Угасание цветков сакуры

— Х-Хината? — Наруто с трудом поднял веки, из-за яркого солнца, что светило прямо в глаза. — Наруто! — девушка подскочила к юноше. — Как ты себя чувствуешь? — Неплохо, но где мы? — В Конохе. — Чего?! Надо спасать Сакуру! — Быстро успокоился, рана откроется и тогда не только Сакуру надо будет спасать! — в палату вошла Хокаге. Блондин промолчал. Ему и вправду надо немного поправиться, иначе он сделает только хуже. — Ну, и сколько мне тут лежать? — блондин пытался придать голосу меньше раздражения, но получалось мягко говоря паршиво. — Поверь, неделю не меньше, — Цунаде поставила Узумаки капельницу, после чего удалилась из палаты. — Наруто, не переживай, я поддерживаю связь с Какаши-сенсеем, — Хьюга села рядом с голубоглазым. — Всё будет хорошо! — Я надеюсь…       Хината не была ревнивой, она знала, что Наруто нравится Харуно, однако девушка не ненавидела её. Наоборот, она волновалась за подругу. — Хината, ты прости, что пришлось спасать меня, с тобой, нашим было бы куда легче найти Сакуру, — парень улыбнулся. — Да н-ничего страшного, м-мне это в радость. Улыбка Наруто сменилась непониманием, однако после, он звонко засмеялся, видя как Хината краснеет. — Скажешь тоже, возиться со мной ещё та морока. — Ну для любимого человека ничего не жалко… Не в смысле, что я тебя люблю, то есть ты мне нравишься и ты мне дорог, как очень близкий друг! Ох, Ками, — темноволосая залилась краской. На что Узумаки вновь засмеялся.

***

      В висках била кровь, тело словно окутало пламенем, что медленно сжигало каждую клетку тела подрывника. Он лежал на чём-то мягком, не в силах принять даже сидячие положение. — Дейдара, — знакомый до боли голос произнёс его имя, голос, что навевал воспоминания, остался таким же мягким и нежным. — Куроцучи?! — блондин не желал вспоминать то, что уже давно забыл. — Я задам тебе несколько вопросов, — девушка подошла ближе, дабы он её видел. — Ради чего ты покинул корпус подрывников?! Зачем использовал Киндзюцу Камня? И с какой целью ты вступил в Акацуки?! — Замолчи! Слишком много вопросов! — Ответь хотя бы на эти! — Куроцучи считала Дейдару самым близким другом. Она не думала, что он может так поступить, предать деревню ради взрывов.       Она считала его взрывы красивыми, однако он убивал невинных людей. Для девушки благо деревни и ее жителей всегда было на первом месте. — Я покинул корпус ради искусства, хм. Ради этого я и использовал Киндзюцу. И я не хотел вступать в Акацуки! Грёбаный Учиха со своими глазами! Эти глаза отрицают моё искусство! — Дейдара расскажи мне про Акацуки и мы найдем решение. Возможно тебя даже не убьют! И почему ты не покинул организацию если ты не хотел вступать туда?! — Да насрать мне на смерть! Я не могу покинуть организацию, хм! К тому же, там есть свои плюсы. И я ничего тебе не скажу! Думаешь, если ты была мне ближе всех, то получишь информацию?! — блондин был очень вспыльчивый по своей натуре, а может именно этим когда-то он и нравился девушке. — Дейдара, пойми меня! Я волнуюсь не только за деревню, но и за тебя! — однако после этих слов повисло молчание. — Ты сейчас серьёзно?! — Тсукури разозлился пуще прежнего. — Советую тебе всё ещё раз обдумать… — после девушка ушла.       Они с Дейдарой выросли вместе. А ведь когда-то он мечтал стать Цучикаге. Девушка улыбнулась, всё глубже погружаясь в прошлое. Но в каждой бочке меда есть ложка дёгтя.

***

Flashback

      Куроцучи была на седьмом небе от счастья. Сегодня она наконец сможет признаться Дейдаре. Она очень старательно подбирала слова для письма. — Я уверена тебе понравится, Дейдара, — девушка улыбнулась.       Она уже давно испытывала чувства к своему другу, что был в корпусе подрывников одним из лучших.       Положив письмо в конверт и капнув немного сургуча на бумагу, сформировав из него сердечко, девушка запечатала письмо, что приятно пахло хвоей.       Куроцучи перепрыгивала с камня на камень. Это тот день, когда она сможет признаться, и тогда чувства перестанут убивать изнутри.       Мимо девушки пробежали шиноби, они почти сбили её с ног. Она ничего не успела понять, как её откинуло взрывной волной. Куроцучи ударилась головой о камень.       Куноичи очнулась от ужасной головной боли, она сидела оперевшись спиной о камень. Напротив стоял подрывник, что со злобной ухмылкой читал письмо.       Оглядевшись она увидела трупы людей. Хотя трупами это сложно было назвать. Повсюду были конечности и органы шиноби. — Д-Дейдара, что произошло? — в груди зарождалось чувство тревоги и страха. — Как мило, хм, неужели ты решила, что это взаимно? — блондин покрутил перед лицом девушки письмом, для которого она так долго подбирала слова. — «Дейдара, мои чувства к тебе сложно описать словами, но я попытаюсь сделать это, ты всегда был для меня лучшим во всём, и я буду всегда рядом с тобой, ведь ты для меня словно солнце для цветка, что всю жизнь рос во тьме.» Ха-ха, Куроцучи, что за бред ты написала?! Девушку убивало уже чувство стыда. — Что с тобой такое?! Ведь это ты их убил! Зачем? — темноволосую прижали к камню, боль в голове невозможно было терпеть. — Ох, посмотрите у кое-кого потекли слёзки! Перестань вести себя так, словно мы самые лучшие друзья. Ты раздражаешь! — глаза Дейдары горели яростью. — Хочешь я покажу тебе истинное искусство? — подрывник засунул руку в сумку с глиной. Девушка увидела, как рот на руке выплюнул птичку из мягкой субстанции. Фигурка приземлилась на её плечо. — Ты использовал Киндзюцу?! — девушка кричала зажмурив глаза, она ждала, когда птица взорвётся. Однако этого не произошло.       Открыв глаза, девушка встретилась с голубыми очами Дейдары. Ей казалось, что он смотрел на неё так как раньше. — Хм, пожалуй я оставлю тебя в живых, не хорошо убивать старых знакомых, — птичка слетела с плеча девушки на землю, после чего взорвалась создавая облако пыли. Когда же пыль осела, Дейдары уже не было рядом, он словно испарился.

End Flashback

***

— Дейдара, Дейдара, что же ты натворил… — Куроцучи никогда не предаст деревню, даже под угрозой смерти, но может ли она убить своего друга? Она всегда защищала товарищей. Всегда самоотверженно сражалась за деревню и своих друзей. Да, благо деревни на первом месте, но ведь она не могла так просто убить, или дать другим убить своего друга и первую любовь…

Как же ей быть сейчас?