мысли мои

Сокджин никогда раньше не замечал за собой такой нерасторопности. Он же человек дела. А тут будто в киселе бьётся, как муха, залипшая в вязкой массе. И шутка в том, что даже повода особого нет, чтобы так отчаянно тормозить. А, поди ж ты, ходит сомнамбулой. С растерянностью во взгляде и с вялыми руками, из которых всё буквально валится. — Хён, — бодается головой Чонгук, выводя его из транса. — Что с тобой? Да чёрт знает, что с ним происходит. Вот под боком у него сидит его вторая часть души. Человек, который по всем параметрам идеально ему подходит. Красивый, милый, умный, добрый, весёлый. А Сокджин… И тут его осеняет. Оказывается, проблема в том, что он-то не такой вовсе. Сокджин совершенно противоположный. Совсем не популярный, можно сказать человек-футляр. Вроде бы с душой нараспашку, а на деле замкнутый и лишь отыгрывающий свою роль. — Знаешь, Чонгук-и, — говорит он, осторожно отодвигаясь, чтобы встать с дивана. — Давай я тебе позвоню… Как-нибудь… Попозже, ладно? Дел что-то накопилось и не заметил как. Так что… — А ну ни с места, хён, — буквально приказывает Чонгук, цапая его за запястье, чтобы потянуть обратно. — Немедленно рассказывай, что происходит. Хватит уже вариться в собственном соку. Я же вижу, что с тобой что-то не так. И мне надоела твоя скрытность. Почему я должен быть как на ладони, а ты постоянно отгораживаешься? — Потому, что я старше, — находится Сокджин, дёргая рукой для того, чтобы освободиться. Но Чонгук держит крепко, не позволяя отстраниться. — А ты младше. Я должен… — Что за глупости забивают твою голову? — перебивает его Чонгук, дёргая на себя с такой силой, что Сокджин и хотел бы, не удержался бы в вертикальном положении. — Я люблю тебя, а ты, я уверен, что-то да чувствуешь ко мне. И всё хорошо. Мы учимся, мы перспективны. У нас дружные семьи и… Господи, хён! Ты сейчас серьёзно вообще? Ты что, меня кинуть решил? Сокджин словно проглатывает свой язык. Он немеет и до последней фразы, услышав о чужих чувствах, раскрасневшись и запыхавшись. А сейчас вообще задыхается, лишь представив возможность разрыва. — Нет, — испуганно взвизгивает он. — Нет, что ты?.. Нет! И как такое вообще тебе в голову пришло? — Тогда что? Ну, — стискивая его в своих объятиях, дожимает Чонгук. — Что такое? Что тебя так волнует? Сокджин прячет своё лицо на его груди, вздыхая с надрывом. Его пальцы чуть подрагивают, когда он берётся рисовать их кончиками какие-то невидимые кренделя по чужой коже, повторяя замысловатые завитки татуировки. — Я жалкий трус, вот что, — сдаётся он, крепко сомкнув веки. — Мне страшно буквально от всего. Даже мало-мальская мысль о будущем вызывает волну паники. А что будет дальше, а как мы устроимся потом? А подхожу ли я тебе так, как ты мне? Ты же такой… Идеальный. А я?.. Мне действительно нужно это озвучивать? Некоторое время комнату заполняет тишина. Сокджин боится лишний раз поворухнуться, сдерживая своё неспокойное дыхание. — Хён, по-моему, у тебя горе от ума, — наконец-то отвечает Чонгук. — Ты прекрасный человек. Эй, посмотри на меня. Сокджин не очень-то хочет, но Чонгук, в конце концов, просто берётся за его подбородок и дёргает его вверх, заставляя встретиться взглядом. — Я люблю тебя, слышишь? Вот прямо всего-всего. С ног до головы. Со всеми изъянами и щербинками. Не бывает идеальных людей. Их вообще не существует, так что прекрати себя накручивать и давай лучше закажем что-нибудь перекусить. Хочешь пиццу? Или жареную баранинку? Говори, что хочешь, а я сделаю заказ. Эти мысли у тебя из-за голода. — Да конечно, — фырчит Сокджин, не в силах сдержать глупую улыбку, расползающуюся по лицу. — Конечно, — кивает Чонгук, подталкивая его в спину, чтобы тот наконец-то встал на ноги, и по ходу дела быстро чмокая в щеку. — Ты меня с ума когда-нибудь сведёшь. Боже, хён. — Прекрати причитать. — Бе-бе-бе, — кривляется Чонгук. — Ну что за ребёнок? — закатывает глаза Сокджин. — Вредный, конечно. И весь твой.