Аммонификация

      Она лежала в крови.       Её тело кулём свалилось на холодный бетон подвала. Рот застыл в гримасе неподдельного ужаса. Верхнюю половину головы словно отрезали японским ножом из магазина на диване.       На самом деле нет. Он её застрелил.       Эта тварь не захотела делиться им. Что тут такого, он же говорил, что доза последняя? Нет, она захотела повыпендриваться!       — Подонок! Ты ещё две недели назад говорил, что завяжешь!       — Я бы и завязал, сука!       — Как ты меня назвал?       — Не подходи ко мне!       Она бросила в него пепельницу. Почти попала — задела щёку. Потекла первая кровь.       Тогда он выбил ножку кофейного стола. Схватился за неё. Вообразил, будто в его руках световой меч Оби-Вана Кеноби.       — Потрясающая барышня. Или я её убью или я в неё влюблюсь!       — Придурок!       Керамическая кружка из «IKEA». Лёгким движением он отбил её как бейсбольный мяч. Осколки упали ему под ноги.       Они оба стояли возле стойки на кухне. Мини-бар громко звенел, потому что его забыли закрыть. Между парой лежала шкатулка.       Шкатулка с ним.       Белые гранулы были для них спасением. Он находил в них вдохновение к сочинению песен, она — проход в таинственный мир блаженства и спокойствия.       Но для обоих он был и приговором.       Пристрастились к нему они сразу как только появились деньги. Он — известный на всю страну музыкант, лидер гранж-группы. Она недалеко ушла — играла на басу в поп-панк команде. Казалось, они созданы друг для друга и ни что не могло их разлучить в бунте против общества.       Вот только последние полгода у них не было концертов. А всё из-за неё, сказочной пыльцы маленькой южноамериканской феи.       Что с ней они только не вытворяли, но кайф, эйфория, блаженство с каждым разом всё дальше уходили в небытие. Взамен приходила реальность, окрашенная в цвета повседневности и несбывшихся надежд.       Про них в заголовках таблоидов писали, что их группы «совращают неокрепшие умы американских детей, прививают им любовь к наркотикам, беспорядочному сексу и атеизму», что, по их мнению, было чем-то плохим. Особенно лицемерно это выглядело тогда, когда про тех же журналистов писали, что их тела были найдены с передозировками от спидбола.       Шкатулка манила, она звала их к себе, сулила им несметное счастье и просветление.       Но это грязная, вшивая сука не захотела ею делиться!       — Знаю я тебя, паскуда, знаю! Ты опять всё заберёшь себе. Ну так проваливай! Смелее!       — Идиот, я о тебе забочусь…       — Обо мне не надо заботиться, я сам разберусь.       Героин им заменил пищу и, возможно, воду. Каждый день они просыпались, вмазывались и весь день бездельничали. Ловили галлюцинации, спорили со Смурфиками, писали про них баллады.       — А знаешь что?       Она вцепилась острыми когтями в шкатулку, направилась к туалету.       — Ты не посмеешь…       — Ещё как, дорогой!       — Остановись!       — Нет!       — Прошу!       Он упал к её коленям. Сцена походила на картину о вернувшемся к милостивому батюшке блудном сыне. Но вместо мудрого покровителя над ним возвышалась тварь, которой он отдал свои сердце и душу.       Хотя нет, душа его лежала к нему, волшебному песку пляжей Неверленда.       — Не надо, пожалуйста!       — Отвали, — неуверенно сказала она.       Похоже, она сама колебалась. Отказаться от белого было так же просто, как от воздуха.       — Я завяжу. Обещаю!       Тут она стала решительнее.       — Придумай что-нибудь новенькое, Реднек.       Она раскрыла шкатулку. Опрокинула её.       На девственно чистый мрамор посыпался снег.       Вьюга сладостного дурмана…       Грёз…       Счастья…       Бросила пустую шкатулку на пол. Смыла.       — Нееет! — крикнул он так, будто перед ним была не его жена, а Дарт Вейдер.       Остатки героина лежали на чёрном керамическом полу. Сейчас он вмажется и никаких проблем не будет.       Все суеты исчезнут, его ждёт преданнейший друг Арракор, властитель Инфернума.       Великая война. Маги Ордена Змеи…       Её довольная ухмылка…       Ну всё, с него довольно! Он снимет с неё эту паскудную, мерзкую, во все зубы улыбку.       Дальше всё было как во сне. Вот он лежал у дверей в туалет, а теперь сидел в подвале с дурно пахнущим трупом и плакал.       Всё было так странно.       «А если это сон?..»       Сколько ни щипал себя, он не просыпался в уютной постельке в середине восьмидесятых, в то время, когда казалось, будто на его пути проложены все дороги, и выбери он одну, и ему ни о чём не придётся жалеть.       И ни о каких феях из Южной Америки он слыхом не слыхивал.       Чудесным образом в его руке оказался старый дневник, а с ним и изгрызенный карандаш. Сколько раньше ни старался, но что-то дельное написать не получалось.       Что ж, настал момент.       Раскрыл на первой странице. Пораскинул немного мозгами. Начал…