это — наш обет

Лань Ванцзи смотрит на свои связанные руки. Они ноют от того, что уже несколько часов находятся в одном и том же положении. Да и всё остальное тело болит после битвы, через которую им пришлось пройти, когда они пытались сбежать от сил Вэнь. Его духовная энергия запечатана Вэнями, хотя, похоже, Вэнь Чжулю, Руки, Плавящей Ядра, поблизости нет, чтобы навсегда уничтожить его совершенствование. Небольшая милость, полагает он. Лань Ванцзи закрывает глаза, вспоминая заклинателей Лань, которые были с ним и погибли. Первый удар по их лодке мгновенно убил по меньшей мере одного из них. Он не уверен, выжили ли остальные, но рядом с ним остался ещё один заклинатель. Их бросили в шатёр рядом с шатром Вэнь Чао, вокруг выставили стражу, чтобы они не сбежали, а для большего беспокойства они ещё и слышат, как Вэни обсуждают, что с ними делать. Вэнь Чао хочет убить его прямо сейчас. Но его советники настаивают, что стоит подождать: Лань Ванцзи куда ценнее как заложник. Некоторые повторяют, что Вэнь Жохань потребовал доставлять всех ценных заложников в Безночный город, чтобы он сам решил их судьбу. Вэнь Чао собирается отправить его голову его брату. Лань Ванцзи закрывает глаза, ненавидя образ, который возникает в его сознании при этой мысли. Он слишком легко может представить ярость Лань Сичэня. Если Лань Ванцзи будет убит Цишань Вэнь, месть Лань Сичэня никогда не будет утолена — пока не погибнет каждый Вэнь. Он открывает глаза и медленно смотрит на пленённого вместе с ним Ланя. Лань Сяли отводит взгляд, распущенные волосы закрывают его лицо от тяжести взгляда Лань Ванцзи. Это всё, что он может сделать, чтобы спрятаться. Лань Сяли на несколько лет старше его, скорее ровесник Лань Сичэня. Лань Ванцзи помнит, как ходил с ними обоими на несколько ночных охот, восхищаясь мастерством старших братьев в обращении с мечом и их знаниями о яо. Лань Сяли также известен тем, что играет в вэйци и регулярно обучает младших учеников. Он красивый мужчина, хотя старшие женщины ордена настаивают, что ему нужно больше есть, иначе его сдует ветром, пока он летит на мече. Когда становится очевидно, что побег невозможен, он выцарапывает талисман на своей коже, и его лицо расплавляется, превращаясь в идеальную копию лица Лань Ванцзи. Лань Ванцзи озадачен реакцией Вэней, пока его не заставляют посмотреть на Лань Сяли; тогда он немеет от потрясения. Вероятно, именно поэтому они оба ещё живы: Вэни решают, как поступить. Вэнь Чао одержим желанием отрубить Лань Ванцзи голову, но советники, находящиеся при нём, горячо спорят, что его следует доставить Вэнь Жоханю живым. Вопрос, который они все задают, — настоящий ли хотя бы один из Лань Ванцзи. Привести Вэнь Жоханю обычного заклинателя Лань было бы пустой тратой его времени, не говоря уже о двух. Судя по всему, он совершенно ясно обозначил, каких именно Ланей следует доставить к нему. В груди Лань Ванцзи болезненно сжимается, когда называют имена его брата и дяди, но он этому не удивлён. Он лишь благодарен за малую милость: это он терпит всё это, а не кто-то из них. Разговор Вэней стихает, когда они расходятся на ужин, так и не приняв решения. Вэнь Чао не убедили оставить Лань Ванцзи в живых. Но советники напомнили ему, что он не взял Пристань Лотоса; по крайней мере доставка Лань Ванцзи его отцу могла бы отчасти возместить эту неудачу. Это приводит его в ярость, и еду приносят как нельзя вовремя. Лань Ванцзи дивится этим советникам, вынужденным угождать столь незрелому господину. В любом случае тишина после столь отвратительного разговора желанна, и Лань Ванцзи поворачивается к Лань Сяли. Лань Ванцзи начинает говорить, но Лань Сяли качает головой. — Не используй имён, — говорит он. Затем поднимает взгляд на Лань Ванцзи и криво улыбается; на лице Лань Ванцзи это выглядит странно и крайне тревожно. — Тебе не нужно ничего говорить. Я знаю, что ты хочешь спросить. Лань Ванцзи ждёт; Лань Сяли, похоже, борется со словами. Он время от времени говорил с этим человеком и раньше, и тот казался красноречивым. Но, конечно, сейчас он пленник в лагере Вэнь, только что видевший, как братьев его ордена убивают рядом с ним. Неудивительно, что он потрясён. — Глава ордена Лань запретил использовать этот талисман, — говорит он и бросает взгляд на Лань Ванцзи, чтобы увидеть его реакцию, прежде чем снова отвести глаза. — Я… слышал о нём. Один мой друг научил меня, на всякий случай. Я подыграл ему. Я никогда не собирался им пользоваться. Но когда увидел перед собой врага, готового зарезать меня так, словно я собака, я не колебался. — Почему? — шёпотом спрашивает Лань Ванцзи, желая понять. — Второй Нефрит Гусу Лань - опора ордена, ценный заложник, — говорит Лань Сяли. — Другие Лани — нет. Всё так просто. Лань Ванцзи закрывает глаза, и правда этих слов тяжестью ложится на него. Политика выжженной земли его брата привела к этому. Сколько раз люди использовали его лицо, пытаясь избежать смерти? Как часто Лань Сичэнь получает требования выкупа, думая, что Лань Ванцзи захвачен врагами? Отнесётся ли он всерьёз хотя бы к этому случаю, если заподозрит, что это всего лишь ещё один Лань? — Это постыдно, — говорит Лань Сяли. — Но, думаю, с этим позором я мог бы жить. Это по-настоящему мерзкий поступок. — Нет, — говорит Лань Ванцзи. Лань Сяли издаёт недоумённый звук. — Ты хочешь жить. В этом нет позора. Лань Сяли какое-то время ничего не говорит. Потом наконец тихо усмехается. — Если бы я попросил у тебя прощения, ты даровал бы его? — Нет. Прощать нечего. Лань Сяли долго молчит. Тишина тянется, пока он наконец не издаёт крошечный звук, который при любых других обстоятельствах был бы смехом. — Я помню, как маленький Лань бежал вприпрыжку за своим старшим братом, — говорит Лань Сяли. — Все знали, кто наследник ордена, и никто этого не оспаривал. А теперь я думаю, кто стал бы лучшим главой ордена. Мне кажется, младший сын определённо был бы более милосердным. Милосердие — не то слово, которое обычно связывают с Лань Ванцзи. Он хмурится, и улыбка Лань Сяли становится натянутой. — Любого, кого поймают за использованием этого талисмана, сурово наказывают. Позор был бы не только моим. Весь орден узнал бы. — Я не знал, — шепчет Лань Ванцзи. — Глава ордена Лань старался скрыть это от тебя, — говорит Лань Сяли. — Я не знаю, пытался ли кто-то тебе рассказать. Но он ясно дал понять, какие будут последствия, если это доведут до твоего сведения. Сердце Лань Ванцзи падает. Ему хочется зарыться в землю, так тяжёл этот стыд. Но он не знал; Лань Сичэнь позаботился об этом. Лань Сяли какое-то время ничего не говорит. Он поднимает голову, поворачивая её к выходу. — Этот барьер сделан плохо, — говорит Лань Сяли. — Есть хороший шанс, что мы сможем сбежать. Я чувствую заклинателей, чинящих прорехи, но чем позднее становится, тем меньше их работает. При нашем уровне совершенствования будет легко создать достаточно большой разрыв, чтобы проскользнуть. Лань Ванцзи смутно помнит, что видел барьер, но он не анализировал его так, как Лань Сяли. Ему ещё многому предстоит научиться. — Правда, для этого нам понадобится духовная энергия. К счастью, печать на нас тоже сделана ужасно. Даже младший ученик смог бы её снять. Теперь, к сожалению, тебе придётся сломать мне запястье, — говорит Лань Сяли. — Тогда я смогу выбраться из оков. Вот, пожалуйста, сломай левое. Лань Ванцзи смотрит на него, пытаясь найти другой способ. Он поднимает взгляд на Лань Сяли, который терпеливо смотрит на него, ожидая, что Лань Ванцзи придёт к тому же выводу. — У тебя есть план, — медленно говорит Лань Ванцзи. Лань Сяли кивает. — Ты его возненавидишь. Но нам нужно сбежать до того, как эти Вэни попытаются отвезти нас в Безночный город. Лишнего Ланя они убьют, а другого будут пытать. — Лань Сяли дарит ему нехарактерно дикую улыбку. У Лань Ванцзи скручивает желудок от её вида. В последнее время он видел её на многих Ланях — обычно прямо перед их смертью. Видеть её на собственном лице особенно обескураживает. — Левое. Моя ведущая рука понадобится мне для того, что будет дальше. Мысли Лань Ванцзи мгновение вихрем крутятся, затем он кивает и локтем с силой бьёт по запястью Лань Сяли — так сильно, как только может. Звук ломающихся костей слишком громок в иначе безмолвном шатре. Лань Сяли стискивает зубы, чтобы не закричать. Он даже не пытается остановить слёзы, текущие по его лицу. Лань Ванцзи отступает на шаг, ненавидя себя за этот поступок. Он бросает взгляд на вход в шатёр, но никто не входит. Лань Сяли несколько мгновений глубоко дышит, пытаясь справиться с болью, прежде чем вытащить руку из наручника и помочь Лань Ванцзи освободиться от пут. Запястье Лань Сяли сломано, но Лань Ванцзи помогает ему вправить кость, чтобы она к тому же не оставалась вывихнутой. Тот кратко улыбается ему, поднимая другую руку. — Прошу прощения. Это будет больно, — говорит Лань Сяли, а затем вонзает пальцы в грудь Лань Ванцзи. Лань Ванцзи морщится от того, как глубоко они входят, но сразу понимает, что делает Лань Сяли. Тот ударяет ещё по нескольким точкам, так быстро, как только может, и Лань Ванцзи благодарен за скорость, потому что удары жестоки. Но они также безошибочно точны, и печать на его духовной энергии ломается, выпуская её наружу. Лань Ванцзи облегчённо вздыхает, чувствуя, как она снова разливается по конечностям. — К счастью, печать сделана плохо, — говорит Лань Сяли. — Ты видел, что я сделал? — Да, — говорит Лань Ванцзи и быстро повторяет то же самое для Лань Сяли, снимая его печать. Лань Сяли выдыхает с облегчением, когда его духовная энергия устремляется сосредоточиться на раненом запястье. Этого недостаточно, чтобы исцелить его, но она сможет уменьшить часть боли. — Снаружи двое стражников. Ты берёшь того, что справа, я — того, что слева. Нам понадобится оружие, так что цель — обезоружить их. Лань Ванцзи кивает и ждёт сигнала Лань Сяли. Через несколько минут они вырываются из шатра, одновременно атакуя стражников Вэнь. Потрясение от внезапного нападения заставляет обоих на мгновение застыть с раскрытыми ртами — достаточно, чтобы Лань Сяли успел нанести второй удар. Другой Вэнь реагирует быстрее, быстро вынуждая Лань Ванцзи перейти к обороне, когда выхватывает меч. У Лань Ванцзи нет оружия, и он оглядывается в поисках хоть чего-то, чем можно защититься. Заклинатель Вэнь начинает реветь, что пленники сбегают, и в Лань Ванцзи поднимается паника: эта попытка побега окажется тщетной. Затем меч пронзает грудь Вэня, обрывая его крик. Лань Ванцзи благодарно кивает Лань Сяли, который обезоружил другого Вэня. Лань Сяли наносит тому ещё один удар, чтобы убедиться, что он мёртв, затем подбирает меч павшего Вэня и бросает его Лань Ванцзи. А затем и плащ, снятый с тела. — Второй молодой господин Лань, — говорит Лань Сяли. — Не оглядывайся. Что бы ты ни услышал, ты должен бежать. А теперь — иди! В его глазах — извинение за использование талисмана. Но времени сказать его нет. Лань Ванцзи вскакивает на меч и уносится прочь. Тревога стражи разбудила других заклинателей. Позади он слышит столкновение клинков. С одной неработающей рукой и утраченным преимуществом внезапности Лань Сяли с самого начала оказывается в невыгодном положении. Лань Сяли жертвует собой. Как бы Лань Ванцзи ни хотел надеяться, что тот выберется живым, правда такова: шансы почти равны нулю. У Лань Ванцзи нет времени плакать, он подавляет боль в груди и сглатывает ком в горле. Он должен выбраться, чтобы жертва Лань Сяли не была напрасной, чтобы ни один из трёх других Ланей, которых он привёл с собой, не погиб зря. Лагерь Вэнь просыпается, поднятый стражей, но двигаются они медленно. Многие всё ещё ранены и измотаны битвой у Пристани Лотоса; после поражения боевой дух низок, а Вэнь Чао не из тех, кому до этого есть дело. Лань Ванцзи заставляет себя лететь быстрее, зная, что каждая секунда, которую дарит ему Лань Сяли, слишком драгоценна, чтобы тратить её впустую. Он добирается до барьера и на мгновение замирает, взглядом отыскивая многочисленные слабые места. Как и сказал Лань Сяли, он сделан халтурно, и всплеском духовной энергии по одной из слабых точек Лань Ванцзи разбивает его часть. Лань Ванцзи вырывается наружу, слыша, как за его спиной рушится ещё кусок барьера. Одного удара хватило, чтобы выбить часть, и, возможно, будь у них больше времени, они смогли бы снести всё целиком. Но сейчас всё, что Лань Ванцзи может сделать, — это бежать и пытаться спастись. Ночь дала ему этот шанс и укрытие, так что он должен уйти как можно дальше. Он плотнее запахивает плащ, горло болит. Его белые одежды выделялись бы в темноте. Лань Сяли подумал наперёд. Эти территорие Юньмэн Цзян сравнительно дикие. Здесь мало людей, и большая часть местности — сплошная глушь. Лес тут густой, и даже в своём отчаянном состоянии Лань Ванцзи чувствует следы сильных зверей. Это было бы идеальное место для укрытия. Всё, что Лань Ванцзи может сделать, — молиться, чтобы ни на что не наткнуться. У него нет ни Бичэня, ни Ванцзи, этот меч под ним неустойчив, и, хотя Лань Сяли сломал печать, удерживавшую его духовную энергию, сейчас она нестабильна. Но у него нет времени медитировать и выровнять её. Без колебаний Лань Ванцзи ныряет в лес, надеясь, что густые деревья дадут ему место, где можно спрятаться. Полученная фора не поможет надолго, особенно потому, что Вэни тоже будут на мечах. Но здесь они не смогут как следует летать. Слишком скоро он чувствует, что Вэни следуют за ним, и Лань Ванцзи только начинает обдумывать, как сбить их со следа, когда слышит, как стрела вонзается в дерево рядом с ним. Вэни кричат ему вслед, насмехаются, говорят, что видят его. Наверху блестит металл, и Лань Ванцзи знает: если он поднимет взгляд, увидит там Вэней, пытающихся разглядеть его сквозь листву. Стрела пронзает его ногу, и он срывается с меча; боль кричит во всём его измученном теле. Он сдерживает крик и сразу же вливает духовную энергию в открытую рану. Преследующие его Вэни всё ещё представляют угрозу. Но потеря крови может прикончить его раньше, чем они его найдут. Он должен продолжать двигаться, поэтому тащит себя по земле. Он пытается заглушить боль, пытается сосредоточиться на движении вперёд. Лань Ванцзи снова поднимает меч Вэня, но никак не может встать на него, чтобы полететь. Он использует его как опору, чтобы подняться. В стреле есть духовная энергия, и её вторжение в тело почти так же мучительно, как физическая боль. Всё внутри Лань Ванцзи кричит, что стрелу нужно немедленно вынуть, и он доверяет своему чутью. Он стискивает зубы, скрежеща ими, когда вырывает стрелу. Та ломается, когда он дёргает её целиком наружу, и он видит символы. Они смутно знакомы, и первая мысль — что это часть отслеживающего заклятия. Но боль не даёт сосредоточиться. Он отбрасывает стрелу в маленький ручей и заставляет себя двигаться дальше, ложась на меч и стараясь не порезаться. Стоять невозможно; нога кричит от боли, но лучше боль, чем плен. Лань Ванцзи отчаянно оглядывается, пытаясь найти хоть какое-нибудь укрытие. Ручей слишком мал, чтобы унести его. Вэни сверху и позади. Он продолжает двигаться вперёд, понемногу продвигаясь на мече, пока наконец не падает, больше не в силах удерживать полёт. Он поднимает взгляд и последними силами заставляет меч взлететь в густые ветви деревьев. Лань Ванцзи как может заворачивается в плащ, пытаясь скрыть белизну своих одежд и не дать крови капать с ноги. Без настоящего оружия, раненый, с быстро иссякающей духовной энергией, он исчерпал все варианты. Он стискивает зубы, не желая, чтобы жертва Лань Сяли была напрасной, но не знает, что ещё может сделать. Перед глазами Лань Ванцзи начинает темнеть, и он борется, чтобы не отключиться, зная: если закроет глаза, это может стать концом. Одно лишь падение может его добить. Он слышит движение и не уверен, Вэни это или лесные существа. Но он старается приглушить свою духовную энергию, оставаться тихим и прятаться среди ветвей, даже если из-за этого его нога продолжает кровоточить. Лань Ванцзи не знает, сколько времени остаётся в таком состоянии, отчаянно пытаясь не потерять сознание от боли. Время растягивается, пока он тревожно прислушивается к любым признакам Вэней. Каждый хруст ветки, каждый крик животного, каждый крошечный звук заставляет Лань Ванцзи вздрагивать и настораживаться; он измотан этой постоянной бдительностью, но не может остановиться. Он не может умереть здесь. Если он умрёт, Лань Сяли погиб зря. Лань Сичэнь никогда не простит Вэней. И он никогда больше не увидит Вэй Ина. — Ванцзи! — зовёт знакомый голос. Лань Ванцзи крепко зажмуривается, подозревая ловушку. Как Вэни раздобыли голос его друга — загадка, которую он сможет разгадать в другой день. Сейчас он отчаянно пытается остановить кровотечение из ноги, но чувствует, как его духовная энергия быстро гаснет. Кончики пальцев холодеют, а мысли становятся вялыми. Кто-то хватает его за плечо, и Лань Ванцзи пытается сопротивляться, но затем понимает, что это Лань Чжуган. Облегчение от вида друга ощущается почти физически. Он обмякает в его руках, зная, что теперь в безопасности, даже когда качается на ветке. Разумеется, руки Лань Чжугана удерживают его. — Ванцзи, мы нашли тебя, — голос Лань Чжугана дрожит; Лань Ванцзи никогда прежде не слышал от него такого. — Пойдём. Твой молодой господин Вэй ждёт тебя. — Вэй Ин? — повторяет Лань Ванцзи, не уверенный, правильно ли расслышал. — Тише, да, береги силы. Ты можешь идти? — спрашивает Лань Чжуган, бросая взгляд на его ногу. Он хмурится, затем кладёт ладонь на рану, передавая ему духовную энергию. Лань Ванцзи закрывает глаза, когда часть боли отступает. Но Лань Чжуган слишком быстро останавливается, и даже в нынешнем состоянии Лань Ванцзи понимает, что Лань Чжуган истощён. — Давай. Тебе нужен лекарь. — Лань Чжуган не ждёт ответа Лань Ванцзи. Он даже не делает вид, что помогает ему идти. Вместо этого он закидывает его себе на спину, взбирается на меч и взмывает так быстро, как только может. — Держись, хорошо, Ванцзи? Не засыпай. Оставайся со мной. Пожалуйста. Лань Ванцзи удаётся выдавить «м-м», пока он пытается крепче обхватить Лань Чжугана. Он чувствует, что нога всё ещё кровоточит, пачкая Лань Чжугана, окрашивая его белые одежды. Но остановить кровь он не может, как бы ни старался. Его последняя связная мысль — что он надеется: Лань Чжуган успеет вовремя, чтобы не принести Вэй Ину его труп. — Простите, — хрипит он, прежде чем потерять сознание, больше не в силах выдерживать боль.