Месть и Зависимость

conventus mortem

***

В то мгновение, когда её палец коснулся Метки, Гарри почувствовал страшное жжение в шраме, украшенная звёздами комната исчезла из его глаз, и вот он уже стоит на каменистой площадке под нависшим утёсом, море плещется у его ног, а в сердце разливается торжество — они поймали мальчишку. Громкий хлопок вернул Гарри к действительности. Сбитый с толку, он поднял палочку, но стоявшая над ним волшебница уже падала лицом вперёд. Она так тяжело ударилась об пол, что стёкла в книжных шкафах зазвенели. — Не ожидала такого шума от Оглушающего — раздался спокойный шёпот Мэрибель. И правда, потолок над их головами затрясся. За дверью, ведущей в спальни, послышался торопливый топот множества ног: заклятие разбудило спавших наверху когтевранцев. — Мэрибель, где ты? Мне нужно спрятаться под мантию! Из ниоткуда на полу появились ноги. Он метнулся туда, и Мэрибель набросила мантию на них обоих и кинулись бежать. —У меня есть идея. –подала девушка голос. —Выкладывай, только быстро. —Мы можем найти Приведение Когтеврана. —И где нам её искать? –парень сильно запыхался, то ли от страха, то ли он от нехватки воздуха. —Я её редко вижу в Хогвартсе, пару раз разговаривала. —Ты можешь по-делу? —У Ника можем спросить… —И как это связано– снова перебил Гарри —Пошли! *** — Ник, ты должен мне помочь. Кто у нас привидение башни Когтеврана? Почти Безголовый Ник посмотрел на него с удивлением и легкой обидой. — Серая Дама, конечно; но если тебе нужны услуги призрака… — Мне нужна именно она. Ты знаешь, где её искать? — Надо посмотреть… Голова Ника закачалась на воротнике, он крутил ею туда-сюда, вглядываясь в толпу школьников. — Вон она, Гарри, вон та молодая женщина с длинными волосами. Гарри проследил глазами за прозрачным пальцем Ника и увидел высокую призрачную фигуру, которая, почувствовав, что на неё глядят, приподняла брови и удалилась сквозь сплошную стену. Гарри помчался за ней. Вбежав в коридор, куда она просочилась, он увидел Серую Даму на другом конце; она все также тихо скользила прочь. — Эй… подождите… не уходите! Привидение остановилось, паря над полом. Гарри подумал, что она, наверное, была красавицей со своими волосами до пояса и развевающейся до самой земли мантией, но вид у неё был высокомерный и неприступный. Подойдя ближе, он узнал привидение, которое не раз встречал в коридорах, но никогда с ним не разговаривал. — Вы — Серая Дама? Она молча кивнула. — Привидение башни Когтеврана? — Верно. Тон у неё был не слишком ободряющий. — Прошу вас… мне нужна ваша помощь. Расскажите мне всё, что знаете об исчезнувшей диадеме. Её губы искривились в холодной улыбке. — Боюсь, — сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти, — что ничем не могу вам помочь. — ПОДОЖДИТЕ! Гарри не собирался кричать, но не мог больше сдерживать раздражение и панику. Когда Серая Дама остановилась перед ним, он взглянул на часы — было без четверти двенадцать. — Это очень срочно, — горячо заговорил он. — Если диадема в Хогвартсе, я должен найти её, и как можно быстрее. — Вы не первый школьник, возмечтавший о диадеме, — презрительно откликнулась Серая Дама. — Уже много поколений здешних учеников не дают мне покоя… — Речь не о том, чтобы получить оценки получше! — закричал на неё Гарри. — Речь о Волан-де-Морте, о том, чтобы его победить. Или вы в этом не заинтересованы? Она не могла покраснеть, однако её прозрачные щеки слегка помутнели, а голос зазвучал сердито: — Разумеется, я… как вы посмели предположить… — Тогда помогите мне. Вся её самоуверенность исчезла. — Дело не… не в том… — пробормотало привидение. — Диадема моей матери… — Вашей матери? Серая Дама, похоже, сердилась на себя за откровенность. — При жизни, — сказала она холодно, — я была Еленой Когтевран. — Вы её дочь? Тогда вы должны знать, что случилось с диадемой! — Диадема придаёт ума, — ответило привидение, явно пытаясь набраться храбрости. — Не думаю, чтобы она была вам очень полезна в борьбе с волшебником, который называет себя Властелином… — Я же сказал вам: я не собираюсь её носить! — горячо заговорил Гарри. — Сейчас нет времени для объяснений, но если вам дорог Хогвартс, если вы хотите увидеть, как покончат с Волан-де-Мортом, вы должны сказать мне всё, что знаете об этой диадеме! Серая Дама замерла в воздухе, глядя на него, и на Гарри нахлынуло чувство безнадёжности. Если бы она что-то знала, то, уж конечно, рассказала бы об этом Флитвику или Дамблдору, которые, надо думать, задавали ей этот вопрос. Он покачал головой и уже готов был уйти, как вдруг она тихо сказала: — Я украла диадему у матери. — Вы… что вы сделали? — Я украла диадему, — шёпотом повторила Елена Когтевран. — Я хотела стать умнее матери, значительнее, чем она. Я сбежала с диадемой. Гарри не знал и не спрашивал, чем заслужил её доверие. Он просто слушал, а она продолжала: — Говорят, моя мать отказывалась признать, что диадема исчезла, и уверяла всех, что она по-прежнему у неё. Она скрыла свою потерю и моё страшное предательство даже от остальных основателей Хогвартса. А потом моя мать заболела… смертельно заболела. Хотя я её предала, она очень хотела ещё раз увидеться со мной. Она послала на поиски человека, который долго был в меня влюблен, хотя я отвергала его ухаживания. Мать знала, что он не успокоится, пока не выполнит поручение. Гарри ждал. Серая Дама глубоко вздохнула и откинула голову. — Он выследил меня в лесу, где я скрывалась. Когда я отказалась вернуться с ним, он пришёл в ярость. У Барона всегда был бешеный темперамент. В ярости от моего отказа, ревнуя к моей свободе, он ударил меня кинжалом. — Барон? Тот самый?.. — Да, Кровавый Барон, — сказала Серая Дама и слегка раздвинула мантию, показав тёмную рану на своей белой груди. — Когда он увидел, что натворил, его обуяло раскаяние. Он схватил оружие, лишившее меня жизни, и нанёс себе смертельный удар. И сейчас, столько веков спустя, он носит на себе цепи в знак покаяния… И поделом, — добавила она горько. — А… а диадема? — Она осталась там, где я её спрятала, заслышав приближение Барона. В дупле старого дерева. — В дупле старого дерева? — переспросил Гарри. — Какого дерева? Где это было? — В лесах Албании. В безлюдном месте, где, как я надеялась, мать меня не найдёт. — В Албании, — повторил Гарри. За путаницей стал чудесным образом проглядывать смысл. Теперь Гарри понимал, почему она рассказала ему то, что не захотела открыть Дамблдору и Флитвику. — Вы уже однажды рассказывали эту историю, правда? Другому школьнику? Она прикрыла глаза и кивнула. — Я… понятия не имела… он был так… любезен. Казалось, он понимает меня… сочувствует… «Да, — подумал Гарри, — Том Реддл, конечно, понимал желание Елены Когтевран завладеть сокровищем, на которое у неё не было права». — Что ж, вы не первая, у кого Реддл выманил принадлежащие им вещи, — пробормотал Гарри. — Он умел быть обаятельным, когда хотел… Значит, Волан-де-Морту удалось выведать у Серой Дамы, где находится исчезнувшая диадема. И он отправился в этот далёкий лес и забрал сокровище из тайника; наверное, он сделал это сразу по окончании Хогвартса, прежде чем начать работать у «Горбина и Бэркеса». И не эти ли безлюдные албанские леса стали отличным укрытием, когда спустя немало времени Волан-де-Морту понадобилось место, где он мог бы залечь на дно, никем не тревожимый, на десять долгих лет? Но диадема, превращённая в драгоценный крестраж, уже не могла оставаться в каком-то дупле… Нет, диадема была тайно возвращена на свою подлинную родину. Наверное, Волан-де-Морт принёс её сюда… — В ту ночь, когда он явился просить места! — Гарри закончил свою мысль вслух. — Что вы сказали? — Он спрятал диадему здесь, в замке, в ту ночь, когда приходил к Дамблдору просить место преподавателя! — сказал Гарри. Произнеся это вслух, он вдруг всё понял. — Видимо, он спрятал диадему, когда поднимался к Дамблдору… или спускался от него! Конечно, попытаться получить место тоже стоило, а ведь мог ещё представиться шанс стащить меч Гриффиндора… Спасибо вам, спасибо! *** Гарри оставил призрак парить в воздухе с выражением крайнего недоумения. Как и меня, с таким же выражением лица. Подобно призраку, я стояла, стояла и думала, вспоминала мельчайшие детали разговора. Том Реддл. — Что ж, вы не первая, у кого Реддл выманил принадлежащие им вещи, — пробормотал Гарри. — Он умел быть обаятельным, когда хотел… Преподаватель. Дневник Тома Реддла. Я все поняла, осознала. Том Реддл и есть Волан-де-Морт. Даже стыдно стало, за мою глупость. И за то, что не догадалась раньше. —Мэрибель. — почти шёпотом сказала Елена. —Я Вас слушаю, Елена, — ответила я, не ожидав продолжения разговора. — Куда деваются исчезнувшие предметы? — загадочным голосом вымолвила Серая Дама. — В небытие, то есть во всё, –я до конца не понимала, что от меня хочет призрак башни Когтеврана. — Изящная формулировка, но если посмотреть глубже? И ещё, я надеюсь, что мой секрет –останется секретом. Особенно от преподавателей. И… от Тома Реддла. —Разумеется, Серая Дама. Доброй вам ночи. —И вам… –произнес призрак и скрылся в одной из стен. Еще один секрет. Я могла бы пойти в гостиную своего факультета. Но я понимала, что необходимо идти в Выручай-Комнату. Гарри наверняка уже там и рассказывает произошедший разговор. Необходимо услышать требования и предложить идеи, которых у меня не было. По дороге обратно в вестибюль я взглянула на часы. До полуночи оставалось пять минут, и хотя я знала теперь, что представляет из себя последний крестраж, я понятия не имела, где он может быть… Многие поколения школьников тщетно искали диадему. Это наводило на мысль, что вряд ли она находится в башне Когтеврана. Но где же тогда? Какой тайник мог найти Том Реддл в Хогвартсе, чтобы надеяться на вечную её сохранность? Погружённая в безнадёжные раздумья, я свернула за угол, но не успела пройти по очередному коридору и нескольких шагов, как слева от него с оглушительным звоном закричали девушки: Гермиона, Чжоу. Они находились «под руководством Северуса Снейпа и Амикуса». Вместе с остальными участниками Отряда Дамблдора. Я понимаю, что туда лучше не высовываться. И начала думать, куда же мне идти дальше. Гостиная. Нет, там могут поджидать в любой момент. Остаётся только Выручай-Комната. Я решила пойти на 8 этаж.

***

«Мне нужно место, где всё спрятано», — взмолилась Мэрибель про себя, и, когда она пробегала мимо в третий раз, в стене появилась дверь. Едва переступила порог и закрыла за собой дверь, то она успокоилась. Погоня осталась позади. Мэрибель оказалась в помещении размером с большой собор и похожем на город. Его башни состояли из предметов, спрятанных здесь тысячами давно покинувших Хогвартс школьников. Она прошла мимо чучела тролля и Исчезательного шкафа. — «АКЦИО, ДИАДЕМА!» — в отчаянии воскликнула Мэри, но ничего не произошло. Похоже, Выручай-комната, как и подвалы «Гринготтса», не выдавала так легко вверенные ей предметы. Она двинулась по проходам. Было лишь слышно, как раздаются ее шаги за грудами бутылок, шляп, коробок, стульев, книг, оружия, мётл, бит для квиддича… — Где-то здесь, — бормотала Мэри себе под нос. — Где-то… где-то… Кровь загудела у неё в ушах, сердце дрогнуло. — «Слишком много вещей, слишком мало времени» — мысль пролетела у неё в голове.

***

Прошло слишком много времени, слишком. Возможно я ошиблась и она не здесь. Возможно. Мои размышления прервал странный голос, он был похож на шипение змей, причём одновременно. —Мэрибель, подойди-сс, я здесссь, —я не понимала, это у меня в голове или в реальности? —Кто здесь? Выходи. — мне не было страшно, я уже свыклась к подобным неприятностям и странностям, однако... Я была в недоумении. —Я за тобой-сс, повернисссь! –сказал шипящий голос. Я медленно повернулась и увидела то, ради чего я сюда пришла –диадему. Она лежала на кучке хлама, отливая серебром и драгоценными камнями. Она так и манила, просила, чтобы я её надела, не снимая. Я пыталась сопротивляться, ноги не слушались. Ещё и голос склонял к греху. Греху, который стоит мне жизни? Я сама и не поняла, как подошла к диадеме… Как бледные руки дотронулись до холодного серебра…как взяла её в руки… и наконец… как надела диадему на свою голову… Резко, не давая сделать и вздох, голову пронзило болью. Болью, которая медленно пробиралась через каждый нерв в моем теле, затрагивая их. Болью, которая дала мне прийти в себя. Сама диадема осветилась зелёным дымом, не предчувающе ничего хорошего, ничего, особенно для меня. Боль все продолжалась– и как мне показалось — она усиливаясь. Означало ли для меня конец, когда она также резко, как и началась закончилась? Желания думать не было… Для меня это означало одно — смерть.