Месть и Зависимость

gravem secretum

***

ПРОЛОГ

После смерти Альбуса Дамблдора–директора Академия Чародейства и Волшебства Хогвартс, школа перешла на осадное положение. Северус Снейп и Пожиратели Смерти полностью контролируют школу, а любое проявление инакомыслия каралось по всей строгости. Тем временем, в школе идёт борьба с режимом Снейпа, в которой принимают участие в основном члены Отряда Дамблдора, они прячутся в Выручай-Комнате: Она была огромная и напоминала какой-то необычайно роскошный шалаш или невероятных размеров пароходную каюту. Разноцветные гамаки свисали с потолка и навесной галереи, вившейся вдоль сплошных, без окон, стен, обшитых тёмными деревянными панелями и украшенных яркими гобеленами. Можно было наблюдать золотого льва на алом фоне — герб Гриффиндора, чёрного барсука Пуффендуя, вышитого на жёлтом, и бронзового орла Когтеврана на лазоревой ткани. Не видно было лишь серебра и зелени Слизерина. Здесь были битком набитые книжные полки, несколько мётел, прислонённых к стене, а в углу — большой радиоприёмник в деревянном корпусе. Если ещё говорить про положение школы, стоит отметить, что Надежда Магической Британии пропала. Пропала, до недавнего момента.

***

Я тем временем сидела в кресле, наблюдая за тем, как Гарри прошёл через проход, которого не было на Карте Мародеров. К сожалению, все семь тайных путей в школу и из школы опечатали перед началом учебного года. Теперь через них не пройдёшь — вход защищён заклятиями, а на выходе поджидают Пожиратели смерти и дементоры. — Глядите, кто пришёл! Я же вам говорил! Гарри ступил в помещение, открывавшееся за дверью, и навстречу ему поднялись ликующие голоса: — ГАРРИ! — Это Поттер, ПОТТЕР! — Рон! — Гермиона! Перед его глазами замелькали, смешиваясь, цветастые гобелены, лампы и множество лиц. В следующую минуту его, Рона и Гермиону обступили, обнимая, хлопая по спине, ероша волосы, пожимая руки, человек двадцать, не меньше. Казалось, они только что выиграли чемпионат по квиддичу. Я поняла, что у них появилась надежда, надежда на победу. — Эй, ребята, уймитесь! — крикнул Невилл, и толпа отхлынула, давая Гарри осмотреться. Большинство присутствующих выглядели ужасно разбитыми: разбитое лицо Симуса Финнигана совсем заплыло. Из Невилла «сделали заточку для ножей», не пожалев. Чтобы не наносить увечий себе, я особо не высовывалась и соглашалась на условия, которые предлагали Кэрроу. — Где мы? — спросил парень со шрамом, продолжая осматривать комнату. — В Выручай-комнате, конечно! — сказал Невилл. — На этот раз она превзошла саму себя, правда? Кэрроу сидели у меня на хвосте, и я понял, что спасение только в одном. Я ухитрился пройти в эту дверь, и смотри, что я тут обнаружил! Конечно, когда я вошёл, она была не такая, намного меньше, всего с одним гамаком и одним гобеленом с гербом Гриффиндора. Но по мере того как прибывали новые члены Отряда Дамблдора, она становилась всё просторнее. — И Кэрроу не могут сюда войти? — Гарри оглянулся в поисках двери. — Нет, — ответил Симус Финниган. — Это настоящее укрытие: пока хоть один из нас находится внутри, они не могут нас достать, дверь не откроется. Всё благодаря Невиллу. Он действительно понимает эту комнату. Здесь ведь нужно попросить в точности то, что тебе нужно, например: «Хочу, чтобы никто из тех, кто поддерживает Кэрроу, не смог сюда войти» — и она сделает, как ты просил. Главное — не оставить никакой лазейки! Невилл молодец! — Ты прав, — сказал Гарри. — Но расскажите лучше о Хогвартсе, мы же ничего не знаем. — Хогвартс… Знаете, на Хогвартс тут теперь совсем не похоже. — Улыбка гасла на лице Невилла, пока он произносил эти слова. — Вы слыхали о Кэрроу? — Это те двое Пожирателей смерти, ко торые теперь тут преподают? — Они не только преподают, — сказал Невилл. — Они отвечают за дисциплину. Большие любители наказывать, эти Кэрроу. — Вроде Амбридж? — Ну, Амбридж рядом с ними — кроткая овечка. Все остальные учителя должны доносить Кэрроу о каждом нашем проступке. Однако они этого не делают, если есть хоть малейшая возможность. Похоже, они ненавидят их так же сильно, как мы. Эта скотина Амикус преподаёт то, что раньше было защитой от Тёмных искусств. Правда, теперь это Тёмные искусства в чистом виде. От нас требуют тренировать заклятие Круциатус на тех, кто оставлен после уроков за провинность… — Что?! Голоса Гарри, Рона и Гермионы в унисон прокатились по комнате. — Да-а, — протянул Невилл. — Так я и получил вот эту отметину. — Он показал на особенно глубокий порез на щеке. — Я отказался это делать. Зато Крэббу и Гойлу очень нравится — наконец и они хоть в чём-то первые! Алекто, сестра Амикуса, преподаёт магловедение — это теперь обязательный предмет для всех. Все мы должны слушать, что маглы — вроде животных, тупые, грязные, и как они своим коварством загнали волшебников в подполье, и что нормальный порядок скоро будет восстановлен. Вот это, — он показал на другую вмятину на лице, — я получил за то, что спросил, сколько магловской крови в ней и в её братце. — Чёрт подери, Невилл! — воскликнул Рон. — Неужто нельзя было придержать язык за зубами? — Ты бы слышал, как она говорит, — отозвался Невилл. — Ты бы тоже не выдержал. И потом, когда им противоречишь, — это полезно. Это во всех вселяет надежду. Я это заметил, когда ты так поступал, Гарри. — Но они же сделали из тебя манекеном для своих фантазий! — возразил Рон, слегка вздрогнув, когда они проходили под лампой, ярко высветившей увечья Невилла. Невилл дёрнул плечом. — Плевать. Они сами не рвутся разбазаривать чистую кровь, поэтому пытают нас помаленьку, если мы вякаем, но убивать не убивают. —Я даже не знаю, что хуже–страшные вещи, о которых ты говоришь, Невилл, или будничный тон, которым о них рассказываешь. — Настоящая опасность грозит лишь тем, чьи друзья и родные за пределами замка доставляют новой власти неприятности. Этих берут в заложники. Старик Ксено Лавгуд слишком много себе позволял в своём «Придире», и Полумну сняли прямо с поезда, когда она ехала на рождественские каникулы. Полумна Лавгуд. Девочка с моего факультета, но на курс младше. При всей своей эксцентричности и приверженности странным убеждениям, Полумна довольно умная и способная волшебница. Диалог с Гарри продолжался довольно долго, выясняя всё больше и больше подробностей ужасов войны. В свое время, нас, –меня и Поттера–, можно было назвать приятелями .Если быть точнее, то это первый курс, его начало. Именно приятелями, никогда не видела смысла в друзьях. «Запомни, ведьмочка, лучше всегда полагаться на себя, а не других. И доверять не сердцу, а думать логически.Если главное это участие, то можно отыскать смысл и в неучастии. Если всё стоит попробовать, то логично предположить, что ничего не пробовать тоже стоит попробовать. По сути, не пробовать то, что пробуют другие тоже можно назвать ценным опытом… » — сказал мужчина, гладя свою дочку по волосам. Точная копия его. И так не похожа на свою мать. Но, затем, появились Гермиона и Рон. И мы начали все меньше и меньше пересекаться. Лишь иногда, встречаясь взглядом на занятиях или в Большом зале. Лишь иногда, я с ним, но всегда с его лучшей подругой. Гермиона Грейнджер. Лучшая подруга Гарри Поттера, переподруга и недодевушка Рона Уизли. Она постоянно проявляется и дает о себе знать, и даже в тех ситуациях, где все зависит от хладнокровия человека и возможности принять быстрое решение. Гермионе здесь все равно нужно показать всем что она лучше знает, что и как делать, и за счет этого выделиться среди других. Я до конца не понимаю, чем я её когда-то задела, потому что когда она меня видит — её, и без того непослушные волосы электризуются магией. Возможно это из-за Гарри. Ведь Гермиона жуткая собственница. Это я поняла за 6 лет совместного обучения в Хогвартсе. Особенно подтвердила история с Лавандой Браун, когда на пятом курсе она начала встречаться с Роном. А может из-за того, что я сдала лучше СОВ в конце этого же пятого курса. Надо посоветовать написать книгу «Тысяча и одна причина ненавидеть Мэрибель Дарклинг». Говоря уже про Лаванду Браун. У меня складывается впечатление о Лаванде, как о не слишком умной и несколько легкомысленной девочке. Она обожает сплетни, хотя и не злословит о знакомых, не утруждает себя анализом поступков окружающих и, увы, не способна пока на глубокие чувства.

***

Слушала я их диалог в пол слуха, однако слова Гарри отвлекли меня от собственных мыслей: — В общем, у нас…у меня, Рона и Гермионы есть одно дело, поэтому нам пора уходить отсюда. Теперь никто не смеялся и не кричал «ура!». Невилл выглядел сбитым с толку. — Что значит «уходить отсюда»? — Мы вернулись не за тем, чтобы остаться здесь. — Гарри потирал свой шрам, пытаясь смягчить боль. — У нас есть важное дело… — Какое? — Я… я не могу вам сказать. Раздался глухой ропот. Невилл сдвинул брови. — Почему ты не можешь нам сказать? Речь ведь идёт о борьбе с Сам-Знаешь-Кем, правда? — Ну да… — Тогда мы тебе поможем. Остальные члены Отряда Дамблдора закивали, одни с энтузиазмом, другие с торжественной важностью. Несколько человек вскочили со стульев, демонстрируя готовность к немедленному действию. — Вы не понимаете. — Похоже, за последние несколько часов Гарри слишком часто приходилось повторять эту фразу. — Мы… мы не можем сказать вам. Мы должны исполнить это… одни. — Почему? — спросил Невилл. — Потому что… — Дамблдор поручил нам троим одно дело, — сказал он осторожно. — И не велел рассказывать… Он поручил его именно нам, нам троим. — Мы — Отряд Дамблдора, — ответил Невилл. — Мы всё время держались вместе, сохраняли наш Отряд, пока вы трое где-то скитались. — Не то, чтобы это была увеселительная прогулка, приятель, — откликнулся Рон. — Я ничего такого и не говорю, но мне непонятно, почему вы нам не доверяете. Каждый находящийся в этой комнате боролся и оказался здесь потому, что его преследовали Кэрроу. Каждый из нас доказал на деле свою верность Дамблдору — верность тебе, Гарри. — Подумай, — начал Гарри, сам не зная, что собирается сказать, но это оказалось не важно: дверь тоннеля за его спиной распахнулась. — Мы получили твоё письмо, Невилл! Привет всей троице, я так и думала, что вы здесь! Это были Полумна и Дин. Симус вскрикнул от радости и бросился обнимать своего лучшего друга. — Всем привет, ребята! — весело сказала Полумна. — Как же здорово вернуться домой! — Полумна, — встревоженно спросил Гарри, — что ты здесь делаешь? Как ты… — Я послал за ней. — Невилл высоко поднял фальшивый галеон. — Я обещал ей и Джинни, что извещу их, если вы появитесь. Мы все думали, что ваше возвращение будет означать революцию. Что тогда мы сбросим Снегга и Кэрроу. — Конечно, именно это оно и означает, — сияя, сказала Полумна. — Правда, Гарри? Теперь-то мы их выбьем из Хогвартса? — Послушайте… — В Гарри нарастала паника. — Мне очень жаль, но мы вернулись не за этим. Нам нужно сделать одно дело, а потом… — Вы собираетесь бросить нас в этом дерьме? — спросил Майкл Корнер. — Нет! — воскликнул Рон. — То, что мы хотим сделать, пойдёт, в конце концов, на пользу всем, ведь это затем, чтобы избавиться от Сами-Знаете-Кого… — Тогда возьмите нас в помощь! — сердито крикнул Невилл. — Мы тоже хотим в этом участвовать! Гарри обернулся на новый шум у них за спиной. Сердце его упало: теперь из отверстия в стене появилась Джинни, а за ней — Фред, Джордж и Ли Джордан. Джинни приветствовала Гарри сияющей улыбкой. Растерянность, паника –это все читалось у Гарри Поттера на лице. Прямо и кричало, что он уже забыл, а может быть, никогда раньше не замечал как следует, до чего она красива, и никогда не был меньше рад её видеть. Фред помахал рукой, отвечая на приветственные возгласы. У Гарри отвисла челюсть. Сразу за Ли Джорданом в отверстии появилась Чжоу Чанг, его бывшая подружка, и улыбнулась ему. — Я получила известие, — сказала она, показывая свой фальшивый галеон, прошла и села рядом с Майклом Корнером. — Так в чём ваш план, Гарри? — спросил Джордж. — Да нет никакого плана, — ответил Гарри, совершенно сбитый с толку внезапным появлением всех этих людей. — Послушай, прекрати это всё! — крикнул Гарри Невиллу. — Зачем ты всех их сюда созвал? Это же безумие… — Мы ведь на войне, правда? — Дин достал свой фальшивый галеон. — Пришло известие, что Гарри вернулся, и мы готовимся к бою! Мне бы, конечно, волшебную палочку… — У тебя нет палочки?! — удивился Симус. Рон вдруг обернулся к Гарри: — Почему они не могут помочь? — Что? — Они могут нам помочь. — Он понизил голос и сказал так тихо, что слышать его могла только стоявшая между ними Гермиона: — Мы ведь не знаем, где он. Нам нужно найти его побыстрее. Необязательно говорить всем, что это крестраж. Она бы еще громче сказала… Видимо, это у неё в привычке. Однако, никто не обратил на это внимания. Никто, кроме меня. Значит, они ищут крестраж… Я сразу догадалась для чего…для того, чтобы устроить погибель Волан-де-Морту. Про крестраж я узнала ещё в курсе во втором, когда «случайно» услышала разговор Золотой Троицы про магический дневник некого Тома Реддла, который мог переносить в свое воспоминание и общаться, словно по совиной почте. Мне показалось очевидным, что эта вещь должна связана как-то с душой этого человека. Он должен отдать часть себя, будто оставив на хранение.

***

«Ночь, лишь шелест мантии раздаётся в стенах школы. Я уже возле Запретной секции. Остаётся лишь дело за малым. Произношу заклинание тишины на всю библиотеку, в отличие от Силенцио, заставляющее живое существо замолчать, моё, –которое я изобрела на в конце первого курса обучения, –Pulchritudo Silentium–, заставляет замолчать не только живые предметы. Также обладает отталкивающими чарами. Иными словами — накладывает тишину и немоту на предмет или даже пространство, делая человека почти невидимым и незапоминающимся. Прохожу мимо стеллажей. Подхожу к нужному. —Акцио «Бессмертие"–тишина. «Часть души». «Что-то злое». «Не для второго курса». Черт. Стало очевидным, что за час я не справлюсь. Одно дело искать что-то, а другое, — когда ты не знаешь этого «что-то». Спустя 3 часа чтения и поисков, я наткнулась на «Что-то злое». Само название этого фолианта говорило само за себя «Волхование всех презлейшее». Провожу пальцами по пыльной обложке, заранее приглушив Люмос. Книга была чем-то пугающим и привлекаемым одновременно. Давно потрепанные страницы форзаца и предисловия, оказались зажаты между моими пальцами. Предисловие было таково: «Что до крестража, наипорочнейшего из всех волховских измышлений, мы о нём ни говорить не станем, ни указаний никаких не дадим.» Крестраж. Это слово эхом раздалось в моей голове, заставляя сердце биться быстрее.

***

Гарри перевёл взгляд с Рона на Гермиону, которая шепнула совсем тихо, — смотря своим любимым взглядом в мои глаза –, но недостаточно тихо, чтобы это скрыть разговор от меня: — Я думаю, Рон прав. Мы ведь даже не знаем, что мы ищем, нам нужна помощь. И, видя, что Гарри всё ещё не убеждён, добавила.— Ты не должен всё делать в одиночку, Гарри. Гарри напряжённо думал. Как я поняла, Дамблдор просил его не говорить о крестражах никому, кроме Рона и Гермионы. Утайки и ложь — они выросли на этом, и Альбус… у него был природный талант… Уж не превращается ли он в Дамблдора, и после смерти хранящего свои тайны прижатыми к груди, страшащегося довериться людям? Но вот Снейпу Дамблдор доверял, и к чему это привело? К убийству на вершине самой высокой из башен замка… — Ладно, — спокойно сказал он Рону и Гермионе. — Хорошо, — обратился Гарри к собравшимся в комнате, и тут же наступила полная тишина. Фред и Джордж, развлекавшие шуточками тех, кто сидел поблизости, замолкли на полуслове, и все уставились на него с взволнованной готовностью. — Нам нужно найти одну вещь, — сказал Гарри. — Одну вещь… которая поможет нам одержать победу над Сами-Знаете-Кем. Она находится здесь, в Хогвартсе, но мы не знаем где. Возможно, она принадлежала Кандиде Когтевран. Слышал кто-нибудь о подобном предмете? Например, о вещи, отмеченной её орлом? Он с надеждой посмотрел на маленькую группу когтевранцев: Падму, Майкла, Терри, Чжоу и на Полумну, однако неожиданно для всех, ответила ему я, подойдя поближе: — Ну, есть ведь её потерянная диадема. Я рассказывала тебе о ней, Гарри, помнишь? На первом курсе. Исчезнувшая диадема Кандиды Когтевран. — Да, малышка Мэри, но исчезнувшая диадема, — сказал Майкл Корнер, закатывая глаза, — она, именно, что исчезла. Вот в чём загвоздка. В ответ на это, я лишь посмотрела на него. Спор затевать не хотелось, да и времени не было. — Когда она исчезла? — спросил Гарри. — Говорят, много веков назад, — откликнулась Чжоу, неуверенно перебирая волосы между пальцами. — Профессор Флитвик рассказывал, что она исчезла вместе с самой Кандидой. Диадему искали, но, — она обратилась к остальным когтевранцам, — никаких следов обнаружить не удалось. Или я ошибаюсь? Все покачали головами. — Простите, а что вообще такое «диадема»? — спросил Рон. — Что-то вроде венца или короны, — ответил Терри Бут. — Говорят, что диадема Кандиды Когтевран обладала магическими свойствами — она придавала ума тому, кто её наденет. — Да. Сифоны для мозгошмыгов, которые мой отец… Но Гарри не дал Полумне договорить. — И никто из вас никогда не видел ничего, что было бы на неё похоже? Грубо и глупо, Гарри… Все снова покачали головами. Гарри взглянул на Рона и Гермиону и увидел в их глазах отражение собственной растерянности. Вещь, исчезнувшая так давно и, судя по всему, бесследно, вряд ли могла быть крестражем, спрятанным в замке… Но не успел он сформулировать следующий вопрос, как снова раздался голос Чжоу: — Гарри, если хочешь посмотреть, как эта штука должна была выглядеть, я могу отвести тебя в нашу общую гостиную и показать. Там у нас статуя Кандиды с этой диадемой на голове. Гарри зажмурился, словно от боли. Было видно, что он еле стоял на ногах, они подкашивались. Но никто этого не заметил, кроме меня и Гермионы. Но даже она ничего не предприняла. Означает ли это, что это никак не остановить? Я не знаю…

***

Наблюдая за Гарри, я заметила, что скорее всего это видения. У меня было предположение, что Гарри непроизвольно стал крестражем Волан-де-Морта. Эта частичка попала в Гарри, когда он ≪отрекашетил Аваду Кедавру лбом≫. И видения с этим связаны. Скажем, он видел моменты с Волан-де-Мортом. И мои предположения подтвердились, превратясь в гипотезу: — Он в пути, — спокойно сказал Гарри Рону и Гермионе. Потом перевёл глаза на меня и снова на них. — Слушайте, я понимаю, что толку от этого немного, и всё же я пойду и взгляну на статую, чтобы знать хотя бы, как эта диадема выглядит. Ждите меня здесь и берегите… вы знаете… ту вещь. Чжоу поднялась, чтобы идти, но тут Джинни резко сказала: — Нет, вот Мэрибель может проводить Гарри. Правда, Мэрибель? Пальцы сомкнулись в кулаки. Я боролась с воспоминаниями, чтобы не вылезли в самый неподходящий момент. — Я того же мнения, что это может быть несколько…небезопасно — Джинни начала приходить в состояние бешенства, видимо, я задела её за живое. И Чжоу опустилась обратно в кресло. Вид у неё был расстроенный. — Как нам выйти из комнаты? — спросил Гарри Невилла. — Сюда. — Он подвел Гарри и Полумну к углу, где из небольшого чулана открывался выход на крутую лестницу. — Выход оказывается каждый раз в другом месте, поэтому они и не могут его найти, — пояснил Невилл. — Плохо только, что мы никогда не знаем, где очутимся, когда выйдем. Осторожнее, Гарри, по ночам коридоры патрулируют. — Ничего, — сказал Гарри. — До скорого, Невилл. Мы быстро зашагали по лестнице — длинной, освещённой факелами и делающей резкие повороты в самых неожиданных местах. Наконец перед ними выросла сплошная стена. — Залезай сюда, — сказал Гарри. Он достал мантию-невидимку и набросил её на нас обоих. Потом легонько толкнул стену. Она раздвинулась от его прикосновения, и мы выскользнули наружу. Гарри оглянулся и увидел, что стена мгновенно сомкнулась обратно. Мы стояли в тёмном коридоре. Гарри порылся в мешочке, висевшем у него на шее, и вытащил Карту Мародёров. Держа её у самого носа, он определил, где мы находимся. — Мы на пятом этаже, — прошептал он, глядя на удаляющуюся фигуру Филча в следующем отсеке коридора. — Пойдём, нам сюда. Мы шли, сверяясь с Картой Мародёров в каждом сколько-нибудь освещённом месте, по квадратам лунного света на полу, мимо доспехов, чьи шлемы позвякивали от их тихих шагов, проскальзывали в повороты, за которыми могло ожидать что угодно; дважды им пришлось остановиться, чтобы дать дорогу призраку, не привлекая его внимания. Гарри каждую минуту ожидал неприятной встречи, больше всего он боялся наткнуться на Пивза и всё время прислушивался, пытаясь уловить первые сигналы, предваряющие появление полтергейста. — Сюда, Гарри, — чуть слышно я выдохнула, беря его за рукав и подталкивая к винтовой лестнице. Они стали подниматься по головокружительной спирали. Гарри никогда раньше не приходилось здесь бывать. Наконец они добрались до двери. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины: сплошное полотно из старинного дерева и бронзовый молоток в форме орла. *** Мэрибель протянула бледную руку, казавшуюся в полумраке призраком, отдельным от тела, и один раз стукнула по двери. Этот тихий стук прозвучал в ушах Гарри пушечным выстрелом. Клюв орла открылся, но вместо птичьего клёкота оттуда раздался нежный мелодичный голос: — Что было раньше, феникс или огонь? — М-м… Как ты думаешь, Гарри? — с насмешкой спросила Мэрибель. — Что? Разве тут нужен не просто пароль? — Нет, — отозвалась Мэрибель. — Нужно ответить на вопрос. — А если ответишь неправильно? — Что ж, тогда придётся подождать кого-нибудь, кто сумеет ответить правильно, — сказала Мэри. — Так вот и учишься, понимаешь? — М-м-да… Беда в том, что нам сейчас некогда дожидаться других, Мэрибель. — Я понимаю, — отстранённо ответила Мэри. — Думаю, ответ такой: круг не имеет начала. — Верное рассуждение, — сказал голос, и дверь распахнулась. Общая гостиная Когтеврана оказалась большой круглой комнатой, полной воздуха, Гарри никогда не видел в Хогвартсе такого просторного помещения. Стены прорезывали изящные арочные окна с шёлковыми занавесями, переливавшимися синевой и бронзой. Днём когтевранцам, должно быть, открывается отсюда чудесный вид на окружающие горы. Куполообразный потолок был расписан звёздами, такими же, как на ультрамариновом полу. Здесь были столы, кресла, книжные шкафы, а в нише напротив входа стояла статуя из белого мрамора. Гарри узнал Кандиду Когтевран по гипсовому слепку, который видел дома у Полумны. Статуя стояла у двери, которая вела, вероятно, к спальням этажом выше. Он зашагал прямо к мраморной женщине, глядевшей на него с загадочной полуулыбкой; в её красоте было что-то слегка пугающее. Голову статуи венчало воспроизведённое в мраморе изящное украшение, напомнившее ему диадему, которая была на Флёр в день её свадьбы. На нём что-то было выгравировано мелкими буквами. Гарри сбросил мантию-невидимку и взобрался на постамент, чтобы прочесть надпись.

«Ума палата дороже злата.»

— Так что ты, похоже, беднее последнего нищего, дурак безмозглый, — насмешливо прокаркал хрипловатый голос. Гарри резко повернулся, сорвался с постамента и упал на пол. Над ним выросла сутулая фигура Алекто Кэрроу, и, прежде чем Гарри успел направить на неё волшебную палочку, Алекто прижала мясистый палец к черепу и змее, выжженным на её запястье.

***