашу, переменилась в лице, — овсянка так овсянка. Когда они ушли на кухню, Бекки осталась лежать в кровати. В голове крутились мысли пугающие ее саму. Она кое-что не договаривала Фрин. И себе, потому что самой страшно признать это. Чтобы убрать лишние мысли из головы, девушка застелила постель и убрала лишние вещи в детской. Она испытывала вину за вчерашнее. Как извиниться перед Фрин? А если та очень сильно злится? Тогда потребуется дольше искать ключ к ней. В итоге Бекки знала, что путь приводит только к Фрин. Любой, даже когда было совсем тяжко.

***

После завтрака за которым обе девушки делали вид, что все нормально, Фрин ушла в спальню. Дописывать книгу. А Бекки ещё раз померила температуру у дочки и удостоверилась, что все в порядке. Придя в их комнату, она увидела, что Фрин просто сидит и смотрит в окно, словно о чем-то думает. Она услышала как кто-то вошёл и обернулась на источник звука. Бекки сглотнула ком в горле и подошла ближе к ней. — Простишь меня? — она подошла к креслу в котором та сидела, — м? — Ты же знаешь что мы обе работаем. Нам обеим тяжело. Я хотела получить помощь, а мы в итоге начали спорить. Ещё и при ребенке, — Бекки понимающе кивнула. — Я правда вчера устала. Не хотела чтобы мы ссорились. Я никогда этого не хочу. — Тогда… Что с тобой, Бек? Я же чувствую, что-то не так, — Фрин нервно сжала подлокотник кресла. Девушки молча глядели друг на друга. Не решаясь что-либо сказать. Бекки подошла чуть ближе, и тихо произнесла: — Мне кажется, я и сама не знаю. — Может, хотя бы поговорим об этом? Может, я смогу помочь? — Фрин потянула ее за руку к себе, усаживая на колени, — что-то на работе? — Ты же знаешь, я не люблю дома обсуждать это, — Бекки нахмурились, — нет, не работа. Но я не знаю хочу ли говорить об этом. Могу ли? — пожала плечами она, — поэтому… Можешь подождать, дать немного времени? Фрин кивнула и поцеловала жену в лоб, затем успокаивающе провела ладонью по щеке, прижимая другой рукой ближе к себе. После пяти минут расслабляющих прикосновений, Бекки почти было уснула. Так комфортно.

***

С ноющим сердцем от странного разговора, Бекки поплелась на работу. Они так и не пришли к общему выводу или хотя бы логичному умозаключению. Просто побыли рядом и сделали вид, что все налаживается. Но она знала: это не так. И Фрин вряд ли перестала на нее обижаться. В отделении неотложной помощи сегодня тихо. Бекки даже успела перекинуться парой шуток с коллегами во время рабочих часов. Поступило только несколько человек с несерьёзным травмами. Пользуясь случаем девушка наводила порядок в хранилище. Документы хоть и были разложены на первый взгляд правильно, если заглянуть поглубже — творился хаос. И да, это не ее обязанность, но ей нужно было чем-то занять руки. И ни о чем не думать. — Представляешь, Нора беременна! — к Бекки ворвался ее коллега, с явно очень удивлённым выражением лица, — только никому не говори, пожалуйста. Пхонг был тем ещё сплетником, по совместительству лучшим другом Бекки ещё со времён учебы в школе. Так получилось, что оба непрерывно общались все время и начали работать вместе. Он знал о ней все, поддерживал, но и переживал с ней тяжёлые времена. — Так Нора же вроде сказала, что хочет дальше учиться… — недоумевала Бекки, — я думала, она вообще не планирует заводить семью. — Я тоже так думал, — Пхонг сел рядом с девушкой, глядя на стопки бумаг, — видимо, все поменялось, — Бекки с улыбкой хмыкнула, — слушай, а ты чего здесь? Пока есть время, может перекусим? Ты же не ела сегодня ничего. — Да, я сегодня не пойду. Мне нужно разобрать тут все и навести порядок, — Пхонг недоверчиво повел бровью. — Ты обычно не отказываешься от еды. — Все меняется, — повторила она его фразу, — вообще нет аппетита. — Ты в последнее время вся в себе. Что-то дома не так? — Пхонг погладил ее по плечу и подбрадривающе похлопал, — как Фрин и малышка? — С ними все в порядке. Давай не будем об этом, — отмахнулась девушка. — Как скажешь, но я всегда рядом, — Пхонг взглянул на Бекки внимательным взглядом и поспешил выйти из хранилища, — если что, зови. — Ага. Оставшись наедине с собой, она тихо выдохнула и хотела уже продолжить разбирать макулатуру, однако ее срочно вызвали. Прибыл пациент.

***

Зря Бекки радовалась что день был спокойным, потому что один за одним поступали люди с различными травмами, ушибами. Радовало только то, что часто к ней направляли людей по их собственному желанию. Они хотели именно к Бекки. Знали как та тактична и знает свое дело. Например: человек запомнил, что именно этот врач вылечила его отца, или поставила диагноз знакомому. И он настаивал, чтобы только Бекки обследовала его вывих. Это раздражало других коллег, кто завидовал ей. Но Бекки не волновало у кого что там нервирует. Ей было важнее здоровье пациента в любом случае. Вообще девушка иногда удивлялась себе же. Она поступила сначала в педагогический колледж, сразу же поняла, что это не ее и решила поменять сферу деятельности. На последнем курсе поступила в мед, кое-как закончила первое образование. Работала год во вторую смену учительницей, при этом продолжая получать вторую профессию. Она поняла, что так точно долго не протянет и уволилась. А когда в ординатуре ей предложили устроиться в неотложке, тут же согласилась. У Фрин все было попроще. Она работала учительницей пару лет, затем начала писать книги, и ушла в декрет, с последующим увольнением. Девушка не планировала менять что-то в своей жизни, однако писательство было больше по душе. Обе старались все это время быть рядом. Съехаться было лучшим решением. Иначе они бы виделись раз в месяц. Идя домой, Бекки поняла что именно сегодня так сильно соскучилась по Фрин. Она целый день не обнимала ее. И вечером тоже. Девушке было достаточно и взгляда, чтобы почувствовать себя дома. И поэтому заходя в коридор почти в час ночи, она на цыпочках прошла в спальню к Фрин и хотела тихо лечь. Но та не спала. Она повернулась к Бекки и притянула к себе. — Я скучала, детка, — Фрин поцеловала ее с такой жаждой, что у Бекки пропала вся усталость, — очень скучала. — Я тоже, — Бекки скинула сумку на пол и легла сверху на девушку, — ты мне нужна, — она потерлась об нее и снова поцеловала, — я целый день думала только о тебе. — Подожди, — Бекки остановилась услышав Фрин, — сейчас, секунду, — девушка аккуратно положила ту на кровать, а сама подошла к двери и закрыла ее на ключ, — так нам будет спокойнее. — Ты права, — фыркнула Бекки и когда ее жена к ней подошла, то потянула на себя и накинулась на Фрин как в первый раз, — как я тебя хочу, ты даже не представляешь. — Ммм, а волшебное слово? — Фрин хитро улыбнулась и медленно расстёгивала халат, обнажая больше своей кожи перед женой, — я жду. — У тебя очень красивая грудь, — Бекки не могла оторвать своего взгляда от торчащих сосков напротив, что так заманчиво смотрели на нее. — О, Будда, да не это волшебное слово! — рассмеялась Фрин, но все же продолжила обнажаться, — давай, говори. Иначе я перестану. Слишком заманчиво звучало предложение из уст Фрин, поэтому девушка незамедлительно начала: — Прости меня за вчера. И я готова загладить вину, — Бекки жадно облизнула собственные губы, желая прямо сейчас примкнуть к телу Фрин. Ей нужно была именно она. Именно ее девочка. Фрин довольно скинула халат и осталась полностью без одежды. Ее забавляла реакция Бекки каждый раз на свое тело. Девушка замирала, нервно сглатывала, а потом, прямо как сейчас, резко нависала над ней. И время останавливалось. Бекки чувствовала усталость в висках с жгучим возбуждением, что так одновременно пульсировало внутри нее. А Фрин ощущала недосказанность от нее, даже когда та жадно целовала ее шею, переходя все ниже и ниже. Сегодня хотелось поменьше прелюдий, потому что обе и так были на взводе. Девушки хотели этого ещё с утра, а сейчас был наконец подходящий момент. И когда Бекки облизнула правую грудь, пробуя на вкус мягкую кожу, она медленно вошла в Фрин двумя пальцами, ритмично покачиваясь. — Люблю тебя, — прошептала девушка снизу, поддаваясь всем действиям Бекки без остатка. Ускорив свои движения, Бекки довольно ухмыльнулась, когда та затряслась в сладкой эйфории и продолжала входить, пока Фрин не обмякла, полностью расслабившись. На «очередь» Фрин не оставалось ни сил ни времени. Они завалились в кровать, укрывшись одним одеялом. Бекки прижалась к ней, уткнувшись носом в шею. Фрин лежала неподвижно, чтобы не разбудить жену. Аккуратно гладила ее по волосам, любуясь чертами лица. Восхищала совершенно каждая деталь. Ведь она знала Бекки наизусть.