Аммонификация

      Серая осенняя хмарь.       Листья опали, устлав землю гнилостным жёлто-коричневым ковром, под ногами хрустели опавшие ветки, ботинки хлюпали в этом болоте.       В воздухе стоял запах сырости и грядущего дождя. Действительно, тучи уже собирались; солнце заблаговременно скрылось в неизвестном направлении, оставив род людской на произвол судьбы.

«Raining blood

From a lacerated sky

Bleeding its horror…»

      Эти строчки всплыли в голове неожиданно. Или всё же нет? Плеер включен, кассета с чем-то яростным и исполненным ненависти уже который раз крутится. Он купил её на барахолке за столь смешную цену, что её стыдно было бы назвать. За такие суммы только сигарету продадут, а тут — альбом легендарной команды, причём в хорошем состоянии.       Плеер он прикрепил к затёртым дедовским джинсам, свисавшим чуть ли не до самых кед. Одной рукой он с дрожью держал чехол со старой гитарой, а другой теребил в кармане медиатор.       День был ответственный, он не имел права облажаться. Не будь с ним магнитофона, он бросил бы всё и убежал восвояси, обратно к себе.       Но музыка придавал уверенности в себе, вместе с тем уводя в иной, чуждый обывателю мир. Будь возможность, он жил бы в этом дивном уголке, не заботясь о суетах и волнениях реальности, в которой родился.       Музыка была частью его жизни. Он просыпался с уже включёнными наушниками. Не успевал он позавтракать, как он выбирал из подставки нужный сборник или альбом. О да, он любил коллекционировать «разный стафф», как он сам выражался. В его закромах пылились работы самых разных жанров: трэш-метал середины восьмидесятых, хард-эн-хеви, стильный глэм, британский панк и прогрессив, психоделик-рок…       Он был меломаном до мозга костей, и давайте его впредь так и называть?

***

      Откуда в Меломане возникла страсть к музыке, никто не знал. Сколько он себя помнил, он, даже маленьким, просил маму вставить пластинку с чем-нибудь заводным и он безудержно танцевал. А в то же время она, расплывчатая, нечёткая, наблюдала за ним и, видимо, улыбалась.       Её силуэт был подернут дымкой, и мало что можно было сказать о её внешности. Но как сам Меломан помнил, она тоже увлекалась музыкой, правда, не столь фанатично.       Годы шли, но ничего не менялось. Чтобы перевести его интерес в нужное русло, его записали в музыкальную школу. Опыт, безусловно, важный и интересный, но он всё же мало что дал полезного. Если только отвращение к академической музыке, да и к музыке в целом. Уроки сольфеджио, или музыкальной литературы, он навсегда запомнил. Пожалуй, вечные терзания в ледяном море окажутся разминкой перед анализом «Кармен» или структуры «Концерта для фортепиано с оркестром № 1 ми минор». Казалось, что тот злосчастный час болезненного уныния никогда не кончится, но звенит звонок, и Меломан, которого так называли задолго до нас, читатель, сломя голову несётся к выходу, не записывая домашнее задание.       Так он проучился три года. Три мучительных года из вызубренных сонат, мазурок и концертов.       Вы спросите, а где же собственно гитара? Ну, она тоже была. Правда роль её отводилась ощутимо меньшая, что странно. Его изначально записывали на одно, а ходил он на совершенно другое.       Казалось, после такого жизнь его станет самой обыкновенной. И так и вышло: последующие годы прошли спокойно, он ничем более не интересовался так, как раньше. С кем-то общался, что-то делал, а что, как и с кем — непонятно.       Пока в его жизнь не ворвался рок.       Точнее, панк-рок. Этот день Меломан запомнил на всю жизнь. Его хороший друг и товарищ однажды принёс кассету со странной подписью, «Horror-punk and the other sh*t». Нарисованный череп ухмылялся, словно он бросал вызов увидевшему обложку. «Ну же, прикоснись ко мне. Ничего подобного ты ещё не слышал…»       — «Mis-fits»? — произнёс он по слогам.       «Неприкаянные». Звучит… завораживающе, не правда? Меломан, который в школе среднего звена превратился в Того-парня-с-первого-ряда, тоже так подумал.       — Вещь — огонь! Я те могу плеер свой старый отдать, послушаешь. Вообще улёт, третий раз переслушиваю.       Меломан взглянул на друга с недоверием. Ну да, он почитал творчество Лавкрафта, играл в «Dungeons and Dragons» и смотрел странные японские мультики. Его находили тем нелепым парнем в очках, без которого жизнь в классе кажется скучной и не наполненной событиями, хотя он ничем особо не занимался. Единственными занятиями в школе для него были домашка и разговор с такими же двинутыми, как и он.       Но всё же парень взял кассету, а вместе с ней и старый плеер Sony с наушниками, в которых забилась ушная сера и пыль.       Вернувшись домой, он, не раздевшись, заперся в комнате и начал чистить кассетник, а когда закончил, нажал на Play и вставил наушники.       И понеслась…       Что может так сильно изменить сознание человека? Общество, политический строй, наркотики? Возможно. Но как мне кажется, музыка играет если не главенствующую, то одну из главных ролей в формировании личности. Музыка, как и вообще искусство, даёт ответы на волнующие вопросы и задаёт новые, спасает жизни и придаёт им смысла. Даже самая меланхоличная песня может нести в себе тот лучик надежды, что скрывается за пеленой метафор и чередой синонимов о тёмных сторонах души.       С Меломаном вышло точно также. Вот, вот почему всё это время его жизнь казалась пустой, в ней не было стержня. Он проживал один день за другим, точно машина в цеху, не задумываясь о том, что будет завтра. В тот момент он осознал, что в его жизнь ворвалась, словно метель в распахнутую дверь, настоящая отрада.       Всё стало на свои места. Ему настолько понравилась эта дикая смесь хардкора и панка с текстами о вампирах и мертвецах, что он, придя на следующий день в школу, потребовал у того друга ещё. Нет, ещё!!!       — Тише, тише. — Нёрд удивился такому поведению. Никогда ещё он не видел тех горевших зелёным пламенем глаз и столь искренней улыбки на лице. — Т-ты меня пугаешь…       — Ещё есть? — только и говорил Меломан.       — Н-ну да… Я собрал все их альбомы…       К несчастью Нёрда, их он больше никогда не увидел. Как и кассетник.       Если раньше парень в свободное время бесцельно шатался по улице и гулял с себе подобными, такими же без целей в жизни и живущих одним днём, то теперь всё изменилось. Он запирался и не выходил из комнаты. Шторы были задёрнуты, постель отныне не заправлялась, кинескоп от скуки покрылся тонким слоем пыли.       Всё своё время он проводил в музыке. Ничто так его не интересовало, как тексты о страшных чудовищах и эта злая, быстрая музыка. Иногда Меломан брал в руки карандаши и представлял, как он стучит палочками по барабанам, или воображал, будто у него в руке ревущий зверюга под названием «электрогитара» и он высекает адские, демонические звуки.       Правда, поначалу он думал, что так можно и на его старой акустической гитаре. Он как-то попробовал сыграть на ней, но одна из струн от такой техники чуть не лопнула и не попала в глаз. С тех пор он перестал экспериментировать. Вместе с панком он обрёл мечту, к которой он стремился на протяжении всей своей жизни — завладеть собственной электрогитарой.       «Потом можно будет создать группу, написать материал, отыграть концерт… но как к этому прийти?» — думал парень.       О том, что такую музыку ещё играют вживую, на сцене, он узнал немного позже. Бредя по главной улице, он заметил неприметную вывеску, висевшую над входом: «Шабашка старого Джими». Афроамериканец держал в руке ярко-красную гитару и строго смотрел на проходивших мимо магазина. Ветер клонил вывеску то в одну, то в другую сторону.       Странно, он никогда не видел эту лавку, хотя исходил весь городок вдоль и поперёк. Как рассказывали на уроках истории, которые он посещал через раз, это поселение основали авантюристы во времена «Золотой лихорадки». Сначала пара домишек, потом всё больше и больше, и такими темпами вокруг узкой, но бурной речушки сложили город.       Со временем золота находили всё меньше. Тогда начали разрабатывать шахты в близлежащих горах. Нашли уголь, и с тех пор над городом парил еле видимый смог. Местные к нему привыкли, а вот приезжие начинали задыхаться.       Собственно, именно поэтому городок никогда не был большим: десять тысяч населения — край. И казалось бы, все про всех знают, ничто и никто не скроется тут. Но вот он, простой парнишка, замечает доселе неизвестный магазинчик с каким-то Джимом. Витрины заклеены баннерами в духе «Акция, торопитесь» и «при первой покупке — скидка 10%»       Что почувствовал бы на его месте кто-то другой? Страх перед неведомым? Ужас? Только не Меломан. Он в своё время ночевал под мостом и бродяжничал, ничто его более не страшило.       Прежде чем войти, парень на всякий случай огляделся. Нет, никого. То лето было на редкость жарким: воздух стоял, ветерок не спешил со встречей; солнце пекло покруче, чем в знойном Сан-Хосе или Майами. Казалось, все те слухи о некоем «глобальном потеплении» обрели плоть.       Что за глупость?       Где-то в отдалении гремел движок старого маслкара. Такой водился у главного «бычары» старшей школы, Твердолобого Бэна. Прозвали его так потому, что он из-за роста постоянно бился о дверные косяки и так он отшиб все мозги. От него исходил стойкий запах папирос и дешёвого пива, хотя он играл в местной бейсбольной команде.       «Может, в этом всё дело? Говорят, футболисты с рождения появляются без извилин…»       Из-за угла медленно выезжал тягач, гружённый лесом. Напротив — вагон-забегаловка, где подавали вкуснейший флэт уайт с карамельными пончиками и тягучий Мак-энд-Чиз. Кофе разливали за счёт заведения.       Официанткой там работала его мама. Вот она, с белокурыми кудрями и в голубоватом фартуке, весело разговаривала с лесорубами во фланелевых рубахах, подливая им в кружки.       Парень помахал маме рукой, а та ему. Улыбнулась, что-то крикнула, но он её уже не слышал.       «Не дай бог меня кто узнает», — подумал он.       Всё-таки он боялся.       Очень сильно.       Меломан вошёл в «Шабашку». По-тихому не получилось: колокольчики над головой тут же прозвенели. Резкий запах дизеля сменился терпким ароматом благовоний и марихуаны.

***

      — Эй ты, обсос! — крикнули ему.       Парень поднял голову.       Ну конечно, как же без них! Властители городка, сливки общества.       Вот они, слева направо: Твердолобый, Дикхед, Розалина Квин и Джозеф Слейв. Слейв, бывший единственным чернокожим в их группке, выглядел ещё более менее спокойно, но остальные только и делали, что самоутверждались за счёт слабых и немощных.       Они все каким-то образом уместились в Chevrolet Nova цвета ночного неба. Довольная лыба Слейва смотрела с некоторым сочувствием, скрываемом напускным презрением. Остальные же, особенно облысевший Дикхед, усмехались над парнем.       — Чё в тряпье ходишь, парниш, а? — спросила Розалина, названная «королева школы». — Такое дед мой в Столетнюю войну носил!       Оглушительный хохот. О том, что в Столетнюю войну Америки ещё не существовало, они, видимо, не подозревали.       Подумаешь, футболка с нарисованным черепом из «Misfits» на вырост, джинсы, кеды. Облезлый кардиган, разноцветная фенечка на левой руке.       — Куда ползёшь-то хоть, молчун?       — Подвезти тебя может? — пробасил Слейв.       — Не надо.       — Ааа, ну всё понятно. Он это, к девке своей идёт, — невзначай бросила Розалина.       Парень залился краской. Нет, если даже они знают, то что уж говорить про остальных?..       Под общий хохот они укатили. Колёса только и дымились, след протекторов остался на грязном асфальте.       — Вообще-то нет, — про себя сказал Меломан.       Остановился, посмотрел под ноги. Взял булыжник и, оставив гитару, бросил им вслед. Не попал, по физкультуре у парня стояла крепкая «D».       Но к ней он не собирался. Пока.       Вот он вышел на главную улицу. Такое же уныние, как и везде. Прогремело. Вдали, в горах, вспышка молнии прорезала облака. Штиль постепенно переходил в лёгкий ветер.       — А я говорю тебе, больше четырёх баллов я ему не дам…       — Да ты что, из ума выжил? Шесть, не иначе! Давно таких ветров не было, пень старый. Опять таблетки забыл выпить?       — Я-то принял их, а вот ты…       Из бакалейной лавки вышла пара пенсионеров с полными бумажными пакетами. Раньше парень этих старичков не встречал. Скорее всего, чьи-то родственники из далёкого Техаса прибыли. Флаг Конфедерации на футболке старика говорил об очень интересных, не принятых в местных широтах, взглядах.       — Слыш, парень! Куда это ты идёшь?       Меломан обернулся.       — Садись к нам, сынок. Бензина хватит!       Садиться в разваливавшийся пикап не было никакого желания.       — Нет, я недалеко живу спасибо.       Парень не стал ждать их ответа и направился дальше.

***

      — Слышал, Клиффа Бёртона больше нет? — спросил первый.       — А? О чём ты? — сказал второй.       — Говорю, Бёртон кони двинул. Говорят, где-то в Европе погиб.       Вошедшего парня заметили не сразу. «Шабашка» в тот момент только недавно открылась: повсюду стояли запакованные коробки, кто-то собирал стеллажи, кто-то устанавливал кассу, расклеивал постеры, мыл полы…       Первый, парень в кожаной куртке с вульгарными патчами и футболкой с надписью «F*ck you», с трудом вносил тяжёлые коробы, а второй развешивал рекламные плакаты. Остальные же молчали, иногда вставляя пару маловажных реплик.       — Это кто тебе сказал?       — Да так, знакомый из Фриско передал. Он ещё у Флеминга Расмуссена стажировался.       — Ааа, да и хрен с ними всеми. «Metallica» давно уже продались, так хоть дорогу остальным дадут распадом, — донеслось из подсобки.       — П-простите… — тихо сказал Меломан.       Никто его не слышал. Тогда он повторил громче.       Тоже ничего.       — И кого же они возьмут?       — Я слышал, парень к ним пробивается. Ньюстед вроде, или типа того.       — О, я его знаю, — вмешался третий, собиравший стеллаж. — Слушал какое-то время «Flotsam & Jetsam», недурно, скажу вам.       — Ну, вообще такое не понимаю. Этот скоростной спид-хеви-трэш-хрен-пойми-что невозможно же слушать. Вот то ли дело хард… — вновь голос в отдалении.       — Ну началось…       — Вам, может, помочь? — спросил Меломан.       Все тут же его заметили.       — Чего тебе?       — Я просто местный, весь город знаю, а ваш магазин впервые вижу. Может, помочь вам?       Переглянулись, развешивавший плакаты ответил:       — Помоги Кирку с коробками.       И как только парень направился к чёрному входу, добавил:       — Я заплачу тебе.       — Да вы что, не надо. Что уж просто так не помочь-то?       — Потом обсудим.       Коробы оказались куда тяжелее, чем казалось. Словно он вновь вместе с отцом тащил мешки с углём или же, скорее, вёз тележку с кирпичами.       Кое-как дотащив, он стёр пот со лба и присел.       — А я думал альтруистов нет более. Да и к чёрту их, труд должен оплачиваться. Держи.       На него с помятой купюры с величественностью взирал мужик в накрахмаленном парике. Министр финансов, вроде. А может — Оскар Уайльд. Кто знает?       — Надолго планируете тут остаться? — спросил, отдышавшись, парень.       — Не знаю. Дело пойдёт — тут осядем. Прогорит — в Сиэтл укатим, там хоть связи с мейджор-лейблами есть, продадим стаффа…       — Простите?       Парень с плакатами посмотрел на него с недоумением.       — Так ты не знаешь?       — Что?       — Что ты слушаешь?       — Небось у него «Тюремный Рок» на перемотке, хех, — улыбнулся Кирк.       Меломан рассказал тому, кого считал здесь главным.       — И это всё? Слышали, он по хоррор-панку тащится!       Все тут же рассмеялись. Парню стало неловко, он не понимал, что такого плохого в его любимой музыке?       — Ну, в наших краях сложно что-то другое достать…       — Потому-то мы и приехали к вам, настоящую музыку толкать будем! Слушай, как звать тебя?       Парень ответил.       — Не обижайся, отныне будешь Реднеком. Приходи завтра к нам, ты в нашей команде.       Так и произошло. Была суббота, Меломан пришёл к полудню в «Шабашку». Выглядела она теперь чуть опрятнее. Если до этого по углам висела паутина, а витрина была сплошь усеяна осколками и сколами, то теперь стёкла заменили, а внутри как следует прибрались.       Но до открытия было ещё далеко. Всё же оставалось сделать слишком много для того, чтобы «шабашка» оставалась таковой только по названию.       — А вот и ты, парниш! Заходи.       Парень, до этого возившийся с рекламой, теперь стоял у кассы. На нём была грязноватая футболка с дьяволом и красной надписью «The Number of the Beast». Длинные рыжеватые волосы были уложены в пучок, под губой росла козлиная бородка.       — Меня звать Элисом, но для своих я Зверь. Хочешь узнать почему?       — Вообще-то я…       — Да подожди ты с этим!       У меня на запястье набиты три готические шестёрки. Во, смотри!       Зверь показал своё «клеймо» парню. От ужаса тот перекрестился.       Раздался хриплый смешок.       — Даа, погоняло своё ты оправдываешь. Так, насчёт работы… В будние дни свободен?       — Я пока что учусь…       — Ясненько. Смотри, выходные полностью свободны, можешь приходить. Начнёшь с кладовщика, затем посмотрим по ситуации. Касаемо платы — зависит от продаж, но в целом, десятка в час — средняк. Никакого испытательного срока, договор потом оформим. Считай, мы сами ещё только начинаем, сами всё познаём. Идёт?       Меломан помялся. С одной стороны — первая работа, наконец-то ему не придётся просить денег у родителей и он сможет сам накопить на электрогитару. Но с другой…       — Честно говоря, я не так хорошо разбираюсь во всём этом…       — Расскажем, научим, не боись.       — Ну, тогда… Да?       — Можешь начинать.       — Что, уже? Я даже не обедал!       — Обед это, конечно, святое. Даю десять минут, не вернёшься — можешь не напрашиваться!       Смешок вслед.       Парень, не оглядываясь, перебежал дорогу и вбежал в забегаловку напротив. Ему сигналили водилы, но ему было хоть бы хны.       В «Шабашку» парень вернулся с крошками от бургера и кофейного пятна. Сказалась вредная привычка есть второпях и на ходу.       — Оставайся, выглядишь по-альтернативному.

***

      — То есть, как их тут нет? Ты голову не дури мне, сопляк, где ABBA? — это был Твердолобый, известный в городке любитель диско.       Сотоварищи дожидались его у входа. Заходить не решались — всякое новое их отпугивало. К тому же, им сказали, что здесь продают только рок, а слушать такое самым популярным ученикам было впадлу.       Стены «Шабашки» были сплошь заставлены гигантскими стеллажами с рядами самых разных пластинок.       Один Бэн, оправдывая своё прозвание, бился до последнего.       — Н-нету, я же сказал. Есть Игги Поп и «Anthrax»…       — Слушай меня, заморыш, если не найдёшь мне через минуту «Super Trooper», вернёшься домой без зубов. Понял? — прикрикнул он.       Парень промямлил, мол найдёт и быстренько направился в подсобку.       — Не так быстро, Джонни Сигер.       Словно из дешёвого спагетти-вестерна на из склада вышел Элис. За ним — кудрявый Кирк. Им не хватало только пончо, широкополой шляпы и парных револьверов.       В голове Меломана прозвучал джингл из какого-то старого сериала о Диком Западе.       — Катись-ка ты подальше, бандит с большой дороги. Это не твой салун.       Бен протянул:       — Эээ…       Элис сложил пальцы пистолетиком.       — Пау!       — Я-я, пожалуй, уйду…       Из улицы донеслось нечто похожее на: «Они там все чокнутые. К чёрту, лучше у Британи спросим».

***

      — Нее, брат, ABBA уже никто не слушает. Мне тут знакомый одну группу назвал, может, у вас найдётся что-нибудь ихнего?       Перед парнем стоял укурок со светлыми патлами, усами и в тёмно-красных очках. Лохмотья сидели на нём мешком, а пахло от него отнюдь не подростковым духом.       На засаленном листке быстрым почерком было написано «Fecal Matter».       — У них кассета ещё такая была странная, друг сказал. На обложке — кусок дерьма. Представляешь, брат? Истинный протест…       Меломан пошёл проверить. Элис, укуренный в хлам, мирно себе лежал. Между ног его стоял бонг. Парень, кричавший в первый день из подсобки, Дэйв, менял струны на акустике.       Одна из них лопнула и чуть не ударила в глаз.       — Раз, два, три… Проверка связи…       — Нам срочно нужны новинки Elektra.       Кирк, самый ответственный из компании, разговаривал по междугородней связи.       — В смысле их нет? Даже «Master of Puppets»?       Молчок.       — Послушайте, нам срочно нужны пластинки. Люди требуют!       Истошный смех Элиса. Как он сам говорил, после «Fade to black» он перестал слушать «Metallica», хотя до этого ходил на все концерты и брал автограф у самого Рыжего Подонка.       О том же говорила и татуировка над пупком.       — Только Джимми Гилмор? — вздохнул Кирк. — Ладно, привозите. Адрес? Ну…       Название городка вспомнил не сразу.       — Ты в Sub Pop позвони, у них ещё сборник классный есть, — сказал Элис.       — Потом уж.       Когда он закончил говорить, то сразу обратил внимание на Меломана.       — Требуют «Fecal Matter», — сказал парень.       — Чего?       — Что слышал, яппи, — пробурчал Дэйв.       — Слушай, я хотя бы делом занят. И если я налаживаю связи, это не значит что я похож на тех бездельников с ВТЦ, клеющих дамочек в ночных клубах. Так что тебе надо?       Парень начал терять терпение.       — Ладно, не кипятись. Вроде нет такой группы. По крайней мере, не завозили. Ты спроси, они местные?       Так он и сделал.       — Нет, брат, из Абердина.       Меломан вбежал в подсобку. Передал.       — Тем более их нет. До этого захолустья и за год не доберёшься.       Элис оживился.       — Такое название мог придумать только редкостный неудачник без счастливого детства.       — Или будущая рок-звезда с замашками Вишеса, — добавил Дэйв.       — Ставлю пятак, играет в гараже дерьмо и называет это панком. Я говорю вам, через пять лет он либо убьёт «Motley Crue», либо сторчится.       — Или всё вместе.       — Реднек, скажи, что группы такой нет и это его больной плод воображения, — закончил Кирк.       — Такое мог сказать только робот, — заметил Дэйв. Гитару он с горе-пополам, но настроил, и потому он принялся за банку дешёвого пива, — или писатель-графоман, не знающий, как разговаривают настоящие люди…       — Зануда!

***

      В конце рабочей недели Элис решил переговорить с Меломаном о деньгах.       — Ну, парень, хорошо отработал. Правда, ничего ты не продал, но всё же. Зарплату давать не буду, лучше буду платить пластинками. Ты хорошо отработал, можешь выбрать три любых альбома.       — А вот у вас…       — У меня…       — У тебя пластинки такие маленькие есть. Что это?       — EP, или миньон. На нём записывают сингл или мини-альбом. Длятся по 15-20 минут.       — А кассет нет у вас?       — То есть?       — Я «Misfits» только на кассетах слушал, а проигрыватель винила у нас плохо работает.       — Кассет немного, говорю сразу. Да и как ты вообще можешь слушать это? Звук холодный ведь, не ламповый…       — Можешь потише рычать, Зверь? Башка гудит…       — На кассетах, — Элис перешёл на шёпот, — есть «Megadeth» и «Iron Maiden». Не знаю, зайдёт ли тебе такое. Сам не любитель подобного.       — В общем, смотри, что хочешь, то и возьми.       — Так хоть кругозор расширишь, — добавил Кирк. — Кстати, советую взять «Killing is my business», вещь сильная.       — Или «No life ‘til leather». Единственная хорошая работа у того… Блин, забыл?       — Хэтфилда?       — Точняк!       — Да что ты говоришь? — спросили его с насмешкой.       Обезоруживающий взгляд Элиса.       — Ладно-ладно.       От такого выбора глаза разбегались, но Меломан твёрдо решил — он возьмёт то, что обычно слушают его товарищи. Из всего многообразия парень взял что-то из калифорнийского метала и британского панка. К несчастью, группы он не запомнил.       Схватив в охапку пластинки, он тут же ринулся домой.

***

      Осталось ещё немного.       Парень вышел на главную улицу городка, Оукленд Стрит. Длинный ряд из магазинов, кафешек и департаментов — вот что представляла собой эта прямая колбаса.       Он стоял в самом её начале. Бакалейную лавку он уже прошёл, дальше — местный книжный. В основном там закупалась «шайка» Нёрда. Он был главой местного фэнтези-клуба. Каждый четверг они приходили сюда и обсуждали всякого рода фантастику, а также выходящие новинки под торговой маркой «Дж. Р. Р. Толкин». Меломан как-то посетил одно из заседаний, зрелище было на редкость занудным. Они обсуждали какие-то вымышленные языки и осуждали поступки Феанаро и Келебримбора.       Парень сделал себе пометку — «больше не читать Толкина».       Следом шла лавка с дешёвым шмотьём. Там парень в основном и закупался. Магазин был закрыт. На витрине красными буквами было написано, что за каждую сданное барахло платят по доллару 50 центов.       За ним — кинотеатр «Орион». Ничего особого, крутили новинки двухгодовалой давности. Рекламный плакат гласил:

«Только сегодня! Всемирно известный хит Джеймса Кэмерона о киборге-убийце «Терминатор»! Спешите, всего за $2.99».

      Дальше ничего особого — ювелирная лавка в которой работала тётка Меломана, по природе мужененавистница; контора по продаже недвижимости; магазин детских игрушек; бракоразводная компания; похоронное бюро…       Но вот Меломан почти пришёл. «Шабашка старого Джими». Интересно, узнай Хендрикс, что в честь него горстка раздолбаев назвали музыкальный магазин где-то на краю света, он обрадовался бы, или же наоборот?       Парковка возле магазина была забита под завязку. Казалось, будто весь город решил повидать невиданное зрелище — концерт рок-группы. Знакомых лиц парень не заметил.       День близился к вечеру. Ветер стал ещё сильнее. Вывеска бешено развевалась. Как она ещё не слетела?       Плакат, висевший на витрине, говорил, что сегодня у них «по многочисленным заявкам» выступает группа «Funeral Service». Вход — семь долларов, выпивка продаётся отдельно.       На самом деле, их мало кто ждал. По правде говоря, об их существовании знали только в Олимпии, откуда почти вся «шабашка» была родом. Парни рассказывали, что там они взрывали многочисленные андеграундные клубы, а однажды даже выступали на разогреве у кавер-группы «Judas Priest», вроде как популярной на северо-западе.       Меломан был приглашённой звездой. Специально под него написали песню «Memories of Old Jimi's Youth».       Но прежде чем зайти в «Шабашку», парень забежал к маме перекусить. С самого утра ни соринки во рту.       Забегаловка из нержавейки была рада приходу каждого встречного-проезжего. Парень словно оказался в пятидесятых, в те времена, когда хром казался модным, а Мэрилин Монро считалась идеалом красоты и секс-символом.       В джинсах, кофте в полосочку и заляпанном розовом фартуке мама парня казалась чуждым анахронизмом.       — Чего желаете, молодой человек? — строго спросила она.       Смотрела она на сына так, будто он впервые пришёл домой пьяным. Но затем она прыснула и спросила помягче:       — Кушать будешь?       — Мне, пожалуйста, номер девять, большой номер девять…       — Оставь свои шутки друзьям, давай серьёзнее.       — Кофе и…       — И?..       — Сэндвич с курицей, сыром и грибами. Прожаренный.       — Да, Дэвид МакКормик, не любитель вы здорового питания. А в телевизоре говорят, что нужно есть фрукты и овощи каждый день.       — Но что-то дома их нет, Сара.       Это вошёл отец.       — Значит, юноша, вы направляетесь в школу.       — Ну, да…       — А вы знали, что Старшая школа Норт-вест Айленда находится в другой стороне?       — Э…       — Я говорил тебе, Сара, что его «Шабашка» ни до чего хорошего не доведёт!       — Джеймс, не начинай…       — Что значит не начинай? Весь этот рок развращает умы! Смотри, что эти хиппари сделали со страной: развратили молодёжь, подсадили на наркотики, рассказали о…       — Да ты же сам был хиппи, не помнишь?       — Я эту глупость в себе переборол, как и любовь к красным. Теперь я — почётный член Республиканской Партии!       — Господи, за кого я вышла замуж… — сокрушалась мама. — А тебе я сейчас всё приготовлю. На концерт ты пойдёшь, — полный злобы взгляд на мужа.       Отец побагровел.       — То есть как, концерт? Он ещё это дурь другим вещать будет? Деньги хотя бы дадут? — тут же успокоился он.       — Да, пап. Там по процентам, приду домой — скажу.       — Хорошо, — процедил он. — Но знай, я это не одобряю!       Меломан вошёл и тут же закапал дождь.

***

      — А почему бы не играть концерты? Так хоть что-то наскребём.       Этот вопрос как-то задал Элис на том, что он считал «летучкой». Посетителей всё равно не было, можно было и собраться поговорить.       Вентилятор гудел над головой, холодный воздух бил по ушам.       Отошедший Элис лежал на старом диване в одних шортах и, что называется, балдел. Дэйв увлечённо сидел за бульварным чтивом, купленным на книжной ярмарке. Полуголая девушка с дикой страстью смотрела на Меломана. Кирк писал баллончиком на бетонной стене «Мастейн, я всю жизнь тебя котировал».       Под ним стояла банка пива.       — Будешь? — спросил он парня.       Меломан отмахнулся.       — То есть как, концерты играть?       — Ну, тут вроде как подвал есть, можно его в концертный зал превратить.       — А где мы деньги возьмём, умник?       — Я могу у родителей попросить, — заявил Меломан.       На него взглянули с удивлением.       — Послушай, десятки долларов тут не хватит…       — Можно ещё и школу подключить.       — Не думаю, что к изгою прислушаются, — заметил Кирк. — Вот если бы кто-то из популярных предложил бы…       Трезвон колокольчиков. Ура, посетитель!       Это была Розалина. В короткой юбке и футболке с квадратами и кругами она более походила на статистку из рекламы местной газировки или из клипа Майкла Джексона.       Элис лениво поднял взгляд. Чуть оживился, присвистнул.       — Мне нужна пластинка       — Простите?       — Ну пластинка. Я не ясно выразилась? Дай музыки послушать!       — А что возьмёте-то?..       — Давай на «ты», обсос. Хочу музыки какой-нибудь.       — Например?       — Не знаю, — вздохнула она. — Что посоветуешь?       За то время, что Меломан работал в «Шабашке», он успел немного осмелеть.       — Мертвяки тебя только напугают, а Уитни Хьюстон ещё не завезли.       — Ну блин, скажи что послушать. Что можешь дать за… — Розалина порылась в карманах, — шесть долларов?       Пришлось как следует покопаться.       — Что слушае… шь?       — Не поняла?       — Какая музыка нравится?       — Дай подумать…       Розалина облокотилась на стеллаж с подписью «музыка конформистов».       — Что-нибудь такое… лёгкое. Танцевальное наверно. Я же не меломан как ты, девчонка я простая…       — «Dead or Alive»?       — Что?       — Группа такая есть. Их песни на радио у нас крутят.       — Ааа… — тут она начала напевать, — You spin me right round, да?       — Типо того.       — Ой да, обожаю их! Как ты догадался?       Девушка выражала неподдельное изумление.       — Экстрасенс.       — Беру!       — Подумай, может, ещё что-то хочешь?..       — Эй, красотка!       Это был Элис. Только он мог так нагло заявляться к несовершеннолетним чирлидершам.       — Ты бы оделся хоть, Ромео, — крикнул Дэйв.       — И как же зовут сей прелестный цветочек?       — Эмм, Розалина. Розалина Квин.       — Очень приятно. А вот у меня множество имён: Мефистофель, Граф Дракула, Джек Николсон…       — Извините, молодой человек, — сказано это было с недолгой паузой, — но я, вообще-то, не знакомлюсь с кем попало…       — А у меня есть гитара и я пишу песни. Розалина заколебалась.       — Таким очаровательным дамам как ты, любая пластинка бесплатно!       — П-правда?..       — Слово даю. Ты скажи только где живёшь, я за тобой заеду.       — Н-но у меня парень…       — Долго ты там? — сказал громко Бен.       — Сейчас! Ну, зай, я тебе дам номерок…       И зарядила такую пощёчину, что Элис чуть не свалился.       — Чтоб больше не приставал ко мне, козёл! У меня парень знаешь кто? Квотербек!       По ошибке она схватила «Музыку народов Северной Африки, выпуск 37».       Тот лишь сказал:       — Горячая штучка.

***

      Знакомый перезвон. От ламп накаливания исходил тёплый желтоватый свет. На парня с кассы с улыбкой смотрел Джон Леннон.       — Ты что, забыл, откуда тебе надо заходить? — спросил Элис.       В этот день он был особенно тревожным. «Видать, инопланетяне опять не забили бонг».       — Ладно, заходи скорее.       Меломан пробрался сквозь шторку. Оказался на складе и курилке. Одна половина комнаты была заставлена коробками пластинок и аудиокассет, а вторую исписали граффити, заклеили постерами и забросали мусором.       Меломан повернул направо, спустился вниз по лестнице. В последний момент почти споткнулся, но удержался за холодную кирпичную стену. Спускаться по узким ступеням было не очень-то просто.       Вышел он в подвал. До того, как здесь окопались раздолбаи, Старик Джими лержал здесь бар «Кошмар коммунистов». Отец, потомственный лесоруб, рассказывал, как сюда он хаживал таким же парнем, как и Меломан. В те времена алкоголь был дешёвым, бейсбол был интереснее, а о политике «рейгономики» не было ни слуху, ни духу.       — Хорошие были времена… — вспоминал папа, покуривая папиросу. — Сейчас там какие-то идиоты окопались, к школьницам пристают. Не знаешь ничего о них?       — Нет… — протянул парень. — Я сегодня в школу пойду, конкурс талантов будет.       — И какой же у тебя талант, смею спросить? Слушать всяких козлов?       — Ну, я на гитаре играю, если ты не забыл.       — Не язви мне. Ладно, иди. Всё равно смотреть за тобой некому.       — А мама?..       — Допоздна в этом вагончике.       — А тётка?       Отец взглянул на него с изумлением.       — Не знал, что ты хочешь своей смерти.       — Тогда я у друга переночую, хорошо?       — У того, кучерявого? Валяй! Но заразишься от него умом — домой можешь не приходить.       Примерно под таким предлогом он и отправился в «Шабашку». На самом деле, в школе действительно проходил конкурс талантов, но ему меньше всего хотелось видеть своих одноклассников.       Быть непопулярным даже среди нёрдов — незавидная роль.       Вот он, их концертный зал. Пришлось помучиться, всем городом собирали деньги на это чудо, но оно того стоило. Хаотично расставленные столики можно было в любой момент убрать, превратив зал для чтения стихов в танцплощадку. На сцене уже стояла барабанная установка и микрофонная установка.       «Как тут всё не разгромили?»       Кирк стоял у кассы. Поначалу он не узнал парня и начал требовать денег.       — Семь долларов — вход.       — Кирк, это я…       — Много «я» в моих знакомых, имя называй.       — Ну Кирк…       — Что Кирк? Я двадцать лет как Кирк.       — Ты уверен в своей правоте, Вах-Вах?       Это было его прозвищем. Так его называли потому, что его смех отдалённо походил на звук Wah-педали.       — Реднек? Заходи скорее, пять минут осталось.       Почти все места были заняты. На вилы ещё не вставали, но всё-таки ожидали с нетерпением.       — Сколько раз повторять, «Carlsberg» пьют только городские. Гони наше, паскуда!       Лысый бородач наставил охотничий кинжал на бармена. Заляпанный фартук не подал ни малейшего волнения.       — Я ещё раз вам повторяю, местное варево не успели привезти. Вы меня слушаете?       — Успокойся, милый. Поехали домой?       — Заглохни, дорогуша. А с тобой я ещё разберусь, приезжий!       Со всей силы вонзил нож в барную стойку. Подстаканник разломился надвое.       — Кирк! Кирк, помогай!       — Чего ещё?       Меломан вышел за сцену.       Дэйв сидел и почитывал комикс. «Графический роман, а не комикс», — поправил он однажды парня. — «Комиксы — ерунда для маленьких. Графические романы же для взрослых и сформировавшихся личностей».       В тот момент Кирку больше всего хотелось таблички с надписью «Сарказм».       — А вот и ты. Смотри, я всё подключил, вроде даже правильно. — Парня это смутило. — На саундчек времени нет, ты опоздал. В Бога веришь?       — Ну…       — И я нет, но в этот раз придётся. Сет хотя бы помнишь?       — Шутишь?       Невиданная наглость, говорить со старшими на равных. Не будь вашингтонских лодырей он, возможно, так и боялся бы любого, кого он в мыслях назначил бы авторитетом.       — Кассетник можешь оставить.       Меломан отстегнул плеер.       — Что там у тебя? А, хороший выбор. Не люблю «Reign in Blood», как по мне никого круче «Death» в металле не будет, но уважаю. Ладно, неважно.       Дэйв встал, снял футболку. Тело заплыло жиром и заросло спутавшимися волосами.       — Готов?       Меломану стало страшно. Давно он не был в центре внимания. Последний раз был ещё тогда, когда он ходил в музыкальную школу и исполнял на фортепиано что-то из Шопена. Тогда он очень сильно налажал, но его забросали аплодисментами. Родители уж точно.       Но то был совсем другой человек. Хоть новый Меломан начал очищаться от шелухи из комплексов и фобий, боязнь быть осуждённым в нём засела крепче проржавевшего гвоздя. Как ни бился над ним ломик социализации, вытащить его было непростой задачей.       Парень справится с ней. Всё-таки выступать перед людьми Меломан хотел до безумия. А если есть лимоны, то почему из них не сделать лимонад?       Меломан прокрутил в голове все те месяцы, что он провёл в репетициях. Базис у него уже был — ноты он знал, да и с аккордами был знаком не понаслышке.       Дэйв был ужасно требовательным: требовал постоянно держать ритм и не особо любил импровизации. К тому же оказалось, что гитару парень всё это время держал неправильно, и рука поставлена не так как надо.       В то же время он узнал о медиаторах. Привык Меломан к ним не сразу, фингерстайл поначалу казался ему куда проще. Когда он играл, Дэйв постоянно кричал «хлеб» или «гвозди». Это значило, что звук он извлекал совершенно неправильно. Со временем он освоился и научился даже ставить злосчастное баррэ.       Эх, месяцы мучительной боли…       — Дамы и господа, — взбежал на сцену Кирк. Гости разом умолкли. — Вашему вниманию предлагаются два величайших музыканта северо-запада. Они покорили уже немало городов и они, всего лишь на один вечер, решили посетить сей незабвенный уголок. Встречайте, «Funeral Service»!       Ширма разошлась.       Настал этот момент. Он так долго его ждал.       И он не сдрейфит.