Это не профессор, это булочка с корицей

‐ Пожалуйста, - девушка едва хватала ртом воздух, она не могла сосредоточиться или отпустить ситуацию. Все-таки не так давно никаких подобных эмоций она не ощущала и не видела. Розовые вспышки повсюду, тесно переплетающиеся с багряными и теми, что разливались цветом запекшейся крови. ‐ Нет, не… - девичий вздох, слетевший с губ, добавил еще больше алого. Воздух будто бы плавился, окрашиваясь до каждого чертового уголка этой чертовой комнаты. Красноватая дымка, исходящая от этих двоих пронинизывала все в их спальне. ‐ Надо? - ласковая улыбка тронула губы брюнета, а затем его губы вновь заставили голубоглазую горячо зашептать его имя, реснички затрепетать, зрение расфокусироваться и ощутить поток мурашек, плавно проследовавший за его пальцами, скользнувшими от девичьей лодыжки до коленки, устроенной на его плече к бедру. ‐ Надо, так надо, - она ощутила этот голос собственной кожей. Да так, что глаза сами закрылись, а с раскрытых губ сорвался нетерпеливый вздох. А после еще один, когда к знакомому ощущению мягких губ добавилось не менее знакомое до дрожи в коленях влажное и заставляющее каждую частичку ее тела подаваться навстречу. Именно такой она нравилась ему больше всего. С самой первой встречи мысли о ее чудесном ротике не давали ему покоя ни во сне, ни наяву. И когда зельеварение кончилось у ее курса, профессор должен был вздохнуть спокойно. Должен был, но дышать без этого навязчивого ванильного аромата оказалось практически невозможно, но, пока темноглазый осознал это, все ученики успели разъехаться на каникулы. Все, кроме его малюсенькой искорки, которая щурилась от солнца во внутреннем дворике. Тогда ему хотелось… Громкий сладостный стон распространился в комнате. Кажется, даже воспоминания об этом возбуждали брюнета не меньше, чем его обнаженная уже-не-студентка. В тот день и весь год после он старался держать подобие дистанции, но в день последнего экзамена, когда обнаружил ее в расстроенных чувствах ночью в абсолютно пустом коридоре… не смог изобразить равнодушие. Этот день, наверняка, запомнился ей длительным жарким поцелуем, который плавно перетек в нежнейшее выражение всех его чувств, оставшихся лишь на ее губах, а последующие - встречами в разных местах уже за стенами школы. На тот момент она уже несколько секунд как не являлась его ученицей. Бывшая студентка Равенкло обладала на редкость уникальным голосом. Низковатые хриплые нотки при общей звонкости… он менялся лишь от нескольких его точно выверенных движений и становился совершенно невероятным. Насквозь пропитанным ее желанием. Когда его имя в очередной раз слетело с губ голубоглазой, профессор легким, но резковатым движением подтянул ее еще ближе, уложив другую коленку на плечо, широко разводя их и заставляя Эл выгнуться дугой, пресекая все тщетные попытки свести ноги. Они попробовали с ней еще ужасно мало, но этот сбивчивый невнятный шепот, частые вздохи и полуоткрытые губы говорили ему о том, что совсем скоро его сладкая девочка испытает ни с чем не сравнимое наслаждение. Очередное ее сбивчивое "пожалуйста" отправило его язык исследовать ее чуть глубже, и несколько секунд спустя, его милую Либерт буквально затрясло. От мысли, что такой ее может видеть только он, стало мучительно хорошо. Да, его, как бы это странно не звучало, девушка оказалась на редкость… сахарной. А о том, сколько неожиданных качеств и талантов она нашла в профессоре за этот месяц, не стоило и говорить. Ее белье с некоторых пор потеряло всякую надежду высохнуть. Снейп напоминал о себе даже когда был не рядом. И эти напоминания оказались настолько хороши, что очень скоро стали их маленьким постоянным секретом. Все-таки некоторые изобретения немагов невероятно полезны. А в силу их непопулярности у волшебников еще и безопасны. Кто бы мог подумать, что набирать текстовые сообщения может быть настолько… увлекательно. Отпустив блондинку, зельевар лег рядом, притягивая бьющееся в любовном ознобе тельце Элис, которая все еще не могла прийти в себя. Больше всего она обожала эти моменты: когда в состоянии полной расслабленности он неожиданно оказывался близко-близко, так нежно касаясь ее щечки или губ. Или… Несколько раз слова признания чуть было не слетали сами по себе, но каждый раз брюнет останавливал ее в самом безобидном случае поцелуем, а теперь она почувствовала, как в полусонное сознание пробивается его сладкий баритон: ‐ Я до безумия люблю тебя. Ее довольная ленивая улыбка, полуприкрытые глаза и тяжелое дыхание, наверняка, ввели бы в заблуждение любого, но… ‐ Повторяй это почаще, - ткнувшись носиком в шею брюнета, протянула девушка, закрывая глаза и совершенно теряя связь с реальностью, пока его пальцы, путающиеся в ее волосах, мерно поглаживали светловолосую макушку.