Это не профессор, это булочка с корицей

- Нет, пожалуйста, только не это, - горячий шепот, сбившееся дыхание, распахнутые глаза и подрагивающие губы. Блондинка нервно сглотнула, а затем накрыла ладонями лицо. Было так… неловко наблюдать за профессором за таким занятием. И, более того, непривычно. В первую очередь, конечно же, из-за его одежды, точнее, из-за ее отсутствия. Отсутствия его привычного одеяния. Зельевару, несомненно, был к лицу белый халат. И недоумение. Элис всегда казалось, что запаху корицы подходит молочная белизна. Ее подруга, наверное, сказала бы, что все дело в контрасте. Раз уж ее профессор являлся чистой “зимой”, несомненно, контрастный белый был его пропуском в мир обожания. Впрочем, в случае профессора, в лабораторный мир, спрятанный в выручай комнате. Приготовление парфюмов дело нелегкое, а заниматься приготовлением базовых ингредиентов в общежитии Равенкло… Да, проветриваемость хорошая, но ее соседки были не в восторге даже от обычных ароматических свечей. Как же хорошо, что теперь они уже выпустились, да и ей самой осталось лишь полтора года. Еще полтора года до выпуска. - Профессор? - голубоглазая поморщилась, смотря на мензурку, в которую брюнет решил отправить масло кедра и розы. Прозрачная жидкость излучала неприятную коричневато-неприличную неприличность. - Нет, так нельзя, - не выдержала светловолосая, встав и отобрав прелестную жуть, отправив ее в утиль. - К аромату корицы идеально подходит ваниль. Немного поразмыслив, девушка выбрала несколько древесных ароматов, пару цветочных и цитрусовых. - Лимон поможет сконцентрироваться, а мандарин избавит от тревожных мыслей, - пояснила она, проводя рукой над пузырьками, останавливаясь над одним из них и, едва привстав на носочки, достала необходимый флакон, - можно использовать магию при составлении композиций, но тогда ароматы смешиваются слишком быстро. Теряется их изюминка. И, к сожалению, волшебные ароматы перекрывают собственный. А это Вам точно не нужно. Брюнет внимательно наблюдал за действиями девушки. Один пузырек уже покоился в его внутреннем кармане. Против того зелья, как верно подметила девушка, едва ли поможет обычная магия. Оно воздействует не на тело, а на сознание, а против страха лекарства нет. Это ведь не привидение, которое можно “отредикулусить”, впрочем, решение для каждого тут свое. Ароматическое зелье, вызывающее хорошие воспоминания… кажется, не такой уж и плохой способ избавиться не только от страхов, но и от кошмаров. Поскольку его студентка оказала ему услугу, профессор был вынужден поучаствовать в ее небольшом эксперименте. Впрочем, с каждой минутой для него это становилось все менее и менее похожим на реальность. Без зазрения совести его ученица прикладывала к нему то одно, то другое, оставляла небольшие капельки масел на руках профессора, рукав халата которого был закатан, и использовала его как живой манекен, который одновременно ощущал безучастность и невероятное желание высказаться: выразить все свои эмоции по поводу сложившейся ситуации. - Мисс Либерт, - проговорил Снейп, когда она в очередной раз коснулась его руки, - Вы ведь позволите мне выйти отсюда до того, как закончится этот учебный год? Его насмешливый тон заставил девушку надуть губы, возвести глаза к потолку в безмерно задумчивом жесте, пока по его запястью растирали новый аромат девичьи пальцы. - М.. может быть, - едва улыбнулась она, выпустив руку черноглазого, взяв новое масло и отмерив пипеткой необходимое его количество, добавляя последние штрихи к своему “произведению”. - Вот и все, профессор. У Вас появилось не так уж и много седых волос, пока мы были здесь. Ее улыбка, кажется, едва тронула и его губы, хотя, конечно, возможно, это была лишь игра света. - А вот и состав, - передав Булочкам-с-корицей небольшой листочек, голубоглазая облегченно вздохнула. Все-таки последние два часа она так усердно подбирала самое лучшее сочетание вкусов для любителя оставлять ее на отработки, что совсем позабыла о том, что с того летнего денька, когда она увидела его впервые, прошло уже так много времени. Еще немного, и новое лето ворвется в ее жизнь палящим солнцем и горячим воздухом. Все разъедутся на каникулы, а она… - До следующей недели, профессор, - легкая улыбка тронула ее губы. Невозможно было не заметить контраст между невероятной увлеченностью, которой горели ее глаза, и этим пожухлым взглядом сейчас. Неужели, она еще не отошла от того зелья? - Элис, - ее имя в его исполнении казалось каким-то другим. Вообще-то школьница и не рассчитывала никогда его услышать в столь мелодичном обрамлении. - Профессор Снейп? - обернулась она, чувствуя, что, кажется, он должен вот-вот сказать что-то важное. - В составе корица главный ингредиент, но я не видел, чтобы Вы добавляли ее. *** Несколько месяцев пронеслись так быстро, что за всей подготовкой к тестам, экзаменам и бесконечным конспектам девушка и не заметила, как подкрались летние каникулы. Школьники радостно выдыхали, делились друг с дружкой предстоящими планами, хвастались, завидовали, поздравляли друг друга и… Лю выпустилась. Элис вспоминала об их разнице в возрасте только в такие моменты. Люси первая стала дружить с мальчиками, первая поцеловалась, первая получила письмо в Хогвартс, первая напилась, первая попала в список лучших и первая покинула учебное заведение. Думая о подруге, Эл никогда не хотела быть на ее месте, хотя, конечно, ее насыщенной жизни мог бы позавидовать любой. Из них двоих Лю была светлым лучиком, а Эл… ее круг общения оказался таким широким, что в последние дни в школе она не обмолвилась ни словом ни с кем. Спальня школьницы была на самом верху башни. С ней никто уже не жил. В большом зале она всегда была немного поодаль от остальных, как и на уроках. Нет, ее не не любили. В Равенко, в отличие от, например, Гриффиндора или, тем более, Слизерина, не опускались до социальной травли, но особо и не дружили. Каждый был занят своим маленьким внутренним миром, составляющим его огромную вселенную. Впрочем, многие с ее факультета хотя бы нашли единомышленников. С такими мыслями и брела Элис по опустевшим коридорам. Последние ученики паковали чемоданы. В этом году ее приемные родители написали, что на все лето отправятся в путешествие вместе с ее младшим братишкой. Блондинка думала, что же она будет делать, когда окажется в пустом доме совсем одна. Любая на ее месте, наверняка, расстроилась бы, но девушка не чувствовала ничего с тех пор, как сдала последний экзамен. Она уже пару недель не видела своего любимого профессора, что не добавляло хорошего настроения девушке. Ее Булочки-с-корицей почему-то вообще не обмолвился с ней ни словом после того дня. Наверное, оно и к лучшему. Не придется прощаться. Так блондинка вышла во внутренний дворик, залитый по-летнему пахнущим солнцем. Она прикрыла глаза, затем медленно-медленно разлепив ресницы. Да. Сегодня выдался хороший день для того, чтобы испортить его отъездом в пустой дом. Интересно, ее настоящие родители встретили бы ее со школы? Либерт вновь прикрыла глаза, пытаясь собрать кусочки пазла из лиц собственных родителей. Глаза у матери… какого цвета они были? - Почти все уже покинули школу, так Вы опоздаете на поезд, - полуденное солнце в сочетании с этим голосом звучало чуть более волшебно чем все происходящее здесь в течение года. - Я не люблю поезда, - улыбнулась светловолосая. - Предпочитаю трансгрессию. На мгновение ей показалось, что на лице ее учителя отразилось некоторое подобие понимания. Но, возможно, ей лишь показалось. - Профессор, есть кое-что, что до сих пор мне интересно, - она не открывала рта в течение трех дней. Голос был хриплым. Как со сна. Глубоким. Сахарным как свежайший сироп. - Как Вы выглядите? *** Девичьи пальцы плавно коснулись прохладной щеки, описали морщинку у рта, остановились на подбородке и описали ямочку над губой. Из-за чего вдруг зельевар в очередной раз позволил одной из своих учениц больше, чем остальным? Еще морщинка на лбу. Глубокая. Каждый раз, когда он видел ее, не мог избавиться от ощущения, что что-то не так, как должно быть. Поначалу ему казалось, что Элис затеяла какую-то игру. Она вела себя совершенно непредсказуемо, даже… непоследовательно. Линия бровей. Волосы. Длинная линия носа. Часто говорила всякую несуразицу. Иногда имела наглость не здороваться с преподавателями. Или, напротив, горячо приветствовать его, когда мимо проходил директор или декан ее факультета… Пока директор не обмолвился, что “зрение - понятие относительное”, Северус едва ли задумался бы, что все происходящее далеко от шутки. Шуткой было то, что происходило сейчас. Девичьи пальчики скользили по его лицу, почти невесомо касаясь его, Элис смотрела в упор, но совершенно ничего не видела. Очертания его лица… - Профессор, Вы слишком много хмурились в этом году, - легкая улыбка тронула припухлые губы, но почему-то от нее было нерадостно. Девичья ручка больше не касалась его лица. - Может, в следующем Вам удастся избежать этого? Это был не вопрос, скорее, утверждение. Их курс больше не будет посещать уроки зельеварения. Следующий год все-таки выпускной. - Несомненно. Не придется обучать азам тех, кто не имеет к этому способностей, - легкий кивок и тень сожаления, которую мгновенно смахнул солнечный луч. Если бы она умела читать эмоции… - Да, профессор. В следующем году все будет иначе, - если бы он не умел их читать. Если бы был невнимательным к интонациями, виду и фактам… если бы это был кто-то другой, наверняка, все было бы иначе, но… - Ваниль. Вы добавили слишком мало ванили. Картина дома, готового вот-вот принять ее в пустые объятия, вдруг разлетелась на кусочки. Тот рецепт, который она дала ему пару месяцев назад. Школьница сглотнула, подняв голову, вглядываясь в черные глаза, не понимая, сказал ли он это лишь потому, что его рецепт был ошибочным или… Расстояние между ними и непреодолимые сантиметры, которые не могли восполнить ее неудобные туфли, внезапно стали совершенно незначительными, пока кончик носа преподавателя почти не коснулся девичьей шеи. - А вот и она, - едва ощутимый шелест ветра в распустившихся листочках долетел до ее ушка. - Вся здесь.