По волчьим законам

      Лёня сидит на верхней ступени крыльца и подставляет и без того успевшее покрыться конопушками лицо под солнечные лучи. Глаза щурит, в носу уже щекочет, как чихнуть хочется, но не отворачивается: слишком кайфово пригревает. Лето вообще удачное, погода шикарная, да и вокруг здорово, куда ни глянь: густой лес, чистый воздух, птицы щебечут (разве что в пять утра громкость бы убавили, а так ничего), дымом от мангальчика пахнет — это он развел Дениса на нормальный вечер с пивом и шашлыком, как раз ребята из стаи подтянуться должны. Идеальный мальчишник. Ну и ладно, что с оборотнями. Главное, что против жареного мяса не возражают, а то как-то Денис ляпнул, что в волчьей шкуре они, ясен пень, свежатинкой не брезгуют, мозг, мол, иначе на это смотрит — по-звериному.       Впрочем, к звериной части своего мужика из ожившей эротической фантазии Лёня давно привык. Ровно с тех пор, как помаялся без него в городе, поскучал, а затем прикинул, как дела организовать, и перешел на удаленку — очень буквально, учитывая неблизкий путь от города до избы Дениса. Если сложить все плюсы и минусы, то первых гораздо больше, когда твой любовник умеет перекидываться в теплого, пушистого и громадного волка. Саня, один из «старичков» стаи — считай, зам. Дениса, — говорит: выгодно, когда и мужик в доме, и питомец. Вожаковского леща не отхватил за подобное только по большой дружбе и за то, что однажды Дениса спас. Как? История умолчала, оба сказали: давно было, нечего и вспоминать. Лёня настаивать не стал, вряд ли что-то приятное, но пометку сделал однажды все-таки под шумок расспросить — и лучше, видимо, Саню.       Со стаей в принципе проблем удалось избежать. Приняли, нос не воротили. Мол, раз вожак привел «самочку», пометил — значит, теперь член стаи. Влад, правда, из новичков, который косо поглядывал еще по зиме, в первое здесь Лёнино появление после той заварушки с Бизоном, дольше держал с Лёнчиком нейтралитет. Видимо, ревновал — не в том плане, что на Дениса глаз положил (хотя Лёня по перваку и переживал чуток), а скорее в том, что внимание так или иначе перекинулось на чужака, который даже и не волк — так, человечишка. Но даже Влад потеплел, так что шашлычки в сугубо мужской компании обещали быть отменными.       Лёня прислушивается, как в траве возле крыльца наяривает кузнечик, стрекочет. Настоящие звуки природы. Еще бы на реку сходить, но тут только озеро, да и то полчаса ходьбы, а потому как лесное, то прогревается не ахти, жопу морозить разве что, но можно с охотки. И после охоты. Лёня ждал однажды, когда стая набегается в лесу, а потом все к ночи пошли купаться. Последующая неделя с соплями и простудой стала как бы расплатой за отменный отдых.       Облако закрывает собой солнце на короткий миг, а когда лучи снова льются по лицу, Лёня не терпит и чихает — кажется, птицы с огромной березы за забором сорвались от испуга. Вот она, силушка богатырская.       — Будь здоров! — кричит Денис, явно усмехаясь. — Дом не сдуй, поросенок.       — Вообще-то, в сказке волк дома сдувал, а не поросята, — поправляет Лёня, сощурившись смотря в сторону Дениса.       — Ну, волк тут я, так что методом исключения ты поросенок, — издевается тот, обмахивая куском какой-то картонки угли в мангале.       Иногда Лёня еще удивляется тому, как помимо более жесткой, волчьей стороны, у Дениса имеется и такая вот, пушистая, как он ее окрестил. Денис говорил: брехня, ты просто привык и слишком разбаловался. Обещал за ремень взяться.       Взялся, кстати. Лёне понравилось, хотя краснота с задницы еще два дня не сходила, все-таки понятие «с легонца» по их с Деном меркам разное. Следующий раз повторили уже без ремня, правда — руками, только лапищи у Дениса тоже в размерах не хилые. Но… с волками жить, по-волчьи выть.       Спрыгнув с крыльца, Лёня подкрадывается к Денису и пытается напрыгнуть со спины, но тот — еще бы — реагирует молниеносно и, перехватив Лёнчика поперек пояса, валит на траву, прижав собой сверху.       — Доиграешься… поросенок, — понизив голос, рычит Денис. Цапает за губу, зализывает тут же и лишь затем целует. — Выпорю за неповиновение вожаку, — обещает он, прежде чем подняться и подтянуть за собой Лёню.       — Звучит как прямой намек к действию, — шаловливо подергав бровями, отвечает Лёня и шлепает Дениса по крепкой заднице, аж в руке рикошетит. Вольность, конечно, но должна же быть выгода в том, что ты пара самого вожака.       После прихода парней волчий мальчишник затягивается до наступления сумерек. Лёня, наевшийся и напившийся, начинает зевать, так что постепенно стая разбредается, попутно получив указание от Дениса по поводу следующей вылазки на охоту.       — Красиво здесь все-таки, — мечтательно произносит Лёня, запрокинув голову и глядя в ночное небо. Здесь, вдали от города и тонн мегаватт электрического света, звездное небо как на ладони. А еще луна будто ближе и крупнее.       Денис, как раз вернувшись из избы, встает за спиной, сжимает Лёню в охапку, упирается головой ему в макушку и говорит, явно с намеком:       — Полнолуние скоро.       — Мне все еще кажется, что ты меня разводишь, и нет у оборотней повышенного либидо из-за полной луны, просто кто-то тут волчара похотливый, — лягнув Дениса локтем в бок, бурчит Лёня.       В ответ же похотливый волчара только кусает его за загривок — не больно, но весьма ощутимо, опять помечает, никогда повода не упустит свою территорию обозначить, — а затем разворачивает и, закинув на плечо, уносит в дом.       — Эй!       — Молчать. — И шлепок по жопе. — Вожак слово не давал.       — Вожак нарушает мои конституционные права так-то, — в шутку возмущается Лёня, а сам уже дуреет от накрывшего его запаха Дениса, который становится острее из-за возбуждения: нотки дыма, дикости, похоти и травянистой горечи на закуску.       Каждый раз крышу сносит, ровно как у тех домиков из сказки про поросят.       А звезды — их Денис с лихвой обеспечит, залюбив ночью Лёньку страстно.       Воистину по-волчьи.

* * *

      — Я еду с тобой, — с ходу отвечает мне Денис, едва сообщаю, что собираюсь на пару дней в город с целью решить несколько рабочих вопросов, а заодно увидеться с семьёй и друзьями.       Помню, как и те и другие отреагировали на известие о моем переезде к Денису в лесной дом. Нет, о том, что я гей, все прекрасно осведомлены. А вот факт, что ради партнёра я решил изменить место жительства, действительно всех поразил. Никогда не был приверженцем загородной жизни, типичное дитя мегаполиса. И тут вдруг фактически деревенская жизнь. И это я ещё чуть приукрасил, дав в качестве координат тот самый, ближайший к лесу дачный поселок. Узнай мои близкие, что я живу в лесу на территории оборотней, наверное, посмеялись бы, посчитав неудачной шуткой. Или же вызвали мне санитаров.       — Ты ведь не любишь город и долго находиться с людьми, они тебя напрягают, — напоминаю я, закрывая ноутбук (да, тут есть интернет, а вы думали, оборотни совсем дикари? Нет).       Денис и правда особо не поменял вкусов и предпочтений относительно образа жизни. Впрочем, я прекрасно понимал, кого выбрал в спутники жизни — настолько хорошо, что ради него поменял себя, что, впрочем, оказалось в процессе не так уж и дурно. Я даже получаю удовольствие от отсутствия соседей, шума и прочих «прелестей» большого города. Не говоря уже о том количестве удовольствия, которое дарит мой красивый, сильный и горячий волчара.       — Не отпущу тебя одного и точка, — заявляет Денис, хмурясь. Ой, напугал.       — Боишься, что сбегу, что ли? — щурюсь на него с подозрением. Но он кремень. Стоит возле меня, руки на груди скрестил, еще и рубашку закатал до локтей: знает, зараза, что у меня слабость к его рукам. Но терплю, изнываю постепенно.       — Ты ведь знаешь, что я все равно найду. — И не улыбается, будто и впрямь угрожает, но только вот не мне уж, я тоже в курсе его слабых местечек. Знаю, как верно почесать этого волка за ушком.       Поднимаюсь из-за стола, подступаю к нему, облизываясь, и буквально самыми кончиками пальцев медленно «шагаю» от ремня его джинсов вдоль линии пуговиц к груди, торчащей из воротника.       — Хочешь поиграть в волка и кролика? — шепчу, подтянувшись губами к уху Дениса.       — Хочу, чтобы ты не напоролся в городе на проблемы. Поэтому один не едешь, — вновь совсем без шуток произносит он. Блин, даже скучно.       В общем-то, я вовсе не против, даже весьма «за», чтобы Денис сопровождал меня. Он лишь раз виделся с моими родителями, забирая с вещами из дома в день переезда. Я тогда, к слову, впервые увидел Дениса за рулем, отчего чуть сразу в машине и не набросился на него. Хотя… набросился, если быть откровенным. Однако пришлось терпеть до дома. Это не был мой первый опыт секса в машине, но определенно первый удачный.       — Будешь меня опекать и хвостиком плестись? — подначиваю я, намереваясь распалить моего почему-то сегодня на редкость холодного мужчину. Закидываю руки Денису на шею и трусь об него, как стриптизерша о пилон.       Внезапно подлетаю вверх, поддерживаемый под задницу. Обвиваю ногами Дениса за пояс и жду своего «наказания» за непослушание, аж в штанах жарко становится.       — Хвостиком, именно так, — подтверждает Денис и уносит меня в спальню.       К вечеру выезжаем пораньше. Я и сам умею водить, но Денис не спрашивает и садится за руль — как понимаете, уж я точно не возражаю. Сумка с вещами на пару дней лежит на заднем сиденье, притом Денис взял отдельно свою поменьше, не ответив — зачем. Я пошутил, уж не свежее ли там мясо, и что в городе в магазине его завались, но когда в ответ на меня зыркнул волчий желтый взгляд, а потом чуть прорычавщий Денис залепил мой болтливый (сугубо по его мнению) рот кусачим поцелуем, то все прочие шутки и вопросы быстро из головы выветрились. Ну надо, так надо, пусть везет, таинственный волк.       Останавливаемся в той самой городской квартире Дениса, куда он меня буквально, хоть и чужими руками, силой притащил в мой побег из леса. Давно было уже, кажется, и вспомнить приятно. Наверное, кто-то бы диагностировал у меня нечто вроде стокгольмского синдрома, но это неправда. За Денисом я сам побегу хвостиком, если позовет — только я его этим знанием не балую, чтобы не возомнил лишнего.       Созвонившись с мамой и предупредив, что завтра приду на обед к двум, отключаюсь и бегу в душ к Денису — и подумаешь, что не звал. Будто я не в курсе, как он будет рад. А еще порычит для проформы, но его настроение уже могу по звуку считать. И то, что встречает меня в ванной, звучит определенно, как брачный зов самца.       Утром просыпаюсь по будильнику: перед сном мы немного… окей, вру, конечно — очень лихо порезвились с Денисом, примерно повторив наш первый страстный секс в этой квартире. Я надеялся на добротную звукоизоляцию, иначе простите, господа соседи, но если бы вас трахали, как меня — полагаю, вы бы и не так голосили. Даже если соседи будут жаловаться, я — определенно нет. Задница не особо ноет даже, привычна к таким нагрузкам теперь, поэтому вылезаю из уже одинокой постели и топаю в направлении кухни.       — Бляха, Денис! — выругиваюсь я, когда в меня, едва вхожу в помещение, утыкается мокрый волчий нос. — Предупредил бы хоть. — Сердце от перепуга стучит, такое себе с утра удовольствие. И что вообще за ролевые игры? — Может, обернешься обратно? Я по-волчьи не разговариваю пока.       Шагаю к кофеварке и включаю, заполняя кухню жужжанием и ароматом молотых зерен.       — Ну? — треплю Дениса по мягкой снежно-серебристой макушке. В образе волка он, конечно, не менее красивый, чем в человеческом облике. — Так и будешь с шерстяной жопой ходить?       Он кивает и облизывает мне бедро у самой кромки боксеров.       — А к родителям? — настораживаюсь я и слышу в ответ явно недовольный скулеж, мол, давай ты один, потому что твоя мать явно на меня запала и постоянно пытается пощупать то за бицепс, то за задницу.       Каюсь, маман действительно дама любвеобильная, а Дениса так и вовсе заобожала с первых минут. До меня как-то не сразу дошло, что действительно есть нечто в Денисе от молодого отца, вот она и запала мгновенно на зятя (это маман так назвала его, не я, но мне, к слову, очень понравилось). В итоге Денис заявил, что меня он, конечно, любит, и мать моя — женщина очаровательная, но принимать ее следует крайне дозированно. Так что я понимаю суть его протеста.       — Ладно, ясно всё с тобой, предатель, — бубню, но без обиды. Я не из тех, кто считает, что вместе с партнером ты автоматически принимаешь всё его достопочтенное семейство. — К друзьям, полагаю, тоже не пойдешь вместе со мной?       Денис опять произносит свое недовольное «оууу», а я глажу его по голове, пока он ластится и периодически снова облизывает мне то коленку, то бедро. Он вообще в обличии волка будто нежнее, что ли, прям пес ручной.       — А кто обещал хвостиком за мной ходить? — припоминаю, опустившись на корточки, и уже обнимаю Дениса за пушистую шею. Я, впрочем, тоже не могу устоять перед его звериной стороной, так и хочется эту мягкую моську потискать, с детства любил собак покрупнее. Мечты сбываются, видимо. — Как следить-то планируешь?       Денис фыркает в стиле: «А если подумать?».       — Серьезно? Ты потащишься со мной в облике волка? — догадываюсь и по его сверкнувшим глазам понимаю: правда. — Денис, ты не собака, вообще-то, ты натурально выглядишь как волк. Давно в зеркало не гляделся?       Поднимаюсь обратно на ноги, встаю в позу «руки в боки» и пристально смотрю на Дениса сверху вниз, хотя в нем роста в холке, как если бы крупная хаски выросла еще в полтора раза. Представили? Вот-вот.       — И не рычи на меня, — огрызаюсь в ответ, отталкивая его морду. — Как ты себе это представляешь? Шагаю я такой, а за мной следом волк, да?       Денис резко выбегает из кухни, цокая когтями по плитке, и через полминуты несется обратно, держа в зубах настоящий поводок! Ах вот он что, значит, в сумке прятал. Уж лучше бы там был набор секс-игрушек. Впрочем, кто сказал, что это не одна из них, но выглядит убедительно.       — Да ну брось, — хмыкаю я, когда Денис тычет мне в ладонь ошейником. Он нетерпеливо то ли скулит, то ли слегка рычит. И я сдаюсь, беру поводок. — Ролевуху захотел? Мог бы нормально попросить, — подкалываю и подставляю к его морде ошейник, куда он юрко пролезает. — Ну ты псина.       Кусь! Прям за ляжку прихватывает зубами.       — А в туалет мне тебя тоже на улицу выводить? — стебусь дальше, поражаясь тому, что банальный собачий аксессуар и правда смягчает образ, низвергая грозного вожака оборотней до игривого хаски-переростка. — Знаешь, мы, конечно, очень близки, но не уверен, что я готов к зрелищу, как ты, подняв лапку, писаешь на дерево.       Ржу, а Денис, вредничая и разыгравшись — ну точно пес! — цапает меня за пальцы и подскакивает. Ой, видели бы его парни из стаи, кто-то бы авторитет потерял, не иначе.       — Ладно, Мухтар, погоди, я оденусь, пойдем делать собачьи дела и распугивать местных чихуяхуёв на площадке, — смеясь, я шагаю в комнату за одеждой, а вдогонку обещанным хвостиком мой волчара.       И за что мне такое счастье?..       Люблю его.

* * *

      Слышу шорох возле палатки, а из-за горящего костра по боковушке пробегает большая тень. Закрываю книгу и выныриваю наружу. Денис, наконец набегавшись, стоит возле огня в человеческом облике, уже успел обратиться. При мне особо старается этого не делать: не то чтобы я как-то боялся или нос воротил, нет, просто до сих пор непривычно и странно как-то. А кому бы так не казалось? Одно дело знать, что твой мужик — оборотень, другое — видеть процесс обращения. Я вроде бы киношками к такому приучен, тем более я триллеры и ужастики всякие люблю, но опять же: реальность далека от кино. Да и я не Белла Свон (к слову, я всегда был тим Джейкоб, наверное, неспроста). Впрочем, все лишние мысли отодвигаются на второй план, потому как Денис преспокойненько маячит голышом. Вы же не думали, что оборотни по всем удобствам, перекидываясь в человека, сразу в одежде оказываются? А вещи Денискины, заранее собранные и взятые из дома, лежат в палатке.       — Ничего не отморозишь? — шучу я, окончательно выбравшись из палатки.       Шагаю к Денису, и он тут же сам первым подтягивает меня к себе, так что впечатываюсь ему в голую грудь.       — Фу, псиной воняешь, — нарочно кривлюсь я, а сам веду носом по коже под ключицей, хотя волком и правда пахнет.       Вместо ответа Денис шлепает ручищу мне на задницу и прикусывает шею, чуть рыча. Вот зверюга.       — Вернемся, в баню сходим, — говорит он, не забывая, тем временем, жамкать мой зад.       — Одеться не желаешь случаем? — вопросительно выгибаю бровь и гляжу на него снизу вверх. Ветер в лесу едва чувствуется, да и конец лета совершенно не намекает на наступление осени, продолжая радовать теплом. Однако время за полночь, да и всякая летающе-кусающая приблуда только и ждет момента, как бы отведать сочной человеческой крови.       — Желаю случаем раздеть и тебя, — понизив голос до эротичной хрипотцы, шепчет Денис и, сжав в пятерне на затылке волосы, оттягивает мне голову назад.       Присасывается к открытому горлу, того и гляди вопьется. Нет уж, вампиры не по моей части, я хочу живого и горячего мужика возле себя. Вот как Денис сейчас, даже голым он пышет теплом — впору с костром соревноваться. Знаю, что причиной тому полнолуние, у него и у ребят из стаи волчья кровь кипит, все самое животное просыпается. Короче, не шутил-таки Денис и про повышенное либидо, и про звериную страсть. Испугался ли я, столкнувшись с этим не таким уж побочным эффектом? Нет, конечно. Верещал как девчонка: в восторге, в предвкушении, но в основном из-за того, что Денис драл меня и в хвост и в гриву. Наутро после этого в первый раз, конечно, отходняк был знатный, даже с кровати слез лишь к вечеру. Но не жалел и не ныл. Может, я извращенец со склонностью к более жестким утехам, а может, это вот такая она коварная — любовь. Так что новое полнолуние я уже ждал в некотором нетерпении и с усиленной подготовкой, устраивая Денису сексуальную голодовку за пару дней до.       — Парни уже разошлись, надеюсь? — интересуюсь, когда губы Дениса мусолят мое ухо, а ладонь уже прошмыгнула за край шортов и теперь без всяких препятствий с наслаждением мнет левое полужопие.       — Да, разбежались по домам. Тем более я предупредил, что сегодня мы ночуем в лесу, — поясняет Денис, без стыда и зазрения расслабляя меня пальцами.       Я практически висну у него в руках, стараюсь слишком уж откровенно не отклячивать зад, но избегать искушения сложно. Потому волевым решением шлепаю его по руке, заставляя вынуть ту из моих штанов.       Денис рычит, носом выдыхает на меня горячий воздух, радужки в темноте желтеют. Завелся и бесится, что не даюсь так сразу. А у меня от такого его взгляда и настроения ноги подкашиваются. Тяну Дениса в палатку и даже молнию не успеваю закрыть — впрочем, мы тут одни, если не считать комаров, — как лежу, прижатый крупным телом Дениса. Целует меня абсолютно по-хозяйски, не терпя каких-либо возражений (будто они могут быть, хах), и одной рукой раздевает. Сначала стаскивает шорты — белье я предусмотрительно не надевал, затем, лишь на миг оторвавшись от моих уже припухших, судя по ощущениям, губ, снимает футболку. Кидает куда-то за голову, а затем буквально с лёту лезет пальцами в задницу, спешно и напористо растягивая.       — Можешь сразу вставить, — успеваю пролепетать я между поцелуями. А после чувствую, как Денис пристраивается и толкается внутрь, отчего я машинально с шумом выдыхаю.       Понимая, что стены палатки нисколько не сбавляют уровень издаваемых нами звуков, я, однако, плюю на всё, даже если мои стоны и крики эхом отражаются в ближайшем поселке — их проблемы, приличные люди в такой час спать уже должны. Денис время от времени совсем нечеловечески рычит и покусывает шею, инстинктивно помечая. Один раз даже ойкаю, чувствуя боль. Денис, остановившись, пялится — глаза шальные, горящие, желтые, как блин полной луны, — извиняется коротким, но виноватым «прости», тут же перекатывает меня на живот и берет сзади, после чего упирается носом в холку и лишь полизывает вспотевшую кожу.       Даже в обычное время выносливость Дениса куда выше моей, так что сегодня, чтобы растянуть удовольствие, прошу перерыв после второго захода — я и после первого-то был уже наполовину ухайдоканным. Денис соглашается, целует меня заметно мягче, не так запальчиво, лезет в сумку за водой и выхлебывает почти половину. Я как завороженный дурак слежу, как двигается кадык, когда он глотает, как несколько капель стекает по горлу и падает на грудь — так и тянет слизать, но терплю, ведь знаю, что и Денис тогда волка вновь выпустит на волю. Когда я тоже утоляю жажду, Денис укладывает меня себе на плечо, обнимает и накрывает нас вдвоем одеялом по пояс.       — Сильно устал? — заботливо спрашивает он, поглаживая по руке.       — На один круг еще точно хватит, — хорохорюсь, но быстро добавляю: — Но только после передышки.       Денис усмехается и, наклонившись, чмокает в лоб. Такой контраст в сравнении с тем, что он вытворял со мной каких-то пять-десять минут назад.       — От пары вожака я другого и не ожидал, — с улыбкой заявляет Денис.       — Кстати, а правда, если укусить человека в полнолуние, то он превратится в оборотня? — внезапно задаю вопрос, на который меня надоумил недавний разговор с Володей, третьим по старшинству в стае после Дениса и Сани — его так называемого зама. Разговор с Володей был больше шуточным, но брошенная невзначай фраза «Только не давай Денчику сильно кусаться, а то с нами начнешь на луну выть» заставила меня задуматься.       Денис вздыхает. Слишком серьезно. Я даже напрягаюсь.       — Есть такое поверие. Так что скорее правда, чем нет. Хотя лично я таких не встречал, и парни из стаи тоже, — признается Денис. Задираю голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Довольно расслабленное, брови не хмурит. Значит, можно продолжать разговор.       — То есть гипотетически, если ты меня взаправду укусишь, то я обращусь? Или тут какой-то особый ритуал требуется? — любопытствую дальше.       — Нет, лишь укус. До крови, сильно, чтобы волчий яд попал в тело. Это сродни заражению. У того, кого укусили, наблюдается сильный жар, тошнота, болезненная ломота в теле, человек бредит. С высокой вероятностью жертва умрет, так что шанс невелик. Мало кто пригоден для волчьего гена.       Я сглатываю. Звучит впечатляюще, но чуток жутко.       — А ты? Ну… ты никогда не рассказывал, как стал оборотнем, — говорю я. Хотя, в общем-то, и сам не лез на эту территорию. Денис априори был для меня волком с тех пор, как я узнал его тайну. А вот о природе его сущности глубоко не задумывался. Фактически до нынешней ночи вопросом не задавался в принципе.       — Все в стае такими родились. Нарочно никого не обращали. Мои отец и дед тоже умеют перекидываться. Точнее, теперь только отец, дед уже умер. У Сани, например, ген перешел от бабки на отца, затем на него. Но чаще обращаются мужчины.       Денис усмехается.       — Лара, Санькина жена, считает, это потому, что все мужики — кобели.       — А как же тогда появились первые оборотни? — любопытствую, потому как тема увлекает. Познавательный, однако, у нас выходит таймаут между полуночными спариваниями.       — Ну… это уже скорее легенда, — делится Денис. — Изначально первые особи появились якобы действительно от укуса волка. Выжившие, кто усвоил и принял волчий ген, смешав с человеческим, начали обращаться. А затем передавали эту способность по наследству. Так мне дед рассказывал еще в детстве, — вспоминает Денис, а после перекатывается набок и пристально глядит мне в глаза. — А ты что, волком хочешь стать? Откуда такой интерес вдруг?       — Ну, знаешь ли, когда живешь с оборотнем, как-то логично иметь подобные вопросы, — я усмехаюсь. Обнимаю Дениса поперек пояса, закидываю поверх его ног свою под одеялом. — И может, я тоже в стаю хочу.       — Ты уже часть моей стаи, Лёнь, — крайне серьезно заявляет Денис, отчего у меня по спине пробегают приятные мурашки.       — Но я же человек. А если ты… — мнусь, потому что не нравится мне внезапно нагрянувшая в мозг мысль, о которой тоже как-то раньше не думал. — Сколько живут оборотни?       — Как обычные люди. — Ответ Дениса меня вмиг успокаивает. Значит, не случится так, что я по его меркам живу слишком мало, совсем стало бы невесело. — А что? Переживал, что состаришься быстрее меня?       Пихаю Дениса в плечо, когда он ухмыляется. Не смешно, блин. Я ж правда забеспокоиться успел, хоть и сам себе нафантазировал.       — Обойдешься, я тебя на тринадцать лет моложе, так что не надейся даже, что я первее морщинами зарасту, — бубню в ответ.       Денис резко прижимает меня и смачно целует в лоб, словно говорит: эх ты, дитя несмышленое еще. Но от этого жеста мне так тепло и комфортно, что просто растворяюсь в его крепких, сильных руках.       — Вот если бы ты был вампиром, — продолжаю и слышу, как Денис тихо хмыкает, — то ради тебя я бы, конечно, обратился, ну, чтобы не стареть, а тебе не пришлось хоронить меня старенького, а затем страдать над моей могилой. А раз ты стареешь, как обычный человек, то лучше ничего не менять, да? — ерзаю в его объятии и гляжу вверх. — Ты же не обидишься?       — Лёнь, даже если бы я действительно был в силах тебя обратить, я бы этого делать точно не стал. Это опасно. А я ни за что не рискну твоей жизнью ради неясного результата, — без всяких шуток заявляет Денис, глядя мне в глаза. — Я люблю тебя и выбрал своей парой, несмотря на то, что ты человек. Ты — моя стая и моя семья.       — Помню-помню, либо любить, либо убить, — повторяю как-то сказанные Денисом слова. — Никуда, короче, от тебя не деться теперь.       — Жалеешь? — уточняет Денис, водя широкой ладонью по спине от самых лопаток до задницы.       — Неа, — без сомнений в то же мгновение подтверждаю я, притираясь к Денису с очевидным намеком на продолжение. За разговорами я уже достаточно набрался сил и остыл. — Если только о том, что не встретил тебя раньше.       Сыто и довольно проурчав, видимо, в знак согласия, Денис без слов заваливает меня на спину и закрывает собой обзор, так что я едва успеваю заметить в просвете палатки желтый бок полной луны в небе.