Исцелованный Солнцем |

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Хэнк чувствовал, что грядут тяжелые времена. У него был скверный характер. Возможно, это было врожденное — еще в школе учителя вздыхали, глядя на его вечно сведенные брови и привычку отвечать на замечания язвительным "понял, принял". Но если в детстве это было просто неудобной чертой, то с годами стало оружием, которым он отгораживался от мира. Сегодня утром он проснулся с ощущением тяжести в груди, будто проглотил ком земли, больший чем мог позволить себе. Кофе, обычно горький и обжигающий, казался пресным, словно вода. Даже сигарета, первая за день, не дала привычного удара никотина — только пепельный привкус на языке. Эбби, его напарница, уже ждала в машине. Она была одной из немногих, кто терпел его — возможно, потому что за двадцать лет службы видела и не такое. Или просто потому, что сегодня был ее последний патруль перед пенсией. — Ты выглядишь, как будто тебя всю ночь пинали, — бросила она, когда он грузно опустился на сиденье. Хэнк хмыкнул, но не ответил. Вместо этого потеребил створку рубашки — пуговица, которую он застегивал каждое утро, сегодня отлетела при первом же движении. Мелочь. Но почему-то важная. Радио трещало рутинными сообщениями: пьяная драка на 5-й авеню, подозрительный предмет у метро, сбежавшая собака. Ничего, что предвещало бы катастрофу. Но когда они проезжали мимо заброшенной заправки, Хэнк непроизвольно сжал руль. Там, где раньше висел ржавый знак, теперь зияла пустота — кто-то снял его, оставив лишь торчащие болты, похожие на обломанные зубы. — Что-то не так? — Эбби скользнула взглядом по его рукам, мелко дрожащим от напряжения. — Нет. — Но он чувствовал. Воздух пах, грозой, хотя ночное небо было ясным. Рация временами захлебывалась тишиной, будто кто-то глушил сигнал пока они разрезали тьму улиц от одного конца города до другого. Даже часы на приборной панели отставали на пять минут — а он точно помнил, что сверил их в начале смены. Эбби что-то говорила про планы на пенсию, но Хэнк не слушал. Вместо этого он провел пальцем по стволу пистолета. Что-то назревало. И он ненавидел, когда был прав. К часу ночи когда смена только начала казаться такой же как и предыдущие, хлынул ливень. На очередном повороте, у самого выезда в город, в свете фар, они увидели мигалки ГИБДД. Авария. Сотрудники в жёлтых жилетах оцепили участок дороги машинами. Они объехали затор и буквально в десяти метрах заметили странный стиль вождения. В какой-то момент прямо перед ними, вильнув на мокром асфальте, чуть не ушла в кювет гражданская машина. Очевидный повод для проверки. Хэнк, как и сказано в предписании, мигнул дальним светом. В штатном режиме они остановились на обочине. Выходить из патрульной машины совсем не хотелось: лужи, грязь и мелкие листья тут же прилипли к его ботинкам, стоило только открыть дверь. Эррор сидел неестественно, почти болезненно прямо, его руки лежали на руле, словно вылепленные из холодного камня. Он видел форму. Его страх был чистым, беззвучным ужасом, который он давил упрямством в себе годами. Эррор, одетый в дешевую куртку, надетую поверх штатной серой толстовки Пансиона с вышитым номером на груди запахнул ее чуть глубже в прочем это был не сильно действенный жест. Хоррор, сидящий рядом, не мог не видеть: его друг был на грани. Фаланги Эррора были натянуты так сильно, что тонкая кожа на руле рушилась, издавая сухой, почти неслышный скрип. Мелкая, как рябь на воде, дрожь била его пальцы. Из-под ворота толстовки выглядывали тончайшие, насыщенного сине-голубого цвета нити магии. Они пульсировали, как вены, хорошо видимые в темноте. Эррор начал дышать глубоко и через пару секунд повернул в его сторону голову. Его лицо было напряжено, в шее виднелось болезненное напряжение: нити магии мерцали с меньшей амплитудой, а затем замерли вовсе, откликаясь на глубокий, тщательно сдержанный вдох хозяина. — Молчи. Я разберусь. — Хоррор оставался спокойным и внимательным. Он лишь кивнул. Хэнк подошел, потребовал документы. Эррор, словно дернув за невидимую нить, слишком быстро, протянул водительское удостоверение. Документы были чистыми, но движения — патологическими. Хэнк пробормотал что-то про превышение скорости, но его взгляд, скользнув по Эррору, внезапно, липко задержался на Хорроре. Хэнк увидел не просто рану, но невозможность. Половина черепа была разорвана, и там, где должен был быть скелетный покров, зиял глубокий, чернильный провал. Этот провал не был пуст; он был заполнен сгущающейся, пульсирующей магической чернотой, которая, казалось, засасывала свет. Края кости вокруг этого провала были истерзаны, острые, как осколки льда, покрытые пятнами древней, фантомной крови. Ему так показалось. Это была травма, с которой нельзя жить. Это был ходячий мертвец, помеченный знаком, который Хэнк знал. В этот момент Хоррор почувствовал себя так, будто его кожа стала тоньше бумаги, и каждый нервный узел был натянут. Внимание, направленное прямо на его голову, было физически болезненным, словно игла, скользящая по кости. Его глаз напрягся, отражая резкое, животное неприятие. Хэнк продержал документы в руке дольше обычного, его пальцы онемели. Он вернул их. Его голос был неожиданно мягок, почти равнодушен. — Езжайте. И сбросьте скорость.— Эррор только кивнул, сунул в карман куртки карточку и нажал на газ. Его внешнее спокойствие чуть не треснуло: он забыл выдохнуть. Хоррор видел мягкий свет, как нити голубоватые искры магии, которые только что замирали, вновь запульсировали под курткой Эррора, но уже с облегчением, а не со страхом. Хэнк вернулся за руль безуспешно пытаясь стряхнуть воду с обуви. Его взгляд был пуст. В голове пульсировала мысль: С такими ранами не живут. Он достал свой второй телефон — его черный ход в мир теней. Короткое sms: «Он в городе.» На номер единственного сохраненного контакта. Всю ироничность ситуации он понял только сейчас и размытые формулировки от Кошмара; — «Ты сразу поймёшь...» — Обрели только что новый смысл. Хэнк опустил телефон обратно, прижимая лоб к прохладному пластику. — «И за эту херню мне даже не платят!» — эта холодная, циничная мысль была единственным, что давало ему сейчас опору. Радио молчавшее все это время взорвалось голосом диспетчера; Код Тридцать пять, повторяю код тридцать пять! На углу Франклин Сто двадцать. Фрэнк чертыхнулся набирая скорость выходя на линию обгона гражданского автомобиля. Это была перестрелка.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Они ехали сквозь ливень еще какое-то время, наконец лес и молнии сменились рядами домов с идеальными зелёными газонами, по бокам трапинок были припаркованные машины разных марок и размеров. Городской асфальт был мягким и Хоррор выдохнул с облегчением когда гул сменился мягкой вибрацией. Эррор говорил тихо, его голос был ровным, но Хоррор видел, как толчками пульсируют тонкие вены на тыльной стороне его кистей. «Контроль на грани срыва», — диагностировал Хоррор. Он чувствовал, как воздух в салоне наполняется тяжелым, металлическим привкусом сдерживаемой магии. — Приехали.— Сообщил Эррор, паркуясь на темной, тихой улице. Оши вышел. Шагнул на крыльцо. В свете фонаря было видно, как капли ливня испаряются с его костей, не успев коснуться их, — признак крайнего нервного истощения. Движения Эррора были неестественно точными, как у сломанного механизма. Его взгляд скользнул к тайнику под подоконником — место, которое должно было быть безопасным ощущалось как ловушка. Он выудил ключ. Внутри дом пах уютным, старым деревом, книгами и растворимым кофе — аромат, который был слишком нормальным, слишком резким контрастом с запахом сырой земли и тлеющих нитей чужой магии, которые принесли с собой беглецы. Это было вторжение. Их встретила темнота и тишина, густая и бархатистая, как омут. Оши не стал шарить руками по стенам в поиске выключателя — он будто знал, куда надо идти. — «Может, он хорошо видит в полутьме?» — промелькнуло в голове Хоррора. Потому что он сам не мог ориентироваться в помещении вообще. Все, что он сделал, это закрыл дверь и прижался к ее полотну, позволяя свету с улицы отсекать его собственную тень. Эррор, словно манекен, аккуратно сбросил куртку и повесил ее на крючок у двери. Он метнулся к угловому шкафу. Включил торшер, и теплый, неестественно золотой свет залил комнату. Гостиная была просторным, светлым, открытым помещением. Напротив входа, спинкой к нему, стоял широкий, невероятно мягкий, бежевый диван, направленный прямо на грубо сложенный каменный камин. Рядом — кофейный столик из светлого, полированного дерева. С левой стороны от дивана стояла угловая лестница на второй этаж с права от лесницы уголок с мягким креслом и столиком, на нем лежала книга кто-то недавно сидел кресле наслаждаясь историей. Справа от дивана, через арку, открывалась светлая столовая-кухня со столом на шесть персон. Всё было выполнено в светлых, воздушных тонах, а большие панорамные окна, скрытые сейчас шторами, выходили на задний двор. Хоррор, отклеившись от двери, подошел ближе, касаясь мягкости дивана, словно проверяя, не является ли это иллюзией. В этот момент его окликнул Эррор. — Снимай форму. Нужно переодеться, а это сжечь. Никаких следов не должно остаться, — его интонации были приказными, тон — ровным. Хоррор, осматривая одежду, коротко взмахнул рукой в знак "Понял". Эррор зашипел, его глаза сузились. — Говори. Не жесты. Ты обещал! — Его шепот был на грани рычания, чистый, неконтролируемый выброс напряжения. — П'понял, — с усилием выдавил Хоррор, чувствуя, как его горло сжимается от непривычки. Стоило Оши закрыть дверцы как с лестницы донесся тяжелый, раздраженный стук тапочек. — Ладно, послушайте. Сейчас два часа ночи. Я жутко устал. У меня нет времени на ваш подростковый кризис или грабеж... — Голос Гено был глубоким, хриплым от сна и цинизма. Он замер на лестничном проходе, сжимая в руке полированную бейсбольную биту. Его глаз сузился до опасной щели, обрамленной синяками усталости. — Кто вы, черт возьми, такие? Я жду объяснений, прежде чем вызову полицию. И какого дьявола вы делаете в моем доме?! — Из его глотки вырвалось до боли знакомое рычание. Хоррор, делает шаг вперед преграждая видимость Эррора, непонятно для себя самого в явном защитном жесте. Гено замирает стискивая рукоятку, бита поднята в позицию удара. — Стой! — Они оба замирают сверля друг друга взглядами пока Эррор не подходит ближе включая основной свет. Гено ошарашенно опускает биту. — Оши? Ты... ты что, решил, что это отличная шутка? Год молчания. И ты вламываешься в два часа ночи?! Кто это?! — Гено посмотрел на незнакомца, затем на младшего брата. — «В какое дерьмо ты вляпался на этот раз?»— Эррор хватает Хоррора за рукав, оттаскивает с линии нападения, сажает на диван, его движения были несколько дерганными. — Это мой друг. Он здесь, чтобы охранять. Я объясню. Но не сейчас.. — Эррор сел рядом, держа спину прямой. Казалось его взгляд устремился в черноту камина но на самом деле был направлен в пустоту. — Я не могу оставить нашу машину здесь. Понимаешь? Они выследят ее маршрут. Это улики. Он видел, он знает что я здесь. Мне нужно отогнать её к черту, зарыть под какой-нибудь парковкой. Мы скоро. — Его монолог казалось и для всех и не для кого, будто его психика говорила с ним самим. Эррор резко, импульсивно поднялся, направляясь к двери. Гено, преодолевая усталость, пресекает его движение замирая между братом и дверью. На повторную, упрямую и бесполезную попытку обойти его, Гено перехватил руку Ошибки с ключами, легко прихватывая за запястье. Эррор резко отдернулся от касания, словно от удара током но его магия не взбунтовалась в ответ как это было с Хоррором. Гено, уже намеренно, еще раз ловит его руку, нежно, но твердо. В этот раз Оши даже не дёргается контакт даётся сложно но он чувствует знакомый привкус, ощущения взаимодействий их магических полей и как то устало сдаётся. Гено чувствовал как кости брата холодные и хрупкие на вид мелко дрожат, он хмурится в догадке насколько все должно быть плохо раз Братишка врывается домой в таком состоянии. — Отдай. Ты не в том состоянии.— Старший продолжает давить. — Посмотри на себя! Ты еле стоишь. Дай ключи Эррор. Иди спать. Разберись со своим... Другом. Свои вопросы так уж и быть я оставлю на завтра. Я сам все сделаю. — Его голос стал успокаивающий к концу монолога полностью убеждая Эррора что можно отпустить панический контроль. Оши замер, будто по щелчку в его взгляде отразились надежда и облегчение. Его плечи мгновенно опустились. Контроль, державшийся на чистой воле, испарился. На его лице впервые за весь день отразилась истинная, почти смертельная усталость. Гено взял ключи, накинул плащ. Он шагнул в ливень, чтобы самому замести следы, оставляя Хоррора и эмоционально разбитого Эррора в неловкой, но безопасной тишине. Это были дела семейные и причины такого состояния Оши он ещё успеет выяснить.

Спустя час.

Гено вернулся в дом, тяжело дыша. Он запаниковал только один раз: когда завел машину и ее тормаза резко провалились на секунду в пол. Он должен был замести следы, пока ливень еще не закончился нужно было спешить. Зайдя внутрь, он обнаружил хаос, но это был хаос, который он мог контролировать. Эррор, не рухнул на диван, не отправился спать. Он был слишком далек от покоя. Его светло-синяя магия, обычно текучая как вода, расползлась по всей гостиной, становясь хаотичной, нестабильной, дикой. Она проявлялась не как свет, а как короткие, рваные, пульсирующие Нити Голубого цвета. Эти нити прошивали воздух, словно тысячи невидимых, ломающихся проводов. Они беспорядочно метались по стенам, мебели и мраморному полу, не оставляя физических следов, но пульсируя с истерической, неровной частотой. Каждый раз, когда нить резко обрывалась, по воздуху проходил легкий, но видимый глитч-эффект: края комнаты на мгновение "плыли", а текстуры на стенах ломались в цифровой шум. Этот эффект был прямым отражением сенсорной и эмоциональной перегрузки Эррора. Он плакал без звука, его плечи сотрясались от безмолвных рыданий. Инстинктивно, он прижимался к холодному, массивному углу камина, словно пытаясь заземлить свой собственный, неконтролируемый магический хаос земной стихией, которая ему чужда. Голубые Нити бешено клубились вокруг него, как распадающаяся паутина, защищающая его от мира, который он больше не мог обрабатывать. "Друг" был напуган, но стабилен. Его глаза, пустые, сейчас смотрели с тревожным вниманием на Гено. Старший не стал кричать и не задавал вопросов. Преподаватель и брат в нем мгновенно взяли верх, установив нерушимый, тихий контроль над хаосом. Его ярко-красная магия, текучая как вода, мягко, но упрямо обволакивала синие, рваные нити Эррора, не борясь с ними, а просто обтекая их, словно мощный поток. — Хорошо. Порядок. Нам нужно три вещи: тишина, отдых, еда. — Голос Гено был ровным, как зеркальная гладь. Он взял Эррора за руку, его горячая ладонь объятая плёнкой магии, красная, теплая как химия, плотно сомкнулась на дрожащем предплечье Эррора. Гено игнорировал резкое, болезненное ощущение статического разряда от этого контакта — столкновение своей водной магии с электрическим синим хаосом брата. Он мягко, но настойчиво, повел его наверх, его красное, теплое поле стало якорем в невидимом шторме. Дырявоголовый следовал за ними, его алая, почти отсутствующая аура была приглушена и уступчива. Он не говорил ни слова, его единственный, пустой глаз был прикован к Эррору. Хоррор инстинктивно знал, что его нестабильное поле сейчас бесполезно против магии Гено, но пытался помочь, находясь рядом — немым свидетелем и молчаливым защитником. Гено отвел Оши в его детскую комнату, которая была в идеальном порядке. Он оставил Хоррора с ним и вернулся на кухню что бы сделать брату успокаивающий отвар, он быстро вернулся наверх заставляя Ошибку выпить все до дна и наблюдал, как хаотичные нити света медленно затухают, пока Эррор не погрузился в глубокий сон. Молчаливого "Друга" он определил в гостевую спальню, дал ему чистое полотенце и указал на ванную. — Отдохни. Мы поговорим завтра. — Гено спустился вниз, быстро убрал следы грязи и заварил себе крепкий чай. Он знал: этот порядок очень хрупок. Но именно это удерживало его от полного срыва.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Этот клуб был грязной, темной ямой, расположенной на границе района, где переставали действовать полицейские патрули. Стены были покрыты липкой, черной краской, которая не скрывала следов времени, а лишь подчеркивала их. Воздух здесь был густой от запаха пота, дешевого алкоголя и озона, который не успевала нейтрализовать вытяжка. Дрим сидел за тяжелым, исцарапанным столом в темном углу. Он был абсурдно ярок в этом помещении: его золотое сияние, обычно приглушенное, сейчас мерцало на грани видимости, словно он сдерживал внутренний взрыв света. Его плечи были напряжены, линии идеально отглаженной, белой рубашки казались выточенными из камня, резко контрастируя с неопрятным клубным диваном. В руке он держал граненый стакан с янтарным виски. Алкоголь не действовал на монстров, но сам жест — медленно проворачивать тяжелый стакан — был частью его ритуала контроля. Магическое поле вокруг Дрима было тугим и напряженным, готовое в любой момент перейти от пассивной защиты к активному, ослепляющему нападению. Напротив сидел человек, одетый в дорогой костюм, нервно сжимавший в руках пакетик с конкурентным товаром. Рядом с Дримом, как гора, возвышался Кросс, его черный свитер украшал контрастный белый крест, давший ему прозвище. На другом конце клуба, у самой дальней барной стойки, совершенно не в тему болтался Киллер. На его лице, лишенном зрачков, читалась скука. Тонкие черные слезы — избыток его битумной магии — медленно стекали по костям, но капли тут же испарялись в горячем воздухе. Киллер был здесь не для сделки; он был наблюдателем, старым соратником, чья верность не вызывала сомнений, но чье поведение было непредсказуемым. Сделка, шла плохо. — Твоя «золотая пыльца»? Она слишком новая, Скелет. Мой товар проверен временем, — голос человека был хриплым и низким, полным недоверия. Дрим лишь улыбнулся — спокойно и устрашающе. Он указал пальцем на маленький, идеально прозрачный пакетик: «Нектар» — насыщенный желто-оранжевый порошок, блестящий золотым отливом. — Мой товар, — Дрим слегка наклонил голову, — создан на основе боли. Он действует быстро и вызывает ту зависимость, которую твои грязные порошки не могут даже обещать. Ты можешь растереть щепотку на ладони — и почувствуешь, как мир сжимается. Три месяца, и мы вытесним вас или..— В тот самый момент, когда Дрим продавливал свои условия, стекло заднего окна разлетелось со взрывом, который потонул в грохоте клубной музыки. В проем ввалились трое мужчин в масках, вооруженных автоматическим оружием с мощными распиратарами на лице. В голове Дрима возникла мгновенная мысль: —« Легавые? В этом клубе? Вы, ребята, серьёзно? »— — Кросс! — приказ Дрима был отрывист. Крест уже действовал. Он одним резким, рычащим движением сбросил стол и вытащил пару классических, хромированных пистолетов. Его фиолетовая, похожая на прозрачный огонь, магия вспыхнула вокруг его рук, как плазменные перчатки. Не успели нападавшие открыть огонь, как один из них с резким, расчетливым жестом бросил в воздух горсть ярко-желтого, почти кислотного вещества. Вспышка была не огневой, а мистической и химической. Эта золотистая пыльца заискрилась и засверкала в воздухе, подхваченная рваными лучами стробоскопа, и медленно, но неизбежно опустилась на танцующих людей. Она выглядела прекрасно и смертельно, как распыленное солнечное безумие. Эффект был мгновенным и ужасающим, превзойдя все ожидания нападавших. Люди, вдохнувшие этот синтетический яд, не просто стали агрессивными — их сознание испарилось. Глаза заблестели лихорадочным, голодным, неестественным огнем. Зрачки расширились в черные бездны. Толпа мгновенно превратилась в хаотическую, самоповреждающуюся, кровавую массу, рвущую себя и друг друга, используя мебель как оружие. Кровь начала фонтанировать и смешиваться с золотистой пыльцой на полу, превращая танцпол в скользкую, багровую лужу. Нападавшие не ожидали такой бурной и неконтролируемой реакции. Вместо обездвиженных жертв, они получили живую, безумную стену, состоящую из саморазрушающихся тел. Их миссия — добраться до Дрима — мгновенно усложнилась. Им пришлось пробивать себе путь сквозь эту отталкивающую, визжащую толпу. Каждый их шаг сопровождался скольжением по багровой, тошнотворно пахнущей луже крови и уклонением от обезумевших, окровавленных рук, которые хватали их, пытаясь втянуть в общий психоз. Нападавшие были вынуждены вступить в физический, отвратительный контакт с последствиями своего же оружия, чтобы добраться до своей цели. Внутренний шок Дрима был осязаем: — Это... Что это за дрянь? Они не грабители, это акция. Они пытаются утопить мой бренд в дерьме! — Кросс рыкнул, видя этот очаг заражения. — Цель! — приказал Дрим, его голос звучал теперь как колокол над хаосом. Его лицо исказилось от ярости. — Только нападающие! — Дрим сам поднялся. Его медовая, жидкая магия начала собираться в его правой глазнице. От перенапряжения липкий, золотистый сироп медленно потек из орбиты, капая на лицо. Гнев и осознание прямого удара по его бизнесу активировали его дефект. Дрим не стал вызывать мощный магический череп, чтобы сохранить резерв. Кросс, прикрытый своим Огромным Черепом Левиафана обьятым фиолетовым аметистовым огонем, уже выпустил первую волну плазмы, которая уничтожила двух ближайших бандитов, испепелив их тела, даже пепла не осталось. Это заставило третьего укрыться за колонной. Но самая большая угроза исходила от толпы. Люди, вдохнувшие подделку, превратились в дергающихся, лихорадочных хищников, которые теперь, сквозь золотую дымку, смутно видели в лице Дрима источник своей новой мании. Кросс понял: отступать нужно сейчас. Он быстро призвал второй Большой Атакующий Череп и, оттолкнув стол, схватил Дрима, буквально подняв его на руки, чтобы иметь свободу движений. В тот момент, когда фиолетовый огонь Кросса вспыхнул вокруг их тел в жесте магической защиты, липкий, медовый сироп, стекающий с лица Дрима, отреагировал. Субстанция, являющийся чистым концентратом его магии, мгновенно загорелся, превратившись в золотисто-фиолетовое, горящее топливо для огненной магии Кросса. Фиолетовое пламя стало плотнее, выше и жарче, превратив их тендем в пылающую, непробиваемую машину. — «Прекрасно. У него правильная реакция.» — Дрим вцепился в его свитер чувствуя как его покидают магические силы, он не протянет в таком темпе долго. — Назад! К пролому! — прорычал Кросс, и его третий, последний Большой Атакующий Череп мгновенно переместился вперед расталкивая неадекватную толпу. Киллер, сидевший у стойки, сначала лишь раздраженно отмахнулся когда толпа начала давку. Но когда один из обезумевших от ядовитой пыльцы гражданских врезался в стойку и попытался его укусить, что-то щелкнуло. Киллер оттолкнул человека. Его ярко-красное ядро подсветилось сквозь ребра. Он пробил череп наркомана локтем. — Чёрт, — прошептал Киллер, глядя на свою руку, по которой стекала свежая, черная, как битум, магия и чужая кровь. — Я просто хотел выпить...— Он вытащил ножи. Черный, смоляной Череп Атаки — Большая голова — материализовался над ним. — С дороги, придурок! — прорычал Кросс, неся Дрима и огибая танцпол, на котором толпа билась в припадке ложной лихорадки. Киллер не ответил. Он выпустил огромную волну ножей, которые уничтожили остатки наподавших и разрезали плоть одержимых у дальней стены, но один из ножей, рикошетом от пола, чиркнул по бронированной ноге Креста. Рык Кросса был звериным. Его магические черепа взорвались плазмой в сторону Киллера. плачущий уклонился, но его черный Череп Атаки тут же исчез. Дрим, прижатый к груди Кросса, зло прошипел: — Он что, меня проверяет? Или проверяет тебя? Идиот! — Кросс, использовав последний рывок своего Атакующего Черепа, разбил остатки заднего окна и выпрыгнул с Дримом в грязный переулок. Киллер, посмотрев на открытый пролом, на удаляющийся силуэт Кросса и оценив, что погоня — это слишком шумно, исчез в толпе зараженных пробиваясь к главному выходу со всем своим азартом. Кросс бежал по переулку. Огненное топливо Дрима все еще полыхало вокруг него, но и истощало обоих. Он осторожно опустил Дрима, прислонив к стене, и проигнорировал свой порез. Кросс успокаивает тяжелое, хриплое дыхание, его фиолетовое пламя угасает. — Я вызываю фургон. Ты на пределе. Мы двинемся сразу, как только он будет здесь. Ты сможешь идти? — Голос Дрима был слабым, сироп продолжал стекать по его лицу. — Я в порядке. Они испортили репутацию. Весь город увидит, что происходит с людьми после "нашего" порошка! У меня в кармане концентрат, но удар по доверию — это катастрофа. Нам нужно уходить. — Кросс отвечает холодно, но с беспокойством осматривает Мечту. — Я знаю. Киллер просто играл на твоих нервах, проверяя меня. Это его дурацкий азарт. И мы доказали ему, что можем работать... Что это? — Он прислушивается к далекому, тяжелому звуку. Это не просто сирены или гром молнии. Золотистый сироп почти перестал течь, но голос Дрима дрожал от напряжения. — Это тяжелое вооружение. Или чей-то очень крупный Атакующий Череп. Нам нужно добраться до укрытия, пока они не связали этот шум с нами. — Кросс подныривает на заваливщегося Мечту, резко, перехватывая инициативу. — Понял. Поднимайся. Мы не пойдем к обычной стоянке, слишком очевидно. Я отведу нас к старому ангару. Там будет безопасно. — Мечта кивает, демонстрируя полное доверие к его решению. — Ангар. Хорошо.— В этот момент из темноты раздался громкий, тяжелый стук, похожий на раскаты грома, который заставил стекла ближайшего дома задрожать. Кросс подхватил Дрима и, не дожидаясь Киллера, повел его в темноту переулка, чтобы избежать света первых патрульных машин.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈