Исцелованный Солнцем |

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Летняя ночь была плотной, влажной и насквозь пропитанной электрическим разрядом массового веселья. Центральная набережная представляла собой шумный, вибрирующий коридор между черной, маслянистой гладью моря и стенами баров, извергающих кислотно-неоновый свет и пульсирующие басы. Воздух был тяжелым, смесью острого, металлического запаха соли, душной сладости алкоголя и слабого, но постоянного запаха горелого эфира от магического перегрева молодых монстров. Киллер не мог стоять — он двигался. Его черный, плотный эфир магии мерцал, глянцем черной смолы, на фоне пестрого хаоса. Скейтборд под его ногами был громким, грохочущим продолжением его воли, но его движения были невероятно точны, чтобы не сбить никого, кого он не хотел сбить. —« Он может быть где угодно. А я бесполезен...» — холодная, режущая вина пронзила Киллера, но он мгновенно заглушил ее скоростью физически заставляя свое тело сосредоточиться на маневрировании. Он скользил по кромке тротуара, постоянно сканируя толпу, деля внимание на три потока. Он резко затормозил power-slide удерживая равновесие и вырывая испуганный вздох у прохожих от резкого движения, прямо перед столиком кафе на открытом воздухе, покрытым влажным конденсатом от ночной прохлады, где сидела разношерстная компания монстров. — Тэнь! — Он ухмыльнулся кивая крупному монстру с оранжевой аурой который уже поднимался из плетенного кресла, они обменялись с ним быстрым, крепким рукопожатием. Килл мгновенно считал уровень его магической активности. — Ты сегодня похож на перегоревшую лампочку. Небось, жена заставила тебя слушать философию? — Шум толпы на секунду ослаб для Киллера, когда он сосредоточился на ответе. Тэнь нахмурился, но улыбнулся в ответ принимая его шпильку: — Ой, Киллер. Всегда ешь чужое спокойствие. Что, Рипер опять дал тебе по шее за поздний приход? — Киллер изогнул бровь — ответный укол, но слишком слабый. — Нее, ты же знаешь...Пакеда! — Он подмигнул девчонкам сидящим напротив за столиком Тэньи и резко оттолкнулся, скользнул к парапету, где холодный, соленый ветер ударил ему в лицо. Обменялся быстрым объятием с парой знакомых девчонок-монстров, коротко расспросив их о "самом горячем сплетне дня" — бесполезный, но необходимый ритуал поддержания контактов и способ заткнуть внутренний голос беспокойства. Затем он нырнул обратно в толпу, резко тормозя перед компанией, которая слишком громко обсуждала политику.— Эй, парни, Эбби! — Киллер прислонил скейтборд к ноге, его носок нервно постукивал по асфальту. Рокерша Эбби — Монстро-Крольчиха, дружески ударила его в плечё мягко журя за долгое отсутствие на ее концертах и Киллер даже почувствовал каплю смущения перед подругой. — Работа ты знаешь... — ответил Скелет. Его черные глаза-точки сфокусировались на парне в компании, чье слабое, нервное зеленое поле выдавало неуверенность сквозь напускную браваду. — Йоу, чувааак...ты выглядишь так, будто пытаешься договориться с самим собой о походе в спортзал.— Убийца почуял жертву вставляя иглу в его спокойствие. Музыка из соседнего бара на мгновение заглухла, хоть это и не выбивалось из ритма шума улицы но напряжение между ними стало физически ощутимым. Парень с зеленым полем мгновенно напрягся, Киллер попал в точку. — Не твое дело, иди упейся... — Скелет холодно, но ехидно усмехнулся залпом вливая в себя остатки мягкого пива и запустил стеклянную бутылку в урну, одним точным движением. Его голос стал тише, бьющим прямо в суть: — Ох, правда? Послушай, я видел, как твоя аура сжалась, когда ты соврал о том, что нашел работу. Ты торчишь здесь, громко обсуждая политику, чтобы заглушить собственную пустоту?— Киллер чувствовал, как нервное поле парня вот-вот треснет от стыда и гнева. Он установил предел. Он взял свое — контролируемый выброс напряжения. Плачущий резко схватил скейтборд, оттолкнулся и скрылся в толпе, проскочив мимо уличного торговца, который неуклюже пытался продавать светящиеся браслеты. Его мягкий метод был прост: Киллер не начинал драку, он выбивал у лжецов опору под ногами — единственный способ заглушить тяжесть его внутреннего поля, которое кричало о напряжении. Он скрылся в плотном потоке, скользя на скейтборде по брусчатке. Резкий, рваный ритм колес служил ему якорем в этом хаосе. Он оттолкнулся ногой, почувствовав сильный, но короткий прилив энергии и раздражения. —«Пустота. Этой болтовни мало. Это недостаточно больно.» — презрительная мысль о себе самом пронзала нервы. Он сознательно бежал от открытого боя, хотя каждая клетка его тела жаждала этого простого, очищающего способа выпустить пар. Киллер резко покинул наводнённую народом набережную, нырнув в темный, слишком тихий переулок, где желтый, скупой свет фонаря выхватывал слишком правильные фасады зданий. Тишина была неестественной и давила на его натянутые нервы, словно тугой узел натягивающийся в области затылка. Он заметил идеально чистую, старую кирпичную стену — невыносимо спокойную и незаслуженно целую будто его внутреннее я искало именно такое место для острого срыва ведь оно было нецелостным, раздробленным и раздраженным. Скелет резко остановился соскакивая с доски. Его транспорт стукнулся о красную кирпичную кладку, пачкая кровавой пылью все рядом. Внезапно грань его пространства пошла рябью, предвещая нечто неизбежное. Он прислонился к кирпичам ища в холоде успокоение, мутное головокружение охватило его разум. Холодная хватка ощущений мертвой петлей сдавила горло и грудную клетку. Это было не чувство страха, а ощущение грядущей катастрофы, невыносимый, сдавливающий вес его собственного, переполненного магическим флюидом отчаяния. По его загривку прошла крупная волна мурашек. —« Черт возьми, только не это...»— холодная паника захлестнула его сознание. Дрожь пальцев усилилась, превращаясь в мелкий, неконтролируемый тремор. Липкий, холодный пот выступил на лбу. Внутри, в области солнечного сплетения, пульсация была накатывающей, будто кто-то забивал гвозди в его сердце — центр его сущности. Магия требовала выхода. Киллера резко согнуло пополам. Это была не обычная тошнота, а физическое извержение переизбытка энергии. Эфир вырвался из него горячей субстанцией обрызгивая стену — густой кипящей и пузырящейся, вязкой массой цвета свежего битума смешанного с горячим асфальтом. Нечистая, едкая, само-разрушающая материя с шипением растеклась по кирпичам стекая вниз к тратуару. Там где упала эта отверженная масса, материя мгновенно покрылась толстым, вязким, угольно-черным, неостановимым слоем — это было неразрушимое, въедливое осквернение. —Дьявол тебя дери!— прорычал он в пустоту. Склонился, тяжело дыша, и прислонил лоб к холодному кирпичу, ощущая физическое, очищающее жжение от магического выброса. Удар по миру был ударом по себе, и это само-разрушительное очищение дало ему силы двигаться дальше. Он сделал глубокий вдох. Холодное, временное облегчение разлилось по венам. Киллер оттолкнулся от стены, чувствуя успокаивающую пустоту и прохладу вместо давящего комка в сердце. Магический центр временно затих, оставив его опустошенным и холодным. —«Видишь, Киллер? Ты даже правильно сломать себя не можешь. Пришлось пачкать чужое имущество, чтобы заткнуть эмоции... ничтожество...» — холодный, полный презрения голос звучал в его голове эхом. Он не контролировал маршрут, просто следовал инстинкту — дальше от моря, глубже в людской район, где пульсирующий шум и спасительная анонимность помогут ему потеряться и найти очередной бар. Скейтборд мягко шуршал по тротуару, ритм был убаюкивающим. Проехав несколько кварталов, где тени зданий становились тяжелее и гуще, он слишком резко сменил направление. В тот же момент холодная, мерзкая липкость мгновенно вцепилась в колесо его доски. Скейтборд зацепился за тончайшее, почти невидимое, липкое магическое поле — ловушку, натянутую кем-то низко над землей. Внезапное, противоестественное сопротивление вырвало скейт из-под Киллера. Скелет рухнул на землю. Звонкий удар отдал эхом в пустом переулке, разрушая его хрупкое спокойствие. Он больно ударился коленом о шершавый край тротуара. Взрыв боли был спасительным и унизительным одновременно. Из его глазниц хлынула черная, вязкая смола, оставляя жирный след на пыльном асфальте. Это был полный, унизительный физический срыв контроля. Ужас усилился — его сущность вырвалась наружу в самый неподходящий момент. На земле он не издал ни звука. Его черные, смоляные глаза мгновенно сканировали улицу. Унижение сменилось холодным, животным инстинктом — опасность. Он резко сжимает своё магическое поле вокруг скейтборда. С мгновенным, шипящим звуком, выпускает вокруг доски острую, режущую волну Черного Эфира, мгновенно сжигая липкое поле. Этот акт причиняет острую физическую боль обратное втягивание токсина, но скрывает доказательства его слабости. —«Вставай. Ты сделал себя уязвимым. Очистись. Ты хуже грязи, но ты не дашь им увидеть это.» — холодный приказ в его голове был более властным и почти таким же сладким как недовольный голос Найтмера. Киллер вскакивает, колено пульсирует, а его аура опасно холодна. Он схватывает свой скейтборд и уже готов к движению, когда чувствует приближающиеся поля. Его падение было быстрым, но восстановление — мгновенным и жестоким. Он знал эти поля, уже как то натыкался на них в ходе разведки. Это были чужие, территориальные претензии из местной банды, которым видимо не понравилось его дерзкое нарушение порядка в их районе. — Ну, прекрасно, — прошипел Киллер, спрыгивая на доску. Адреналин от страха и гнева мгновенно заглушил боль в колене. Он летел по ночным улицам, удерживая преследователей на опасной, но контролируемой дистанции. Он намеренно заводил погоню в лабиринты переулков, где резко сбрасывал скорость, провоцируя их на неудачные попытки сблизиться. Каждая секунда была для него сбором данных, игрой и провокацией. Он анализировал ауры преследователей: их уровень силы, координацию, даже их нетерпеливые магические срывы. Это были предсказуемые местные шестерки, чья аура пахла гнилой самонадеянностью. Киллер резко остановился, вклиниваясь между двумя припаркованными фургонами. Его доска встала на заднее колесо. Преследователи же, не сбавляя темпа, приближались, их резкие, оранжевые магические поля становились болезненно видимыми в ночи. Он дал одному из преследователей приблизиться до критической дистанции — зоны воздействия дальних магически атак. Затем, быстро выполнив небрежный, но высокий "Олли" через бампер фургона, он выкрикнул им, не оборачиваясь: — Как скууучнооо... Вы ползете, как слизняки на асфальте! — Он услышал в ответ взрыв матерной ругани и неудачную, сбившуюся атаку — слабый огненный шар врезался в фургон. Киллер узнал метку: символ местного "Мафиози" и по совместительству их конкурента. —« Вы — те кто поставил ловушку.» — внутренний голос был холодным. Удовлетворенный полученной информацией и взбесив своих врагов, Киллер потерял интерес к тонкой игре. Он ускорился, и ярость преобразилась в контролируемый, разрушительный стиль езды. Для него это было заключительное, захватывающее представление. Он ворвался на более широкую, но менее освещенную улицу. Его доска грохотала, он использовал ее как оружие, он генерировал хаос. Киллер резко повернул, его скейтборд в печатался бортом в ряд припаркованных велосипедов у кафе, которые с грохотом рухнули, создавая завал и громкий шум прямо перед носом у преследователей. Он услышал их глухие ругательства, когда те споткнулись о стальную груду. Это вызвало у него резкий, сухой смех. Скелет вылетел на прямую, полупустую улицу. Его физические действия стали резкими и быстрыми, но магически выверенными. —« Ну же, покажите мне свою ярость!» — внутренний голос требовал большего. Он воспринимал погоню как игру, как способ самоутвердиться за счет чужой никчемности. Он нарочно направил свой транспорт прямо на запертый мусорный контейнер. На последней секунде он вдавил заднюю ногу, чтобы мгновенно поднять деку, а затем провернул ее нолли кикфлипом, прыгнув высоко над контейнером. Он небрежно чиркнул кончиком своей ауры по баку, вызывая звонкий, металлический грохот и падение крышки. Его Черный Эфир завибрировал от удачного, деструктивного маневра. Затем он про скользил под углом, направляясь к зоне с хаотичным, густым автомобильным движением. Он пролетел перед машиной по пешеходному переходу, мгновенно выполнив бэксайд смит — скользя подвеской своего скейта по краю бетонного парапета. За ним остался сноп искр и визг шин затормозившей машины. —«Ещё быстрее. Ты должен разрушать вокруг себя, чтобы выжить в себе. Сделай им больно, чтобы заглушить свою боль!» — ярость была чистой и эффективной. Боль в колене превратилась для Киллера в усилитель концентрации. Он не чувствовал усталости, только холодное, неумолимое требование разорвать дистанцию. Он мгновенно, магически обнулял любое накопленное трение, чтобы поддерживать безумную скорость, опережая даже самые быстрые магические рывки преследователей. Магия покидала его в виде острых, как бритва, ускоряющих импульсов. Он видел, что преследователи выходят из себя, их оранжевые ауры рвались и трескались от бессилия и физического истощения. Их магический резервуары были заметно пусты, в то время как Киллер только-только почувствовал что разогрет, и его Ядро пульсировало, наполненное энергией высвобожденной агрессии. Шоу подошло к концу. Улицы становились слишком открытыми и слишком опасными для дальнейшей игры. Презрительно улыбнувшись, Киллер понял: пора сваливать с улицы, пока эти идиоты не привлекли настоящую проблему. Он резко свернул с главной дороги, направляясь к спасительному шуму и анонимности человеческой толпы. Разорвал дистанцию и резко сменил тактику. Он почувствовал, что преследователи вот-вот применят более открытую магию, довёл их видимо до ручки. Ему нужно было исчезнуть в непроницаемом шуме людей. Он форсировал путь в самый переполненный людьми район, резко снижая свой магический профиль до фонового шума. Он использовал толпу как живую преграду, зная, что монстры-преследователи не рискнут применять сильную магию в такой плотной массе людей, боясь внимания патрулей. Он проскальзывал сквозь плотный поток пешеходов, его скейтборд был едва слышен. В последний момент, проезжая под вереницей уличных кафе, он выпустил контролируемый, едкий всплеск Черного Эфира — это была его подпись и заметание следов. Эфир безвредно осел на одежде людей, заглушая его собственный магический след, запутывая преследователей и окончательно разрывая дистанцию между ними быстро скрываясь из виду. Он заметил яркий, мигающий неоном вход в первый попавшийся клуб. Ему нужна была барная стойка и новая доза алкоголя, чтобы заглушить этот острый, внутренний крик и убаюкать эмоции. Он резко остановился, спрыгнул со своего транспорта и, спрятав его под лестницей главного входа, исчез за дверью клуба. Он был на взводе, не контролировал эмоции и был готов к любой драке, которую мог спровоцировать. Снаружи ночь наливалась свинцом. Небо уже прорезали яркие, злые молнии, а гулкий, низкий гром предвещал скорый, очищающий ливень. Это атмосферное давление идеально отражало внутреннее состояние Киллера, готового взорваться. Клуб "Энтропия" оправдывал свое название. Внутри царил густой, вибрирующий хаос. Красный, пульсирующий свет и оглушающий бас заменяли воздух. Запах был смесью дешевого виски, потного тела и слабого, но постоянного запаха нездоровой магии. Киллер прорезал толпу, сознательно не используя ауру, чтобы не привлекать внимание, и наконец, рухнул на барный стул у самой дальней стойки. Бармен — высокий, равнодушный Человек— невозмутимо протирал стаканы. — Мне нужно что-то, что убьет скуку, — прохрипел Киллер разочарование в его голосе от не состоявшейся драки и от отсутствия достойной возможности сбросить пар угнетало разум и звенело опустошением и застоем. На его лице, лишенном зрачков, читалась кислая эмоция отчуждения. Тонкие черные слезы — избыток его магии — медленно стекали по костям, но капли тут же испарялись в горячем воздухе. Бармен, не поднимая глаз: — Скука здесь постоянный клиент. Виски, двойной, без льда?— Киллер кивнул тут же делая глубокий глоток обжигающего пойла. Он не искал информации; он искал контролируемый сброс. Он чувствовал себя грязным после падения и погони. Пытаясь заглушить пульсацию в Ядре, он вдруг почувствовал отвратительно сильное, навязчивое поле — Золото. —«Неееет. Только этого не хватало. Яркое, как понос на снегу. Что этот идиот здесь забыл? Лечит чужое свинство?» — Мысли были холодными и резкими. Он обернулся, сканируя помещение. У VIP-ложи он увидел Дрима с его угрюмым телохранителем — Кроссом. Мечта нервно пытался поговорить с тучным, самодовольным Мафиози в дорогом костюме. Киллер мгновенно узнал метку этого человека: — Тату фаер бола на его руке. — символ конкурента, чьи шестерки только что гонялись за ним. —« Дрим снова лезет в чужое дерьмо. Идеально. Знание — единственный щит от твоей дурости.» — холодный интерес сменил скуку. Киллер сфокусировался на своей выпивке, наблюдая за сумбурным движением толпы. Ему нравилось смотреть, как Дрим терпит неудачу. Но его внимание приковывал народ. Люди в основном но и монстры в центре зала танцевали. Их движения были резкими, повторяющимися, а ауры — неестественно яркими, но казались, редкими, пустыми фоздушными шарами. —« Смотри-ка. Им весело. Грязно, но весело. Почему мне не весело? Я хуже этих личинок?» — самоуничижительный гнев закипал в нем. В тот самый момент, когда Дрим наклонился к Мафиози явно надавливая на него, судя по самодовольной улыбке растянувшейся на лице, стекло заднего окна разлетелось со взрывом, который, несмотря на грохот клубной музыки, оглушил всех вокруг. Звуковая волна ударила по черепу Киллера, словно тупой молот. Тот инстинктивно пригнулся за барную стойку — чистый рефлекс бойца. Его кости завибрировали от ударной волны. Но его глаза не отрывались от пролома. Адреналин мгновенно отменил обволакивающее действие виски и он залпом опрокинул в себя огненную горечь чувствуя как битум начинает вскипать в его жилах. —« Наконец-то. Спасибо, Дьявол. Я уже засыпал.» — мгновенное возбуждение затопило его. В первые полсекунды после взрыва наступила странная, сюрреалистичная тишина. В проем ввалились трое мужчин в масках, вооруженных автоматическим оружием с мощными респираторами. Киллер мгновенно сканировал их облик. Респираторы, костюмы и автоматы — это не похоже на местных бандитов. —« Легавые? В этом грязном логове? Или конкуренты такого высокого полета? Дрим снова влез в самое выгодное для захвата место. Дурак!» — быстрый, циничный анализ ситуации пронесся в его сознании. Он видел, как один из нападавших, не целясь, резким, расчетливым жестом бросил в воздух горсть ярко-желтого, почти кислотного вещества. Вспышка была огневой и предвещала массу веселья. Золотистая пыльца заискрилась, засверкала в воздухе, и медленно, но неизбежно опустилась на оглушенную кучу у танцпола. Киллер мгновенно идентифицировал ее. Его магическое Ядро сжалось от холодного, профессионального понимания. —« Подделка! Какая дешевая и эффективная мерзость! И нацелена она не на Дрима, а на толпу. Идеально. Акция по порче репутации... — презрительная усмешка исказила его лицо. Люди, вдохнувшие этот синтетический яд, не просто стали агрессивными — их сознание испарилось. Лихорадочный, голодный огонь мгновенно вспыхнул в их глазах. Зрачки расширились в черные бездны, отражая агонию и абсолютный голод. Киллер наблюдал за этой физиологической катастрофой с острым, холодным вниманием. Тела дергались и извивались в хаотическом, сломанном ритме, который больше напоминал судороги умирающих рыб, чем танец. Толпа мгновенно превратилась в самоповреждающуюся, кровавую массу, рвущую себя и друг друга. Они хватали ногтями собственные лица, крушили мебель, вскрывали себе вены о края разбитых столов. Кровь начала фонтанировать и смешиваться с золотистой пыльцой на полу, превращая танцпол в скользкую, багровую лужу. Крик и визг были рваными, неестественными, высвобождая самые грязные, первобытные инстинкты. Вонь пота и алкоголя сменилась резким, тошнотворным запахом свежей крови и горелого озона. —«Вот как выглядит человеческая душа без маскировки. Грязно. Они выблевывают себя наружу. Вот это зрелищеее... Но ты не такой. Ты — хуже. Надо бежать до того, как это станет нашим развлечением...» — отвращение к чужим жидкостям и потребность броситься в бой, в хаос, чтобы навести порядок или самому стать этим порядком, боролись в нем. Киллер запрыгивает на стойку заставляя бармена с криком бежать прочь от ужаса происходящего. Присев на корточки он пошарил за стойкой выуживая початую бутылку виски половину который он влил в себя двумя большими глотками. Он собирался понаблюдать за шоу. Нападавшие не ожидали такой бурной и неконтролируемой реакции. Вместо обездвиженных жертв, они получили живую, безумную стену, состоящую из саморазрушающихся, визжащих тел. Они были вынуждены пробивать себе путь сквозь эту отталкивающую, визжащую массу. Каждый их шаг сопровождался скольжением по багровой, тошнотворно пахнущей луже и уклонением от обезумевших, окровавленных рук, которые хватали их, пытаясь втянуть в общий психоз. Им приходилось вступать в физический, отвратительный контакт с последствиями своего же оружия, чтобы добраться до своей цели. Киллер, наблюдая за этим провалом стратегии, напрягся внимательно отслеживая передвидения паники. Он жаждал этой неконтролируемой агрессии, но не хотел быть затоптан гниющей, бессмысленной массой. В момент, когда Киллер отвлекся на действия Кросса, его горячие залпы Черепов, психоз достиг бара. Один из обезумевших от ядовитой пыльцы гражданских врезался в стойку, пытаясь укусить его. Физический контакт в зоне, которую он защищал, стал триггером. Киллер находился на взводе, чувствовал агрессию и не мог сдержать себя. Громкая, давящая музыка, душная толпа и глупая провокация мгновенно пробили его тонкий барьер терпения. Он инстинктивно выбросил вперед руку. Это не был удар для убийства, а рефлекторный, животный толчок для отбрасывания надоедливого объекта. Но его рука была неосознанно магически усилена Черным Эфиром — энергией, которую он давно не выпускал без разрешения. Черная, смоляная кость мгновенно пробила череп наркомана, не встретив сопротивления. Тело рухнуло с глухим, влажным стуком, похоронив под собой остатки рассудка Киллера. Фонтан чужой, темной крови впервые за долгое время обрызгал его лицо, ледяными каплями оседая на коже и заливая правый глаз. Часть жидкости попала на белую футболку, смешиваясь с начинающим расходиться Черным Эфиром на его руке. Киллер смотрит на свою костяную руку. По ней стекает свежая, алая кровь, смешанная с черным, маслянистым сгустком его собственной неконтролируемой магии. Громкий, животный азарт мгновенно проснулся в его ядре, перекрывая остатки вины или логики. — «МЫ ХОТИМ еще! Чувствуешь это? ТОРТ! Это же чистый адреналин! Я просто хотел покоя, но МЫ заслужили ЭТО! Нам это нужно? Да, нам это нужно! Мы должны смыть эту пассивнось! Почему мы сидели так долго в тишине? ТЫ слишком мягок! Я хочу сделать это сам! Мы жаждем крови! Мы жаждем хаоса! Это прекрасно! Ты видел его лицо? Ты видел шок? Это было наше приглашение! Ты знаешь, что На́йти оценит такую инициативу! Вперед! Смотри! Вся эта грязь должна умереть!» — Этот азарт был оглушительным, требующим продолжения резни. — Чёрт, — прошипел скелет едва сдерживая гул в голове, его голос был едва слышен сквозь крики и музыку. — Я просто хотел выпить...— Киллер бросил в толпу бутылку с алкоголем, слыша, как ее осколки впиваются в голые ступни некоторых зомби, и вытащил любимые ножи, отпрыгивая от цепких кровавых рук в свободную зону рядом с танцполом. Ярко-красное Ядро подсветилось сквозь ребра — знак неконтролируемого магического выброса. — С дороги, придурок! — прорычал Крест, неся Дрима, они пылали ярким факелом разбрызгивая топливо извергаемое Мечтой подожжённое Магией Кросса всюду куда ступали. Ближайшие окна рядом обуглились от жара это и оберегало их в большей степени от толпы. Киллер не ответил. Он выпустил волну ножей, которые уничтожили последнего из распылителей и разрезали плоть кучки одержимых у стены заставляя их повалится на пол и продолжить свое движение уже ползком, они преследовали Креста со спины. Он очищал пространство. Но один из ножей, рикошетом от пола, чиркнул по бронированной ноге. Рык Кросса был звериным. Его магические черепа взорвались плазмой в сторону Килла. Тот уклонился, но его черный Череп Атаки тут же был уничтожен плазменным залпом. В суматохе голос Дрима полностью потонул но Киллер успел урвать часть его слов, впрочем это ему ничего не дало.— ..ряет тебя? Идиот! — Киллер ехидно улыбнулся на его реакцию. Кросс, разбив остатки заднего окна, выпрыгнул с Дримом в темный переулок. Киллер, посмотрев на пролом, на удаляющийся силуэт Кросса и оценив, что погоня — это слишком скучно для его дальнейших планов, принял единственное решение, опасное, но единственно правильное, то, что шептало ему безумие с того самого момента, как он встал на свой скейт этим вечером. Ему физически нужно сбросить напряжение — завершить этот ритуал. Киллер медленно обернулся к бушующему танцполу. Его лицо, лишенное зрачков, искривилось в безумной, холодной улыбке. Черный Эфир дрожал, требуя выхода. Голос в голове был на грани срыва, полный животного предвкушения.— «Хватит бегать! Я должен сделать это чистым для Него! Хаос — мой путь к порядку! Я заебался ждать! Теперь время МОЕГО триумфа!» — С этим осознанным решением он оставил позади всякую логику. Киллер развернулся и нырнул обратно в толпу тяжелым ядром которым стало его тело сшибая фигуры и ломая чужие кости. Красный свет теперь отражался от скользкой, багровой лужи и ошметков человеческой плоти, разбросанные то тут то там, густеющей в глянце магического сиропа на танцполе. Воздух был тяжелым от запаха крови витавшего в пространстве и магического озона этот бриз был последней каплей. Он двигался изящно и расслабленно, словно танцор в безудержном движении. Его Черный Эфир вышел из-под контроля полностью. Он не просто окружал его — он сделал его частью себя. Смоляная, маслянистая магия превратила его кости в плотные, черные доспехи, насквозь пропитанные голодом и агрессией. — « Свобода! Вот она, настоящая, живая, свобода! Здесь нет правил! »— Эйфорический, безумный смех звучал в глубине его Ядра, перерастая в физически ощутимый гул в грудине. Киллер не использовал ножи против толпы — это было бы слишком быстро и чисто. Он использовал свою смоляную магию как защиту и таран. Каждый удар человеческой плоти о его усиленные кости отдавался экстатическим импульсом. Он подныривал под удары, перепрыгивал через корчащиеся тела и нарочно вступал в ближний, отвратительный контакт, разрывая плоть голыми руками. Какофония издаваемая безумной массой людей — крики боли, сдавленные хрипы, треск костей — становилась музыкой, которая ускоряла его движения. Его голоса — Я и МЫ — начали сливаться в единый, безудержный поток желания. — «Да, вот так! Мы можем лучше! Я чувствую каждое разорванное сухожилие, каждый вздох ужаса! Это прекрасно! Нам необходимо это чувство! Это наш единственный путь к тишине! Я буду центром Его внимания! Я буду единственным, кто сможет принести Ему такой идеальный хаос! Давай! Отдайся этому движению безумия! Отпусти волю! Чувствуй!» — Он намеренно использовал грубую силу — он отрывал головы от позвоночников, вбивал и пробивал, кулаки в грудные клетки, чтобы услышать хруст и ощутить теплое извержение крови на лице или последние фрикции чужого, вырванного, сердца. Каждый смертельный удар был актом неповиновения логике и актом страстной подготовки к встрече с Контролем. Он становился единым целым с резней, игнорируя собственное физическое истощение. — « Смотри! Вся эта грязь должна умереть идеально! » — прозвучало в его Ядре последнее осознанное решение. Каждый шаг был скольжением по крови. Когда одна из женщин, обезображенная, лишенная части кожи лица, с визгом бросилась на него, Киллер легко уклонился. Он обхватил ее голову утяжеленной, смоляной рукой и резко впечатал лицом в липкую стену. Громкий хруст и огромное, кровавое пятно остались на черной, маслянистой краске. Рядом с выходом оставалось трое громил из группировки Мафиози с которым у Дрима явно не получилось договориться. А вот и он кстати; мужчина в костюме, с отгрызинной рукой и без клока волос на его обезображенной голове. Громилы отчаянно пытались организовать оборону у главного выхода, отталкивая тела и наверное ожидая "Босса" или то что от него осталось. Они заметили, как Киллер приближается, идеально контрастируя с безумным, но неорганизованным хаосом вокруг. Он выделялся среди толпы направленным движением, он имел цель, хоть внешне, ужасающе был похож на такого же зараженного Зомби. — Убить этого сумасшедшего! — прорычал один из них, выпустив слабый, желтый сгусток магии. Киллер прыгнул выше снаряда несущегося в его направлении. Он приземлился прямо на спину визжащему, психованному телу, используя его как живой трамплин для высокого прыжка. Смоляной, черный Череп Атаки — меньший, но самый быстрый в арсенале Плачущего — материализовался над ним стоило его ноге оторваться от чужой спины. Череп мгновенно выплюнул два заряда плазмы, которые прошили плечо первого громилы. Не смертельно но неприятно. Громила рухнул, кровь фонтаном ударила из раны, заливая лицо второго и ослепляя его на короткое мгновение. Киллер приземлился, видя как зомби тут же кинулся грызть раненного. Поднялся отчаянный, высокий визг боли сливающийся в общий белый шум шорохов и чужих голосов наполненных болью и горячей жаждой безумия. Его затянуло в копошащуюся массу тел звуки разрываемой плоти оглушали. Второй громила смахнул кровь поднимая первое попавшееся предмет под руку — стальной стул. Киллер встретил его прямым, магически усиленным ударом ноги в грудь стоило этому неповоротливому и медленному идиоту открыться поднимая снаряд над головой. Удар был настолько сильным, что кости громилы треснули, а его тело пролетело несколько метров, врезавшись в косяк двери. Он осел на пол издавая подвывания. Вскоре становясь частью общей массы. Остался последний. Он был умнее но не проворнее своих дружков. Он понял, что Киллер наслаждается дракой. Он попятился, пытаясь сбежать, двери как раз открывались наружу. Киллер моментально догнал его одним, быстрым, магическим выбросом приземляясь на спину противника как на доску для серфинга. Он обвалок смолой громилу за голову, придавив его к полу и чувствуя как тело начинает конвульсивно поддергиваться. Двери клуба закрылись за его спиной и полутьма неоновой вывески окрасила все вокруг в ядовито розовый цвет. —« Нет. Не уходи! Посмотри на меня! Почувствуй мой ХАОС! »— битумная магия Киллера обволокла его лицо заползая в рот, глаза и уши, медленно сжимая, наращивая давление все сильнее перекрывая кислород. —«Да! Я чувствую его конвульсию! Кричи! Это оргазм! Я — воплощенная Энтропия! Я — чистое, неконтролируемое, черное удовольствие! Я спасаю тебя от скуки!» — Жертва кричала, но его крик был заглушен пленкой, она вибрировала от его попыток издать хоть толику крика а так же медленным, хрустящим звуком разрушающихся пластин черепа. Когда Киллер отпустил его, голова громилы развалилась на составляющие, оставляя жирный, кровавый след растекаться под телом. Бойня лежала позади скрытая дверным полотном медленно продвигаясь наружу. Кровь, размягченная плоть, сломанные кости — все это было его работой и его наслаждением. Внутренний жар ослаб но не исчез превращаясь в надоедливый зуд где-то внутри его черепной коробки, там куда не достают руки и нет возможности унять раздражение. Киллер стоял на теле последнего свидетеля, наслаждаясь его медленно остывающей плотью. Его кости гудели, переполненные Черным Эфиром. Эйфорическая дымка поднималась перед его глазами, искажая линии реальности. Челюсть Киллера была сжата от переизбытка магического возбуждения, и он резко подернул головой, пытаясь стряхнуть это раздражение. Именно в этот момент гул в клубе прорвался новой, агрессивной нотой: тяжелые, неистовые гитарные риффы и яростный, ритмичный вокал заполнили воздух. "Monster" взорвался из динамиков, будто специально для него. Киллер чувствовал, как ритм резонирует с его зудящим Ядром. Он резко выдохнул и, шагнув с трупа выискивал взглядом свою игрушку. Внешний мир взорвался яркими огнями. Прямо перед клубом с визгом тормозов остановилась обычная патрульная машина. Свет ее мигалок раззадоривал своими подмигиваниями, синий - красный, синий- красный. Его оскал растянулся по лицу стоило машине остановиться в метре от него будто призывая делать глупости. Он заметил, как полицейские, мгновенно замерли при виде кровавой фигуры на пороге и движения в дверях, ползущих зомби из темноты клуба. Киллер намеренно плавно вытащил свой скейтборд из-под лестницы, где он был спрятан на случай экстренной эвакуации, демонстрируя полное пренебрежение к их оружию. Киллер не тратил время на слова. Он резко вскинул доску на мокрый асфальт, почувствовал удар баса он сорвался с места. Он на невероятной скорости выполняет идеальный «Пятьдесят на Пятьдесят Граинд» прямо по капоту патрульной машины. Жесткие, агрессивные биты казалось, усиливали его Черный Эфир. Его доска высекает сноп искр, которые превращаются в черные, едкие, магические плевки, мгновенно прожигая краску и оставляя глубокий, обугленный, вонючий след на металле. Сделав сальто назад, он приземляется прямо перед ошарашенными офицерами, резко пиная скейтборд прямо под колеса патрульной машины. — Ищите! Это ваша новая работа! — кричит Киллер, его холодная, безумная улыбка и смех была последним, что они видели. Волна волнения, эйфории и чистого, неконтролируемого возбуждения бурлила в Киллере. Он почти не верил, что совершает это безумие прямо на глазах ошеломленных патрульных. Его оскал стал более широким, а внутренний жар мгновенно проявился снаружи: на лице Киллера выступил смущенный румянец, ярко-красный, как и его Душа, которая подсвечивала ребра изнутри. Киллер резко вскинул руку. Над ним мгновенно материализовался его Большой Атакующий Череп — огромный, смоляной, размером едва ли уступающий самой патрульной машине. Череп гудел от сдерживаемой мощи, выжигая влагу из воздуха. Он выпустил мощный, ослепляющий луч чистой, деструктивной магии точно в центр салона. Луч не просто попал — он пронзил машину словно раскаленный нож масло, мгновенно испепеляя металл, пластик и кожу. Жар был невыносимым. Лучистая энергия уничтожала все на своем пути, собственным жаром плавя асфальт и заставляя шины лопнуть горячими пузырями а затем потечь чернотой. Машина взорвалась громким хлопком — задел бак, она вспыхнула, и огонь тут же поднялся ввысь, врываясь в пространство ярко-голубым, грохочущим столпом. Обломки металла дождем сыпались на асфальт, плавясь и шипя от столкновения с нарастающим ливнем. Киллер стоял, купаясь в жаре и свете собственной катастрофы капли воды не доставали его разгоряченные кости испаряясь на полпути. Он почувствовал, как статика Грозы отвечает ему, в небе мелькнула вспышка рыча следом взрывом оглушающего грома. Его перегретое Ядро случайно вошло в резонанс с электрическим потенциалом неба. Это не было подвластно его воле — это была чистая, самоубийственная удача. Восторг захлестнул его. Он хотел больше, и небеса откликнулись! Молния ударила прямо в его собственный Гастер Бластер, который взорвался красно-черным огнем. Физическая форма черепа моментально раскололась, растеклась энергией плазмы высвободив колоссальную, неконтролируемую ударную волну. Эта волновая стена вытолкнула Киллера из зоны взрыва, оглушив его, но завершив его эмоциональный и магический сброс. Киллер тяжело приземлился на грязный асфальт, перекувырнувшись через плечо. Багровый свет его Души вспыхнул до предела, отвечая на шок и эйфорию. Голова звенела от двойного взрыва, но боль только усиливала ощущение абсолютной, беспрецедентной свободы. Гастер Бластер исчез, но его останки и тяжелая челюсть, переплавленные магией и молнией, слились в единый, искореженную но крупную смоляную голову — твердый, как обсидиан, и пульсирующий остаточной энергией и статикой. Он услышал сквозь звон нарастающий, тревожный гул и далекие, мигающие огни — полицейская подмога была уже близко. —« Нет! Шоу окончено!»— холодная, пронзительная логика мгновенно вернула контроль, но азарт был на максимуме. Киллер резко подскочил хватая горячий искореженный череп. Он запрыгнул на него обеими ногами, удерживая равновесие инстинктивно и высвободил концентрированный, управляемый выброс плазмы вниз, используя себя как магический двигатель. Искореженный череп взвизгнул по мокрому асфальту, набрав невероятную скорость и превратившись в безумный, неровный моноцикл который с трудом выносил вес своего ездака стесывая кость черепа об асфальт. Киллер скользил на своем новом, абсурдном транспорте, прорываясь через останки горящего автомобиля, где горящий металл шипел под черным ливнем. Что было ему на руку, путая его следы и мешая отряду быстрого реагирования. Он летел по узкому, переулку, весь грязный, покрытый чужой кровью, с безумной улыбкой экстаза на лице. Скорость и сила инерции были таковы, что он едва успел спрыгнуть со своего смоляного транспорта, когда тот врезался в стену и рассыпался едко-черной кляксой, стекая на асфальт и смешиваясь с водой. Киллер тяжело дышал он продолжил свой забег ощущая как его резерв близится к нулевой точке. Он оперся на стену, пытаясь остудить Ядро и восстанавливая дыхание. Он вдруг заметил ее: скрытая в тени, непримечательная, но явно их серая служебная машина — фургон, который Кросс должен был использовать для отступления, обсалютно стандартная процедура. —« Какого черта?»— вопрос был риторическим. — « Дураки! Они оставили следы в клубе. Которые я благополучно затер. И отказались просто уехать, серьезно? Значит, прячутся где-то... из ближайших построек записанных на их фирму рядом... лишь Ангар.» — Он вспомнил как они готовили там место для одной из сделок. Киллер дернул ручку фургона, завел его коротким, мощным, магическим импульсом, замыкая провода. Он осознал тишину внутри своей головы — эйфорическое истощение сменило хаос. Черный Эфир на его руках медленно спадал, но его грань поля пошла волновой рябью, резонируя с остаточной агрессией. Он подвёл мысленную черту. —«Я убрал всех свидетелей. Моя работа чиста, безупречна. Но... Кросси и принцесса должны быть дома. Кто же будет петь мне дифирамбы о такой аккуратности?»— От одной только мысли о Его Власти, дыхание сбилось. Смутная спираль возбуждения спустилась вниз по костям, и по загривку пробежали волнующие мурашки предвкушения встречи. Голос дрожит от внутреннего накала. —«Найт будет в восторге от хаоса, но его брат — превыше всего... Я заслужил как минимум поцелуй за преданность!» —Киллер резко ударил по газу, разворачивая фургон. Он скрылся в грозовой темноте, оставив за собой идеальный беспорядок: наполовину испепеленную полицейскую машину с двумя трупами и движущуюся массу псевдоживых тел, правда это уже не его заслуга но которые теперь стали непосредственной проблемой полиции. Следов, ведущих к ним, не было.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Заброшенный ангар на окраине города был похож на гигантскую, проржавевшую клетку. Холод пронзал до костей, а едкий запах машинного масла смешивался с сыростью и металлическим привкусом озона, оставленным недавними магическими вспышками. Ливень барабанил по гофрированной крыше с такой силой, что заглушал все остальные звуки, создавая монотонную, гнетущую какофонию. Сквозь щели в стенах просачивался ледяной ветер, заставляя старые ржавые цепи скрежетать, а одинокую лампочку под потолком — раскачиваться, отбрасывая пляшущие, призрачные тени. В самом дальнем углу, в слабом, дрожащем круге света от фонарика, сидел Дрим тяжело привалившись к своему телохранителю. Он был самой уязвимостью. Близкое магическое истощение превратило его тело в болезненную оболочку. Отвратительная слабость сковывала и единственное, что он мог делать — это сжимать самого себя, обнимая руками, пытаясь сохранить хоть крупицу физического тепла. Крест перетащил его к себе на колени мягко устраивая голову принца на своем плече. Головокружение накрывало Дрима волнами, и он инстинктивно дышал глубоко, прерывисто, чтобы не потерять сознание. Кажется даже не заметив смещения. Его аура была почти невидима — золотой свет едва мерцал, похожий на умирающий огонек свечи. Он привалился к Кроссу, и дрожь его рук била мелкой дробью по его собственным плечам. Жуткий, сосущий голод терзал его Ядро, требуя энергии. Кросс почти не дышал, но внешне был спокоен, как застывший лед. Его броня была истерта, но внутри его тело буквально горело от сдерживаемого напряжения и отчаяния. Рваная, глубокая царапина, оставленная лезвием Киллера во время боя, пульсировала на его левой ноге. Кросс игнорировал боль, сдерживая рваные движения, которые могли выдать его состояние. Он не использовал свою магию для прямого согрева Дрима — слишком велик был риск повредить его уязвимое Ядро. Вместо этого, Кросс обхватил Мечту за талию простой, физической хваткой, прижимая его к своему телу и делясь своим собственным, горячим физическим теплом. Его правая рука была твердой, как стальной обруч, охраняя его. Левой рукой Кросс мягко, ощутимо сжал холодные, дрожащие руки, медленно переплетая их пальцы. Этот жест был гораздо сильнее любой магии: он вселял в Дрима упорство и холодную, расчетливую надежду. Кросс шептал глубоким, низким шепотом. — Сейчас, потерпи.— Крест не хотел лишний раз беспокоить Дрима своими движениями. С минимальным ментальным усилием, он призвал крохотный Гастер Бластер. Череп был не больше кулака, покрытый фиалковым огнем и летал бесшумно, как ночной призрак. Череп пролетел к сброшенному рюкзаку и подтащил его обратно. С ювелирной осторожностью, Кросс доставал из недр сумки запечатанную, шоколадную плитку, готовый влить или даже насильно втолкнуть в него хоть что-то, что поможет отсрочить полный магический коллапс. Кросс нервно смотрел на разобранный двигатель своего фургона в надежде на быстрое отступление они были тут. Инструменты разбросаны на замасленной тряпке рядом, а открытый капот зиял, как пустая пасть. Машина не заводилась. Голос Дрима был сиплый, напоминал шелест осенних листьев:— Мы не можем ждать, Кросс. Чем дольше мы здесь, тем проще нас вычислить по остаточной ауре. Ливень помогает, но не бесконечно.— Кросс вздохнул, его плечи напряглись. Крест подавил раздражение, его тон был низким, как раскат дальнего грома в акустике ангара. — Наш транспорт не заводится, Дрим. Пока что ливень — наша единственная маскировка...» — Кросс замолчал, не желая признавать, что сомневается сможет ли тащить Дрима пешком, хотя-бы в центр города, подвергая его риску прямого контакта с холодом и дождем. Он опустил голову на макушку, вдыхая запах, пытаясь успокоить свой собственный страх и вину. Момент их уязвимости казался бесконечным, а спасение — недостижимым. Именно в этот жутко-беспомощный момент раздрай ворвался в склеп. Резкий, пронзительный рев тормозов фургона пробил тишину ангара, перекрывая даже грохот ливня. Фары вспыхнули, вырвав Кросса и Дрима из полутьмы и осветив их уставшие силуэты. Киллер выскочил из машины слишком легко, как перенатянутая пружина. Его движения были резкими, рваными и неустойчивыми от пост-магической эйфории; его тело еще не осознало, что вернулось к обычному весу, и продолжало воспринимать себя как усиленную магией машину для бойни. Он был пропитан ледяным ливнем и залит абсолютно всем, что уничтожил. Его белая футболка превратилась в ужасающую, красно-бурую тряпку. Она была насквозь пропитана застывшей, густой кровью, черной смолой и неизвестной, едкой слизью. Эти слои создавали на ткани жуткий, многослойный узор. Запекшиеся ошметки — куски чьей-то плоти, осколки костей и пережженные волокна — прилипли к его черным спортивным штанам. Эта отвратительная смесь въелась в его одежду настолько глубоко, что, казалось, проникла в его собственные кости, оставляя розовую, токсичную пыль на костях и ауре. Его магическое поле было уродливо. Оно фонтанировало активной, черной субстанцией — квинтэссенцией негатива и ужаса, который он только что привел в этот мир. Это было запятнанное поле, пульсирующее неконтролируемым, грязным хаосом, отталкивающим и потенциально опасным для любого, кто не обладает иммунитетом или страдает от восприимчивости. Кросс ощущал этот тяжелый, удушливый негатив всем своим существом и инстинктивно знал: иметь дело с таким противником — значит подвергнуть Дрима прямой, токсической угрозе. Внешне он казался абсолютно целым, но его глаза сияли лихорадочным, безумным блеском, а рот растянулся в неестественно широкой, неадекватной улыбке, которая едва помещалась на лице. — «ЧИСТО. ИДЕАЛЬНО! Я сорвал с них все нити, разорвал их глупую логику и ушел на последнем адреналиновом вздохе! Им понадобится минимум неделя, чтобы понять... Все сожжено, все смешано с грязью и кровью, а я — чист, абсолютно невиновен в их идиотском расследовании. Боже, какое удовольствие! Мой скейт? Пожертвовал его, да, и пусть, зато замешательство длилось дольше. Адреналин того стоит! А главное — никакой паники. Он не сможет отругать меня, если я предоставлю готовый выход из ситуации! Он будет доволен... Доволен! Я вижу! Холодный, тяжелый взгляд, который заставляет дрожать не от страха, а от безумного возбуждения! Он прижмет меня к стене своего тронного зала, глубоко вдохнет запах этой чужой, токсичной крови и скажет... скажет... Черт! Я заслужил награду за такую чистую работу! Я заставлю его посмотреть на меня! Я не буду спокоен, пока его пальцы не сомкнутся на моей шее! Он увидит мою полезность!»— — «Слишком громкие мысли, Киллер! Держи это внутри»! — Киллер почти пропел с дерзкой улыбкой слова, его голос был резким и радостным — Я привез тебе твою тачку, Крест. Не благодари. Это компенсация за то, что ты оставил меня работать!— Дрим едва заметно морщится, его зрачки сужаются. Тонкая, истощенная рука поднимается, чтобы прикрыть носовую впадину — мнимая попытка не дышать рядом с концентрированным, темным хаосом. Его слабым голосом, полным раздражения можно было выжигать дыры: — Ради всего святого, отойди. Твой Эфир загрязнен. У меня нет сил фильтровать твой безумный мусор. Не дыши рядом со мной.— Неосознанно, его тело плотнее прижимается к теплой, стабильной ауре Кросса, пытаясь закрыться в этом оазисе и вытянуть хоть каплю восстанавливающего потенциала. На критику Дрима Киллер вспыхивает детским, безумным восторгом. Его румянец усиливается, заливая скулы ярко-красным цветом. — Ах, мечта! Ты заметил! Ты прав, я ужасен!— Киллер резко шагнул к ним, его намерения были неуместны и провокационны. Кросс даже не шелохнулся, ни на дюйм не изменив положения своего тела, обнимающего Дрима. Но его глаза, суженные от концентрации, мгновенно пригвоздили Киллера. Его взгляд был прямым, холодным и непреклонным — чистая, волевая сталь. Килл резко запнулся на полушаге. Его кости загудели, а тело инстинктивно напряглось, ожидая физического удара, которого не последовало. Крест говорил тихо, но его слова были точными, как скальпель, целясь в единственную уязвимость Киллера. Голос его был низкий, без повышения тона, но пропитанный властью. — Остынь, Киллер. Тебе же сказали Эфир сейчас слишком токсичен. Ты хочешь создать проблемы для Найтмера? — Упоминание Короля Кошмаров не остудило, а раззадорило Киллера будто невидимой рукой сняли предохранитель с пистолета, с коротким щелчком и приставили его дуло к черепу. Румянец вспыхнул ярче, превращаясь в горячий, болезненный цвет. Его душа — истертое, но пульсирующее Ядро — забилась яростнее, выдавая полную концентрацию на этой фразе. Киллер сделал шаг назад, но не из страха, а из-за уважения к вызову. Он не прятал раздражение в голосе, но его пустые глазницы загорелись безумным огнем. — Черт бы вас побрал, Крест! Ты всегда прав в самом скучном! Заткнись! Я не буду перед тобой отчитываться! Твоя работа — носить своего принца, а моя — смываться!» — В этот момент, глухое, но нарастающее эхо сирен и прерывистые, далекие звуки полицейской рации пробили грохот ливня. Хаос догнал их. Киллер произнес это холодным, приказным тоном, его голова резко дернулась в сторону звука. — Все. Хватит играть. Они идут. Твой хлам сломан? — Он оценил разбросанные инструменты по полу. — Мой транспорт цел. Мы едем Домой! — Он резко развернулся к фургону. — Только Найтмер может очистить ауру от криков и негатива. Хватай своего Мечтателя. Иначе я вышвырну вас обоих в лапы копов прямо сейчас! — Конечно он этого не сделает, но Кресту это знать не обязательно. Кросс понимал логику. Он поднял истощенного Дрима, надежно прижимая его к себе, и, бросив на Киллера последний, предупреждающий взгляд, направился к транспорту.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Фургон резко тормозит перед массивными, воротами особняка. Здесь царила холодная, давящая аура абсолютного контроля, которая, впрочем, соседствовала с запахом влажной земли и мокрой травы. Ливень барабанил по крыше особняка, не прекращаясь даже здесь, на ферме. Киллер вырубил двигатель и замер на секунду. Мгновенно его эйфория спала, схлопнувшись под тяжестью контроля. Его тело перестало дергаться от фантомного веса усиленной магии, но началó мелко, непроизвольно дрожать. Это была нервная дрожь — последствия переизбытка адреналина и внутреннего страха перед неодобрением. Скулы Киллера напряглись, и неконтролируемая, широкая улыбка сменилась напряженной маской самоконтроля, словно он запирал безумного зверя внутри своего черепа. Пальцы на руле сжались и его острые фаланги разорвали кожу руля оставляя рваные царапины. Сдавленность грудины ощущалась как тяжелый, физический груз, напоминая о близости контролирующей ауры. — «Одна часть меня бешено хохочет от хаоса, который я принёс! Но другая... она ждёт приговора! Я чувствую его присутствие. Оно проникает в мою душу и требует тишины! Его угроза — это мой самый сладкий покой! Он — порядок, он — цель моего хаоса! Я хочу, чтобы Его щупальца вошли в мой череп и заставили меня чувствовать только Его! Его разум сделает меня острым и чистым! О! Я хочу этого контроля.» — Он чувствовал свою грань — вибрацию Черного Эфира от его волнения — он фонтанировал свежим, концентрированным негативом и ужасом. Это было идеально для Найтмера. Но... Киллер лихорадочно осмотрел себя. Его футболка. Его запах. Эта липкая, чужая кровь. — «Черт! Я не могу так показаться! Ему понравится сила, но не понравится вид! Я должен быть идеальным! Я должен сначала смыть эту мерзкую оболочку!»— Киллер выскочил из фургона, резко шагнул к конюшне...Стар... стояла в стойле. Килл успокоенный знанием, но торопливый внутренним напряжение взглянул на закрывшего дверь фургона Креста, направившись к дому.— «Его нет. Он наверняка объезжает территорию. Надеюсь у меня есть, хотя-бы десять минут. Действуем!»— Кросс, держа едва говорящего, но сфокусированного Дрима на руках, шел следом. Он видел паническую решимость Килла, связанную с банальной личной гигиеной. Все же отношение Найтмера сильный рычаг давления на него. — Мы идем в твою комнату, Дрим. Тебе нужно отдохнуть.— Киллер раздраженно и нетерпеливо проворачивал ключ от входной двери, не обращая на слова Кросса никакого внимания, поскольку авторитет Креста на этой территории не требовал его согласия. Киллер кажется начинал паниковать или был максимально взбудоражен. Он почти бегом ворвался в прихожую. — Не мешайтесь под ногами! — Кросс услышал его скомканное шипение. Убийца, не дожидаясь ответа, рванул дальше в верх по лестнице его шаги были резкими и торопливыми, оставляя кроваво-грязные следы на безупречно чистом полу прихожей, которые еще сильнее подталкивали его к самоочищению. Кросс крепче прижал Мечту к себе. Он сразу направился по знакомой лестнице на второй этаж. Он знал планировку особняка так же хорошо, как и Киллер. Они вошли в комнату Дрима. Пространство было тихим и уютным, хоть и несло на себе тяжелую, но привычную печать ауры Короля Кошмаров. Именно здесь Кросс почувствовал резкое, но заметное изменение. Дрим расслабился. Его тело немного ослабило дрожь. Аура Найтмера, часто угрожающая всем остальным, для Дрима была успокаивающей близостью его близнеца. Схожий магический фон позволял его истощенному Ядру отдыхать. Ощущение дома и присутствие родной ауры предотвращали дальнейшее сползание в бессознательное состояние. Его голос стал чуть более твердым, он слабо вдохнул— Я... справлюсь. Кросс... только помоги встать...— Крест кивнул, поддерживая Принца за руку.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈