Исцелованный Солнцем |

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Пару дней назад.

Блу сжимал в руке патроны, только что взятые из оружейного отдела. Специальные наушники-глушители болтались на шее, еще не надеты — он хотел сначала проверить оружие. За спиной раздался знакомый шаг — легкий, но уверенный. Даже не оборачиваясь, он понял: Шейла. Она стояла, скрестив руки, наблюдая за его действиями. Её рыжие волосы, собранные в строгий хвост, казалось, ловили каждый луч света на этом сером полигоне. Лисья ухмылка играла на её губах — та самая, которая помогла ей пролезть вверх по карьерной лестнице, минуя тех, кто был сильнее в стрельбе, но слабее в умении управлять другими. — Ну что, Блу? — её голос звучал почти ласково, но в нём чувствовалась сталь. — Как твой новый напарник? Хэнк не слишком грубит? — Он не сразу ответил, проверяя обойму. Хэнк. Грубый, циничный, с манерами бульдога, которого выпустили с цепи. И именно Шейла настояла на том, чтобы они работали вместе. — Ты раскроешься рядом с ним — сказала она тогда, как будто это было благословение, а не наказание. — Он остался в офисе заполнять отчёт, — наконец ответил Блу, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но если честно, я до сих пор не понимаю, зачем вы нас свели. — Шейла рассмеялась — коротко, как лай. — Потому что ты слишком мягкий, Блу. А Хэнк – нет. Он научит тебя не сомневаться. — Она подошла ближе, нарушая его поле и почти, невесомо сжимая его плече, её духи — что-то дорогое, с нотками кожи и жасмина — смешались с запахом пороха. — Ты думаешь, я не вижу, как ты колеблешься перед каждым выстрелом? — прошептала она. — В нашей работе это смертельно. Хэнк выбьет это из тебя. — Блу сжал челюсти. Она права. Но это не значит, что ему нравится её решение. — Может, я просто не хочу становиться таким, как он. — Шейла задержала взгляд на нём, потом медленно кивнула, отступая. — Ты станешь лучше. Потому что у тебя есть то, чего у него нет. — Она повернулась, чтобы уйти, но бросила напоследок: — А теперь стреляй. И постарайся не промахнуться. — Блу надел наушники, заглушая всё, кроме собственного дыхания. Она верит в него. Но почему это чувствуется как последнее предупреждение? Резко, с металлическим лязгом, распахнулась боковая дверь полигона, ведущая в технический коридор. Инк вошел в помещение. Он был в штатском — свободная футболка и джинсы. Он явно торопился к центральной лестнице, ведущей на смотровую площадку. Он видимо, толкнул дверь слишком сильно, и она с грохотом ударилась о металлическую решетку, издавая громкий, нелепый звук. Он даже чуть не споткнулся о собственную ногу, переходя линию огня. Блу не обратил внимания на появившегося монстра, он сосредоточился, зарядил служебную винтовку, предназначенную для стрельбы крупным калибром. С таким оружием нужно обращаться максимально внимательно. — Хэнк выбьет это из тебя — вспомнилось ему. Он должен был стрелять быстро. Он хотел доказать хотя бы себе, что может быть хладнокровным. Блу выпустил два патрона, которые вонзились в зону сердца мишени. Третий дал осечку. Оружие, в котором застрял патрон, опасно дрогнуло. Блу, инстинктивно, замер, как его учили: сначала оценить сбой, потом действовать. Это была та самая колеблющаяся пауза, о которой говорила Шейла. Инк в эту секунду проходил мимо его кабинки, глаза моментально сфокусировались на винтовке, он мгновенно осознал угрозу и замершую фигуру Патрульного. — Осторожно! — воскликнул Скелет. Блу не успел среагировать. Чернильный резко ударил его локтем, пытаясь освободить затвор, но сделал это слишком неловко. Он сбил его с ног и Блу тяжело приземлился на грязный бетон. Винтовка упала, и застрявший патрон вылетел в сторону. Им удалось избежать критической ситуации. Голубика сидя на грязном полу, был сбит с толку и начал закипать от холодной ярости. — Вы что, с ума сошли?! Это опасное оружие! — закричал Блу, срывая наушники. Он впервые видел этого монстра. — Кто вы такой?! — Инк отскочил, от взорвавшегося раздражением парня нервно улыбаясь. — Ох, простите! Я Инк. Детектив. Меня только что перевели. А вы... — Он обвел взглядом его форму. — Патрульный. Я просто торопился к смотровой площадке. — Блу, игнорируя протянутую руку, поднялся сам. — Я Патрульный. Блубэрри. И вы нарушили все правила полигона, Детектив.— — Вы правы, — согласился Инк. — Я очень неуклюж. Но, цель моя была достигнута, вы остались невредим! — Инк поднял винтовку и протянул её Парню. На цевье остался тонкий, смоляной мазок — след его магии. — Я оценивал ситуацию по Уставу, — резко бросил Блубэрри. — Медленно! — возразил Инк. — Времени не было! Твоя магия дает тебе скорость, но она же заставляет тебя обдумывать все маневры. Твой стиль слишком мягкий. — Инк указал на его ореол магического поля. — Ты бы не справился с крупным противником, пока ты раздумывал, хватит ли у тебя сил. — Блу сжал челюсти. — Значит, вы, Детектив из другого отдела, здесь, чтобы "учить" меня ? — Инк покачал головой. — Нет. Я здесь, чтобы проверить свое оружие. Мой отдел — не твоя проблема. Но я видел достаточно новичков, которые умерли, пока колебались. Моя работа — расследовать, а не хоронить. Я просто сделал замечание, Патрульный Блу. — Голубика сжал в руке рукоять винтовки, он почувствовал как магический ореол, за пульсировал от напряжения. Он должен был разозлиться, но вместо этого почувствовал странное, почти болезненное любопытство. Инк, детектив из другого отдела, которому он не должен доверять, только что указал на его смертельный недостаток. — Ладно, — сказал Блу, откладывая наушники на стол. — Урок усвоен. Тогда покажите, как надо? — —Хорошо. Но ты не будешь стрелять, — сказал Инк, делая шаг назад, чтобы освободить место. — Ты будешь двигаться.— Инк улыбнулся. Густая, черная, как чернила, жидкость вырвалась из его ладоней и мгновенно покрыла серый бетон полигона. — Что будешь делать если столкнешься с противником у которого противоположное проявление магии? Твоя скорость тебе не помошник, если ты не можешь маневрировать. — пояснил Инк. — Теперь. уклоняйся! — Инк начал пульсирующими выбросами чернил создавать тонкие, острые, как иглы, струи. Блу, используя свою маневренность, метнулся в сторону, укланяясь и освобождая пространство между ними для маневров и тут же его правая нога скользнула на черной пленке, он чуть не упал. — Плохо! — крикнул Инк. — Воздух не поможет, если ты не чувствуешь землю! — Бэрри прекратил думать и просто отреагировал — серия быстрых, коротких прыжков, при которых он использовал свою магию не для ускорения, а для мгновенного баланса в воздухе. После пятнадцати секунд хаоса Инк внезапно остановился. Блу тяжело дышал. — Хорошо, — сказал тот, и его ближайшие чернила мгновенно втянулась обратно. — Ты перестал думать о том, что написано в Уставе, и начал выживать.— В этот момент, со стороны смотровой площадки, с грохотом распахнулась дверь, и оттуда вылетела Шейла. — Что, черт возьми, здесь происходит?! — Они оба огляделись. Все мишени, которые стояли на линии, были изрешечены в труху тонкими, острыми струями чернил. Бумажные силуэты и деревянные каркасы были настолько повреждены и изорваны, что держались на тросах, буквально вися на последних волокнах. Вместо того, чтобы выглядеть как аккуратный тест, это выглядело как погром. — Детектив. Я, только что, оформила ваш перевод. И первое, что вы делаете — превращаете тренировочный полигон в свинарник? Это полигон для стрельбы, а не для магии! — — Это была внезапная демонстрация критической ошибки патрульного, — тут же встрял Инк, выглядя виноватым, но не раскаивающимся. — Патрульный Блу замер во время осечки. Я должен был показать ему, что в бою нужно двигаться, а не думать. — Шейла скрестила руки и перевела взгляд на Патрудьного. — Это правда? — — Да, мэм. Детектив показал мне, как... как выживать, когда маневр под угрозой. — Она опасно прищурилась разглядывая Скелета и ее взгляд не предвещал ничего хорошего им обоим. Она оскалилась в улыбке. — Детектив. Вы не наставник патрульных. Ваш отдел — не его проблема. В мой кабинет. Сейчас. — Ее голос приобрел рычащие ноты — Да, мэм.— Инк кивнул, его чернильная магия вновь замерцала, оставшиеся лужи повенуясь его желанию пришли в движение собираясь в одну массу. Они объединились и приблизившись к его ногам впитались в одежду проходя сквозь и не оставляя следов растворились будто бы и не было их никогда. — Вы — катастрофа, Детектив. — Тихо, но твердо произнес Голубика стоило Шейле отойти на пару шагов. Инк обернулся продолжая следовать за Начальницей, его глаза поймали взгляд Блу. — Возможно. Но я эффективен, Патрульный. — Он начал подниматься. — Уверен, мы еще пересечемся. — Инк отсалютировал ему, исчезая в дверях следуя приказу Шейлы. Блу остался один посреди полигона. Он знал: его работа с Хэнком будет адом, но его неожиданное, хаотичное знакомство с Инком, возможно, станет его единственным шансом на выживание.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

03:12AM

Ферма Найтмера в начале лета гудела работой. И будучи частично государственным предприятием, служила образцом чистоты, скрывая под этой маской свой особый секрет. Найтмер, совершал поздний объезд территории на Маро, чтобы убедиться, что все рабочие покинули цеха. Он сошел с лошади возле лабораторно-складского комплекса, когда заметил единственный свет, горящий в биохимической оранжереe. Его магия, обычно спокойного, почти прозрачного фиолетового цвета мерцала водной гладью в его зрачке из-за усталости и насыщенного дня. Снаружи, монотонно стучал по стеклянной крыше, летний ливень, принося с собой приятную холодную сырость, живой контраст после жаркого дня. Внутри, резкий запах озона и стерильности смешивался с густым, почти осязаемым ароматом магии. За столом, склонившись над аналитическим оборудованием, стоял Фарм — молодой скелет, приехавший из столицы для разработки уникальных удобрений для магических растений. Он был в хрустящем белом халате, полностью уверенный в своей чистой науке. — Как идет синтез, Фарм? — голос Найтмера был низким и ровным, в нем не было ни тени тепла, только профессионализм и рабочий тон. Скелет отвлекся от колбы с густой, фиолетово-серой жидкостью. Она слабо светилась, источая неестественно сладкий, почти тошнотворный аромат — концентрированная магия. — Превосходно, мистер Найтмер! Наш новый био-активный питательный комплекс стабилизировался. Его чистый экстракт эссенции золотых яблок демонстрирует фантастический прирост! — — И чистота основы?— — Идеальная! В этом продукте нет ни единого химического загрязнителя. Его чистая магическая основа — наш главный козырь. — Найтмер прислонился к холодному металлическому столу, чувствуя, как прохлада металла приятно контрастирует с внутренней усталостью. — Фарм, уже глубокая ночь. Рабочий день давно окончен, — голос Найтмера был тихим, но в нем прозвучала железная настойчивость. — Эта ферма — частично государственное предприятие. У вас есть право на отдых. Мы не хотим, чтобы усталость повлияла на ваши бесценные расчеты. — Учёный тяжело вздохнул, капли пота на его лбу смешались с влажностью оранжереи, признавая поражение. — Хорошо, мистер Найтмер.— Кошмар наблюдал, как тот аккуратно снял свой лабораторный халат и убрал его в шкафчик возле двери. Затем, не отводя глаз с худой фигуры, Найтмер выключил главный свет в оранжереe. Тишина, нарушаемая только шумом ливня, стала глубже и тяжелее. — Я подброшу вас, — сказал Найтмер, уже идя к выходу. — Ливень усиливается, и нет смысла идти пешком до общежития. — Они вышли. Фарм закрыл входную дверь оранжереи на ключ, тщательно проверяя замок. Как только он освободил руки, Найтмер быстро вскочивший в седло Маро подал руку Фарму, помогая ему забраться позади себя на круп кобылы. Ученый крепко ухватился за Найтмера, чувствуя под собой мощное, теплое тело Животного. Всадник пришпорил лошадь. Маро рванула с места. Брызги грязи и воды полетели из-под копыт. Несколько секунд они мчались сквозь пелену дождя, пока впереди не показались светящиеся окна общежития. Найтмер остановил Маро у крыльца. Пасажир спешился, его одежда уже промокла. Он поблагодарил Найтмера и пригнувшись от дождя, поспешил к двери. Кошмар, направив Маро к своему коттеджу, достал из кармана завибрировавший телефон. Нахмурился, глядя на экран. Сообщение было от Информатора; Он в городе. Найтмер напрягся. Хоррор. Внутренний страх перед грядущими переменами прорвался наружу: его магия мгновенно потемнела. Оттенок мутировал в густой, болотно-темно-зеленый цвет, и его глаза вспыхнули холодным бирюзовым светом. Магическое поле вокруг него стало похоже на жидкую слизь обхватывающую его тело подобно броне. По спине, как отклик на внезапный стресс, слегка проступили четыре темных, влажных пятна — места, откуда в боевом режиме обычно вырывались его щупальца. Он пришпорил кобылу и погнал ее галопом к своему коттеджу. В яростной гонке к дому, его магия била ключом, оставляя за собой быстро высыхающий, грязный след на мокрой земле. Найтмер остановил Маро у конюшни, он повел ее к стойлу. Не мог оставить животное под проливным ливнем на улице. Быстрая, привычная рутина — расседлать, накинуть попону, дать воды — позволила ему на несколько минут переключиться. Движения были механическими, но плавными; каждый жест — попытка запереть эмоции глубоко внутри. Магическая плёнка все еще охватывала тело но он чувствовал как она истончается, хоть внешне и оставалась густым болотно-темно-зеленым полотном. Убедившись, что Маро и Стар в тепле, Найтмер направился к дому. Интерьер коттеджа был выполнен в темном дереве, что делало его похожим на старинную, большую библиотеку или аристократический клуб часто Кошмару даже казалось что это не дерево вовсе а кладка магических камней, дом стоял тут за долго до его рождения и казалось простоит тут ещё столько же. Гостиная, с её высоким, до самого конька крыши, потолком, была главной гордостью Хозяина. По центру зала, почти на уровне перил второго этажа, свисала громадная люстра, украшеная переливчатым хрусталем который преломлял свет попадавший в дом днем через громадные, узорчатые окна над входной дверью, особенно сильно расщипляя свет утром когда солнце поднималось с Востока озаряя дом с его лицевой стороны. Она ломала лучи на солнечных зайчиков разбрасывая радужные следы по всей гостинной. Второй этаж был разделен большим залом-гостинной из которой прямо напротив входа, всего в восьми метрах, в левую сторону вилась лестница, она была усеянная резными перилами обрамляющими пространство сверху, а стены на верху были уставлены заполненными книгами шкафами. Сразу на против входа была просторная прихожая, ковер из зоны гостиной визуально разделял эти пространства но по сути они были единым помещением, тут же на полотне ковра стоял черный кожаный диван, он смотрел на резной камин выполненный из каменного массива в котором никогда не прекращал гореть огонь создавая уют и атмосферу дома для жителей. С права от дивана стояли два кожанных кресла и кофейный столик между ними, в этом месте Найтмер особенно любил проводить время с книгой и чашкой кофе. Дальше с права от выхода был арочный проем ведущий в столовую‐кухню, большую часть дня пустующая конечно, но от этого не менее теплая, семейные вечера в которой проводились довольно часто, несколько раз в месяц, точно. Слева от входа сразу за гардеробом был уголок их семейной библиотеки, вдоль всей стены были уставлены шкафы наполненные старыми томами книг самых любимых историй разделенные с недавних пор альбомами с черно-белыми фотографиями, семейными хрониками, достижениями и личными дневниками некогда живших тут представителей семьи Голд. В этой зоне уже более аккуратной тоже был кожаный диван кофейного цвета и небольшая рабочая зона с дубовым столом стоящим спиной к шкафам. Тепло камина и запах старой кожи смешивались с ароматом магии это было их семейное родовое гнездо, их земля на протяжении нескольких поколений.       Киллер ждал его нетерпеливо. Он лежал на диване возле камина, небрежно откинув голову но его тело было напряжено выдавая внутренние давление. В руках он крутил любимый нож, соредоточенность была единственным знакомым ему методом для сохранения иллюзии ясности сознания. Найтмер еще не успел снять мокрый плащ, как Киллер подскочил перемахивая спинку дивана, стремительно охватывая его в кольцо обьятий. Прижался так будто целый день не видел, хотя они разошлись всего часов пять назад. Он уже успел соскучиться? Хотя это совсем глупый вопрос, скорее что-то натворить и теперь страстно желает получить награду за свой хаос и действо. Найт мягко положил ладони ему на шею щекотно очерчивая кости своими фалангами. Плачущий, мгновенно почувствовал сдвиг чужого поля. Густой, почти осязаемый холодный оттенок бирюзы в глазнице и холодный бриз, исходящий от Найтмера, был недвусмысленным сигналом максимального стресса. Для Киллера этот холод был физически болезненным, но привычным. — Что-то случилось? — сказал Киллер, его голос был напряжен а игра тела максимально наивна он ластился под его вниманием. — Ммм..Да, — ответил Кошмар его тон был низким, гортанным звуком, не присущим его домашней форме. Кошмар поймал пустой взгляд плачущего, прижимаясь к нему телом. Его руки скользнули на талию, сжимая объятия, он желал почувствовать жар чужих костей, чтобы сдержать свой собственный магический, холод. — Хэнк отписался. Хоррор в городе. — Киллер не отступил. Он ощутил влажность на своей одежде от магической, жидкой грязи Найтмера. Киллер крепче сжал его в ответ, игнорируя нарастающий холод, передавая свое сухое тепло и подавляя собственное, более слабое, магическое поле. — Я вижу. Твоя магия... ты едва сдерживаешь ее. — Киллер говорил тихо и твердо, его взгляд был сосредоточен на бирюзовых глазах Кошмара. — Это значит, ситуация очень плоха. Нам нужен план?— — Именно, — подтвердил Найтмер, его контроль постепенно возвращался благодаря контакту. Он обхватил лицо Киллера ладонями, и в этот момент густая влага легко коснулась белой надкостницы, оставляя быстро высыхающий грязный след. Принц, заметив это проявление своей несдержанности, резко, но мягко убрал руки, чтобы не испачкать партнера сильнее, его глаза все еще горели бирюзой. Он сосредоточился на своём физическом якоре, успокаивая излишки энергии своего тела и охваченного переживаниями разума. —« Тревога не поможет ему. Мой приказ тогда был необходим. Но теперь он в движении, он с неизвестным...» — Найтмер, контролируя эмоцию и свою магию, смягчил голос до шепота, полностью переходя на стратегический тон: — Ты пойдешь, но не сейчас. Послушай, что я предлагаю: Во первых; Ты слышишь этот ливень? Твоя задача — скрытность. В такую погоду ты оставишь следы. Ты остаешься здесь, со мной. Пока... Во вторых: Как только мы узнаем где они, ты выдвинешься. Твоя миссия — внешняя защита.— Он вновь обхватил партнера в объятья, постепенно стабилизируясь. Пленка начала медленно таять, образуя выглядывающие дыры светлых, его естественных костей, постепенно уступая место спокойному фиолетовому в глазницах. — Ты его щит, Киллер. Используй свою ответственность. А сейчас... — Найтмер отпустил его, снял мокрый плащ и кинул его в сторону, на тумбу для верхней одежды в коридоре. — Рассказывай что ты успел натворить...— Найтмер не стал ждать ответа. Он схватил Киллера за подбородок и жадно поцеловал его. Сущность Кошмара мгновенно уловила пятна негатива в чужом энергетическом поле а близкий контакт только подтвердил догадку. Киллер ответил мгновенно, со всей своей яростью и накопленной энергией. Его Ядро пульсировало, выбрасывая теплый, дикий Эфир. Найтмер нуждался в этом. Он прижался к его лбу своим — их костяные черепа соприкоснулись, создавая магический канал. Спокойный, глубокий фиолетовый оттенок магии Кошмара начал впитывать излишки липкого негатива и неконтролируемого возбуждения Киллера. Это был не вампиризм, а особый акт доверия: Найтмер извлекал лишний, токсичный хаос, который истощал Киллера, и перерабатывал его в чистую власть. Киллер ответил прижимом лба, усиливая обмен. Фиолетовая магия Кошмара стала гуще, впитывая волны чужого ужаса, отголоски криков, агонии и безумия. Киллер замер чувствуя, как внутренний гул наконец утихает в его голове.Голоса смолкли и это было Божественно. Наконец сосредоточиться растваряясь во внимании своего Короля. Кошмар резко оторвал свой лоб, но руки скользнули под футболку Киллера снизу, голыми костяными фалангами скользя по впадине таза, огладив соблазнительные пики выглядывающие из под резинки штанов, продвигаясь к ложным ребрам. Легкая ласка перед болью. Грань поля Киллера остро вспыхнула от волнения и напряжения, их магический запах, смешения полей заполнил пространство. Рычание Найтмера заглушилось очередным поцелуем, его близость вызывала дрожь, голос низкий, властный и бессвязный лишь когда они наедине. — «Хаос абсолютен, идеален. Я чувствую голод и жажду этого контроля... Но запах... Свежий гель для душа, даже немного мятный — он чист. Его тепло, в нем нет запаха крови, хотя Ядро кричит о масштабной резне... Где только нашел?...Он вернулся, потратил драгоценные минуты на душ и смену одежды, прежде чем бежать ко мне за разрядкой...— Волна Желания спустилась вдоль позвоночника Короля.— « Это глубокий акт почтения, почти ритуал. Он хотел, чтобы Я чувствовал только Его, а не то где он взял Хаос. Мне нужно... Мне нравится...Его чистое, повиновение, доверие. Я хочу его сейчас, здесь... Мой верный пес, который настолько меня любит, что готов предстать идеальным для моего наслаждения... Я возьму всё...»— Знание что Контроль и Хаос идут рука об руку вызывают волнующий отклик где-то глубоко внутри. Найтмер толкнул руки глубже, его пальцы болезненно сжали ложные ребра Киллера, опасно близко к душе. Импульсивные искры мыслей, взметнулись в черепной коробке стаей птиц исчезая за ощущением полного и безграничного подавления они были о подчинении и отчаянной преданности, отзываясь в груди жгучим жаром. Его тело пульсировало, готовое раствориться в этом контроле. Из места сжатия начала извергаться чернильная смола — застрявшие отпечатки хаоса. Найтмер поглощал их через ладони, его кости, фаланги пальцев, запястья, а затем и поле, на долгие мгновения покрылись темными разводами, указывая на огромное количество собранного негатива. Плачущий почувствовал, как острые фаланги Короля оставляли на его ребрах тупые, болезненные синяки, и это доставило ему невыразимое удовольствие. Киллер фонтанировал приглушенным, низким хрипом, голос его был наполнен счастливой болью он выхватывал мгновения между волнами давая Партнёру понять как ему приятен их контакт. —М..Да... Продолжай... ЯМм.. твой...По'ОжЖалуйста... — Найтмер слышал его признание, и это ударяло сильнее, чем любой магический выброс. Каждый раз как в первый. Его собственное Ядро толкнулось вперед от чистого, властного удовольствия. Он чувствовал, как жар Киллера проникает сквозь его кости, прогревая изнутри холод, который был воплощением его магии. Это чувство было настолько сладко, что по его собственной надкостнице пробежал холодный озноб кайфа. Он был зависим от этого ощущения превосходства и идеального подчинения. Цвет их слившихся полей был густым, мерцающим и неописуемым — фиолетовый перемешивался с черным, давая грязно-сливовый оттенок, который исчезал в могильной прохладе. Вокруг них воздух пульсировал невидимыми волнами: тепло Килла боролось с влажной прохладой Найтмера, создавая область нестабильной, дрожащей температуры. Его челюсть напряглась от концентрации и властного вожделения, а движения рук стали более плавными и глубокими. Он не мог остановиться. Магия Убийцы, липкая и дикая, втекала в ладони Короля, для него это было как возвращение домой: абсолютная власть над хаосом, который он больше всего ценил. Найтмер почувствовал резкое успокоение. Бирюзовый отсвет, который на мгновение вернулся в его глазницу, теперь стабилизировался, смешиваясь с фиолетовым. Каждый вдох Киллера превращал его собственный стресс в жесткую, холодную одержимость. Слова Килла, открытые, доверительные, то как он выражал привязанность и нужду их контакта давали Найтмеру все, что было нужно. Это было подтверждение того, что их связь нерушима и что этот хаос принадлежит только ему. Найтмер медленно провел руками вверх, утверждая власть, принадлежность партнёра на каждом миллиметре клетки костей. Его движения стали более плавными и глубокими: он заскользил по внутренней части рёбер, с нажимом проводя по будоражащим, нежно чувствительным точкам, вызывая мурашки и туманя рассудок. Киллер издал длинный, сиплый выдох в плечо Найтмера. Его тело пульсировало от чистой эйфории. Он низко захрипел, голос наполнен едкой но счастливой болью. — Еще... Не..Н'останавливайся... Моой...— Рычание вырывалось из его глотки, сладкими нотами, почти стонами. Найтмер чувствовал каждое слово и каждый импульс. Его челюсть напряглась от концентрации и властного вожделения. Резкий прилив мощи и идеальная стабилизация своей собственной магии ударили неожиданно заставив его кости дрогнуть в легком спазме. Это было наслаждение чистого порядка, созданного из чужого хаоса. Найтмер удерживал его в этом контроле, пока ощущение чистоты внутри Киллера не стало абсолютным. Его фиолетовая магия теперь светилась спокойно и равномерно колеблясь вместе с красным полем партнёра. Он осторожно приблизил Киллера к себе, взяв его голову в ладони и накрыл его рот глубоким, долгим поцелуем, вкладывая в него все свои чувства и благодарность за преданность. Его голос стал глубоким, бархатным, с явной нотой привязанности которую так желал Плачущий. — Ты моя большая проблема, Киллер. Но ты мой. Я благодарен. А теперь...— Найтмер легко поднял руки, давая выбор. — Что тебе нужно, чтобы успокоиться окончательно? Мне нужно в кабинет, но Я твой — скажи мне своё желание.— Киллер повиновался не приказу, а предложению власти. Он посмотрел на Короля глазами, светящимися от признания и любви, резко шагнул вперед и вцепился обеими руками в его руку. Он собственническим, низким рычанием, прижался всем телом возвращая тесный контакт между их телами: — Дай пару минут. Хочу сТоб...ММммхм....Просто...Мне нужно заполнить яму, нужен Якорь...— Киллер сжал свою футболку в районе пульсирующей, красной души. Она была взвинчена и отсвечивала всполохами света заметно пробиваясь даже сквозь ткань футболки. Он не стал объяснять дальше что чувствовал, слова казались неуместными и путались, отчаянно пытаясь сформироваться в невозможный, единый ответ когда желаний было так много. Вместо этого Киллер потянул его к дивану у пылающего камина. Неожиданно точечно меняясь с Партнером ролями. Это была смена власти, которую Найтмер считал необходимой и которую сам предложил. Кошмар с готовностью поддался этому импульсу, позволяя Киллеру контролировать перемещение. Убийца с напором толкнул его на мягкую черную кожу дивана, принимая роль ведущего. Найт откинулся на спинку, открываясь, принимая роль Хаоса, который покорно подчиняется чужому Контролю — и наслаждается этим срывом собственной Власти. В Ядре Кошмара произошел мягкий, успокаивающий толчок — резонанс на инициативность Партнёра и смену позиции в их игре. Киллер не медлил, он сразу забрался на колени и устроился там с торжествующей, собственнической улыбкой. Он резко поднял голову, перехватил лицо Кошмара в ладони и сам властно инициировал поцелуй — короткий, жесткий и собственнический, утверждая свое доминирование в этом будоражащим акте контроля. Поза была максимально интимной, обеспечивая плотное соприкосновение их тел. Грудь Киллера прижималась к грудной клетке Кошмара, а бедра плотно лежали на его бедрах. Найтмер чувствовал, как чужой жар прогревает его изнутри, понимал интимный отклик своего нутра на близость и это было лучше, чем любой извлеченный негатив. Плачущий обнимал его закинув руки на спинку о которую облокотился Кошмар. Дыхание Убийцы было чуть сбито, и сейчас он сопел в плече своего Короля пытаясь восстановить внутренний контроль. Это была идеальная поза для заполнения любой тактильной ямы — Киллер наконец получил свой якорь, а Найтмер — очередное, доказательство того, что его доверие безусловно. Король крепко сжал объятия на талии в ответном импульсе чувства, мягко спускаясь ладонями ниже и оглаживая бедра партнёра, позволяя магии продолжать мягко смешиваться в спокойном режиме выравниваясь в однородную субстанцию без примесей или волнений. Киллер слышал ровный, успокаивающий стук Ядра Ночи и ощущал, как жар усмиряется в его костях замедляясь вместе с резонансом их душ. Чувствовал как поле Найтмера мягко обволакивало его, как защитный кокон. В этот момент на перилах второго этажа послышались шаги. Сверху медленно спускался Дрим, его тело еще выдавало слабость, но золотая аура светилась ровно, бросая слабый, теплый контраст. Чуть впереди на ступеньку, шел Кросс, подставляя свое плечо как еще один источник опоры, готовый в любой момент поймать. Киллер с недовольным рычанием отделился от губ Найтмера, но Кошмар лишь крепче сжал его бедра костяными фалангами, указывая оставаться на месте. — Сидеть.— Зарычал он интимно близко для полного контроля, так что бы услышал только Партнёр, опаляя влажным дыханием его шейные позвонки. Плачущий замер, его глаза горели собственнической агрессией, но тело подчинилось приказу. Киллер не сдержался и поерзал на чужих бедрах с хищным, едва заметным наслаждением, провоцируя легкий стимул возбуждения в отместку. Найтмер поднял взгляд на спускающихся, цвет в глазницах был стабилен и спокоен как была бы спокойна поверхность замерзшего озера. Он проанализировал состояние Дрима и Кросса. Ночь, ледяным, аналитическим тоном, его пальцы на бедрах Киллера слегка сжимаются, он взглянул на настенные часы, заговаривая: — Три сорок восемь утра уже... Сядьте. Я прочувствовал негатив в поле Киллера, и это доказательство того, что он где-то отличился. Полагаю, в этом есть и ваша связь.— Он проводил их до кресел с правой стороны от камина взглядом. — Дрим, что вы натворили, и почему мой пес убирает последствия? Говорите сразу и подробно, не тратьте мое время.— Брат сел в его любимое кресло, лицо Мечты было напряжено, золотая аура светилась не равномерно, голос был еще слабый. — Это была засада. Они знали. Кто-то хотел выбить две ключевые фигуры сразу: Конкурента и меня...Либо это их внутренний конфликт либо утечка с нашей стороны.— Киллер резко подал голову вперед, перебивая Дрима сумбурным, отрывистым тоном насильно перетягивать внимание своего Короля в личное пользование. Он запалисто принялся рассказывать, цепляясь за слова и хихикая будто над очень смешной шуткой. —Ха! Уже не две! Конкурент не выжил. Слишком много шума, ты понимаешь? Странная пыльца она сделала всех их неадекватными, кричали, царапали себя... Мне казалось, это у меня в костях слишком много движения но я никогда не видел такого..хахах..— Он замолкает на секунду, его лицо меняется, веселость и улыбка сползли с него как плохая картина.— А вы, просто сбежали, и мне пришлось убирать всех свидетелей! Это была прямая атака на наш товар. Что мы будем делать с этой дрянью? — Киллер вновь заулыбался высматривая и как будто чувствуя как шестеренки в голове Кошмара приходят в движение. Найт тяжело выдохнул, голос стал глубоким и стратегическим. — Атака на цепочку и товар одновременно...Ясно. Кто-то хочет быстрой и полной дестабилизации. Мы не покинем ферму. Пока. Это наше самое охраняемое предприятие, здесь мы неуязвимы. — Он повернулся к Дриму. — Мы будем действовать из предположения, что нас слили. Ищи крысу. Я свяжусь с Дастом утром для полного анализа этой "пыльцы" и списка всех новых фигур в городе. — Он перевел взгляд. Кросс ощущал ледяное давление приказа, его тело мгновенно приняло команду лидера. Мечта же, казалось, потерял способность возражать, просто кивнув в согласии. — Дрим истощен и ты выглядишь не лучше. Магический потенциал должен быть восстановлен немедленно. Это первый приоритет системы. Вы оба — на кухню а затем спать. Ферма — крепость, за периметр не выходить пока не разрешу. Всё...свободны. — Киллер не шелохнулся а сжал его ноги своими выражая протест. Он посмотрел на Найтмера сверху вниз, его лицо все еще отражало жадное собственничество. Скулы мягко залились краской. Убийца угрожающе зашипел в пол тона когда Дрим и Кросс скрылись в проеме кухни и раздался первый стук посуды. —Как насчет того что моё по праву, Кошмаррр?..— Король позволил себе тонкую, властную улыбку, оглаживая ладонью загривок Киллера и наблюдая как от этого действа у партнёра ярко вспыхивает душа. — Конечно. У нас с тобой еще вся ночь впереди. —

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Найтмер не выпускал Киллера из поля зрения ни на секунду. Убийца сидел напротив — близко, слишком тихо. Его зрачки были расширены, красное поле дрожало, вытягиваясь в тонкие, нервные нити. Он ловил каждое движение Короля, каждую микро-паузу между вдохами, как кобра, застывшая перед флейтой. Найтмер держал его не руками. Взглядом. Давлением поля. Ритмом дыхания, намеренно медленным, вязким. Смотри на меня. Это не было сказано вслух — и всё же Киллер подчинился. В этот момент личный кнопочный телефон Найтмера, лежавший в кармане, завибрировал. Коротко. Настойчиво. Скелет вздрогнул. Не от звука — от того, что внимание Короля разделилось. Ревность полоснула резко, почти болезненно. Убийца наклонился вперёд на долю дюйма, поле вспыхнуло бордовым — провокация, вызов, возьми меня сейчас. Найтмер даже не повернул головы. Он лишь усилил давление. Киллер замер. Покорный. Злой. Заворожённый. Найтмер снял трубку, не отрывая взгляда от его лица. Это был Рипер. — Что ж, мой деловой партнёр, поставка будет по расписанию и полагаю, ваша ферма наконец-то начала приносить плоды? — Голос Найтмера был тихим и холодным, без следа обычной профессиональной учтивости. Он говорил ровно, почти без интонаций, но поле в комнате оставалось натянутым, как струна. — Хватит об этом, Рипер. Я говорил тебе, что он ушёл. Теперь он в городе, и он с неким Эррором. Они уехали на машине.— Киллер слушал. Он не знал имён. Но он чувствовал, что разговор — не о нём. И именно это сводило с ума. Он медленно провёл языком по зубам, позволяя слюне блеснуть на клыках. Его поле снова дёрнулось — слабый, жалкий толчок. Найтмер ответил коротким, почти незаметным усилением давления. Нет. Рипер замер, рука с ручкой зависла над бумагой. Имя "Эррор" было для него пустым звуком. Вспышка ассоциации — Гено, его брат в столице — Рипер немедленно отсёк эту мысль, как опасную инфекцию. Совпадение. Невозможно. — Серьёзно, где они её взяли? — Рипер нашарил ключи от своей машины со стола. — Вы уверены, что он уже покинул территорию? Имя этого… Эррор? — — Я уверен. Хэнк только что подтвердил. Хоррор уже в городе. Это не просто побег, Рипер. Это было организовано. Если кто-то из людей Чары узнает, что он в городе, они попытаются его добить. Твоя задача — не допустить утечки информации от нас.— Найтмер говорил и одновременно медленно наклонился вперёд. Киллер почувствовал это раньше, чем увидел. Их взгляды встретились. Поле сомкнулось. — Мне нужна информация, которая не попадёт в отчёт, — продолжил Найтмер, и голос стал ещё тише, опаснее. — Мне нужно знать, как именно они получили машину и кто им помогал. Я не могу послать Киллера, пока Даст не вернулся.— Имя ударило, как ток. Убийца вздрогнул — и замер, пойманный взглядом. Рипер принял команду. Это была личная, высоко-рисковая операция по защите Семьи. — И я должен убедиться, что моя сторона не будет скомпрометирована. Что наш с тобой секрет останется под замком. — Кошмар едва заметно кивнул — жест, адресованный Киллеру, а не Риперу. Терпишь. Хорошо. — Я немедленно проверю журналы и свои источники среди персонала, — Рипер швырнул ключи обратно. Раз Босс подключает значит, ситуация на грани. — Отлично. Я жду звонка. И позаботься о своих делах. Мне нужна полная концентрация и абсолютная скрытность.— Найтмер нажал кнопку отбоя. Щелчок показался Киллеру оглушительным. В ту же секунду всё внимание Короля вернулось к нему — без остатка. Поле сомкнулось плотнее. Тень в гостиной вспучилась, становясь глубже самого космоса, и поглотила их беззвучно. Секунда абсолютной сенсорной депривации — и холодный ночной воздух спальни Найтмера ударил в лицо. Они оказались в массивном кожаном кресле. Поза не изменилась: Киллер сидел на его коленях, вцепившись пальцами в плечи Короля, но декорации стали интимнее. Лунный свет, проникающий через открытую дверь балкона, серебрил края мебели и очерчивал белизну их костей. Запах дождя здесь смешивался с ароматом старой бумаги и едва уловимым, тяжелым душком «чернильной» магии Кошмара. Игра не просто продолжалась — она перешла в стадию ритуала. Найтмер не спешил. Он позволил Киллеру осознать смену пространства, чувствуя, как тот дрожит — мелко, часто, словно натянутая струна. Король не приказывал. Он медленно поднял ладони, не касаясь, лишь пронося их вдоль контуров тела Убийцы. Поле Киллера было катастрофой. Оно пульсировало неровно, из ярко-красного превращаясь в густой, болезненный бордовый цвет запекшейся крови. Негатив сидел в нем слоями, как старая грязь, въевшаяся в шерсть зверя. Король смотрел на него своими глазами, которые сейчас светились ровным, ледяным фиолетовым светом. Он видел не «орудие», а переполненный сосуд, который вот-вот треснет. — «Я позволю тебе быть некрасивым. Я позволю тебе быть переполненным.»— Найтмер медленно сократил расстояние. Его пальцы легли не на горло, лишая воли, а на затылок Киллера, накрывая основание черепа — самое уязвимое место. Фаланги медленно поглаживали кость, проникая под край горловины футболки. Лоб Короля мягко прижался к лбу Убийцы. Дыхание смешалось в одну рваную струю. Киллер издал звук — нечто среднее между скулежом и рычанием. Его челюсть непроизвольно расслабилась, и по подбородку скользнула нить вязкой слюны. Это не было эстетично. Это было правдиво. Красное поле Киллера стало еще гуще, почти винным. Пульсация его магии теперь отдавалась в горле Кошмара, заставляя его собственное Ядро вибрировать в ответ. — Позволь мне.. — выдохнул Найт, и это не был вопрос. Его ладони начали движение. Он не гладил — он собирал. Руки скользили по ключицам, спускались к грудине, и там, где проходили пальцы Найтмера, фиолетовая магия втягивала в себя бордовые всполохи чужого ужаса. Кошмар стал меняться. Его идеально белые кости начали покрываться болотными прожилками, фиолетовый цвет в глазницах помутнел, становясь вязким и грязным. Он добровольно впускал в себя эту отраву. Киллер выгнулся в его руках, запрокидывая голову. Его глазницы закатились, оставляя лишь узкие щели красного света. Тело реагировало сильнее, чем разум: позвоночник выгибался дугой, таз непроизвольно вжимался в бедра Найтмера, ища не просто секса, а растворения. — «Я возьму эту грязь на себя. Мне не станет противно.» — В какой-то момент грань между ними стерлась и мир для Киллера окончательно схлопывается в одну точку — в горячее, пахнущее грозой и чернилами тело Короля. Убийца больше не может сидеть ровно. Его позвоночник выгибается назад в неестественной, мучительной дуге, а пальцы, до этого просто цеплявшиеся за плечи, превращаются в когти. Он с силой вонзает фаланги в плечевые суставы Найтмера, и в тишине комнаты слышится отчетливый, пугающий скрежет кости о кость. Он не просто держится — он пытается заземлиться через боль, оставляя глубокие, рваные борозды на безупречной надкостнице своего Любовника. Найтмер отвечает немедленно. Его сдержанность лопается, как перетянутая струна. Из его горла вырывается низкое, вибрирующее рычание, которое Киллер чувствует всей грудной клеткой. Король подается вперед, сокращая последний миллиметр дистанции, и его зубы смыкаются на шейных позвонках Убийцы. Это не укус — это клеймо. Найтмер пробует его на вкус, его язык проходится по холодным костяным стыкам, слизывая искры пробивающейся красной магии. — Т-твоё... всё твоё... — захлебывается Киллер. Его голос соскальзывает в высокий, сиплый хрип. Он резко подается вперед, ища ртом ключицу Найтмера, и буквально вгрызается в неё, по-звериному мотая головой. Из его глазниц текут черные слезы, смешиваясь с болотной магией Кошмара. Найтмер не отстраняется — он только сильнее вжимает Киллера в себя щупальцами. Отростки теней обвивают бедра и талию Киллера, сдавливая их с такой силой, что кости таза начинают пульсировать в такт Ядру. Контакт становится невыносимо плотным. Найтмер чувствует каждый толчок чужой души, каждое сокращение магических полей. Он запускает одну ладонь под таз Киллера, рывком притягивая его еще ближе, заставляя их Ядра соприкоснуться через клетки грудных костей. Это момент полного слияния. Киллер бьется в его руках, его тело сотрясают мощные магические судороги. Он слепо тычется лицом в изгиб шеи Найтмера, облизывая кость, оставляя на ней влажные, горячие следы своей преданности и безумия. Его пальцы продолжают рвать одежду и царапать плечи Короля, требуя большего, требуя, чтобы его выпили досуха. Кошмар больше не боится за свою форму. Он позволяет болотной мути полностью захватить его поле. Его глаза горят ядовитой бирюзой, а дыхание становится тяжелым, рваным, синхронным с судорожными выдохами Киллера. — Да, — выдыхает Найтмер, и это слово больше похоже на рык хищника над добычей. — Отдай мне всё. Каждую каплю.— Он с силой прижимает Киллера к себе, одной рукой фиксируя его за затылок, а другой — буквально вминая в свои ребра. В этом сплетении конечностей, зубов и когтей больше нет «Господина» и «Слуги» — есть два голодных существа, которые рвут друг друга на части, чтобы наконец почувствовать себя целыми. Поле Киллера вспыхивает ослепительным бордовым цветом и тут же начинает тускнеть, перетекая в Найтмера. Плачущий издает долгий, протяжный стон, который переходит в беззвучный крик, и его голова бессильно падает на плечо Короля. Вертикаль потеряна. Они оба рушатся в бездну, где существует только этот ритм, этот вкус и этот невыносимый, спасительный вес друг друга. Когда последняя волна негатива была выкачана, Киллер обмяк. Он стал невероятно тяжелым, его кости казались налитыми свинцом. Ночь медленно откинулся на спинку кресла, прижимая Киллера к своей груди, обнимая. Поле Убийцы постепенно остывало. Бордовый уходил, возвращаясь к теплому, мягкому красному цвету. Наступила та самая «спокойная пустота», за которую он был готов убивать. Король медленно возвращал себе контроль. Болотная муть в его магии оседала, кости снова становились чистыми и белыми. Он не отпускал Киллера, позволяя тому слушать мерный, теперь уже спокойный стук своего Ядра. Лунный свет заливал их — двух монстров, нашедших друг в друге способ дышать. —«Ты не один в своем хаосе. Я знаю, что с тобой делать.»— Штиль после бури наступил внезапно, оставив после себя лишь тяжелое, рваное дыхание и густую тишину спальни, разрезаемую только стрекотом сверчков за окном. Найтмер медленно выдохнул. Его бирюзовые глаза постепенно затухали, возвращаясь к глубокому фиолетовому спектру. Он опустил взгляд на Убийцу: тот выглядел разбитым и абсолютно, пугающе покорным. На белой надкостнице шеи и ключиц Киллера остались влажные следы и покраснения — метки, которые Найтмер оставил в порыве звериного голода. Король склонился ниже. Его движения стали текучими, почти кошачьими. Он начал медленно, осторожно проходиться языком по свежим царапинам на плечах Киллера — по тем самым бороздам, которые Убийца сам нанес себе в приступе психоза, и по тем отметинам, что оставил сам Кошмар. Это был жест первобытной заботы. Найтмер «зализывал» его хаос, пробуя на вкус остатки соли и горечи. Из его груди вырывалось едва слышное, утробное рокотание — не рык, а низкий вибрационный гул, успокаивающий нервную систему Киллера на клеточном уровне. Убийца в ответ лишь слабо, инстинктивно боднул плечо Ночи головой, издавая ответный сиплый звук, похожий на вздох раненого, но спасенного зверя. Найтмер поднялся, легко, словно не чувствуя веса подхватывая Киллера на руки. Убийца был пугающе податлив; его конечности свисали, лишенные воли, голова покоилась на изорванном шелке рубашки Короля. Он донес его до огромной кровати. Начал раздевать партнёра с осторожностью ювелира. Стянул через голову рваную, черную футболку, которая теперь больше напоминала лохмотья, обнажая хрупкую на вид, но стальную структуру ребер Убийцы. Штаны последовали за ней. Киллер остался полностью обнаженным перед своим Королем, беззащитный и чистый. Его босые стопы безвольно коснулись прохладных простыней. Найт задержался, приложив ладонь к его грудине. Он закрыл глаз, считывая поле. Оно было идеальным. Ровный, глубокий красный свет пульсировал в безупречном ритме с ударами Ядра Киллера. Никаких слоев, никакого негатива. Только живая, теплая магия. Он быстро избавился от собственной одежды. Испорченная шелковая рубашка полетела на пол, за ней последовали спортивные брюки и кроссовки. Оказавшись в одной постели с Киллером, он натянул на обоих тяжелое, огромное пуховое одеяло, которое тут же поглотило их своим весом и теплом. Ночь сгреб Киллера в охапку, притягивая его спиной к своей груди, буквально накрывая его собой, как дракон накрывает свое единственное сокровище. Его ноги переплелись с ногами Киллера, щупальца, теперь уже мягкие и бархатистые, обвили их кокон поверх одеяла, создавая непроницаемую стену между ними и внешним миром. — Мой... — почти беззвучно выдохнул Найтмер, уткнувшись носом в затылок Киллера. Он не заснул сразу. Еще долго лежал в темноте, вслушиваясь в каждое изменение дыхания Киллера, кончиками пальцев оглаживая его фаланги. Он наблюдал за тем, как медленно меркнет красный свет в комнате, становясь ровным ночником их общей близости. Только убедившись, что Киллер окончательно погрузился в глубокий, целительный сон без кошмаров, Найтмер позволил своим векам закрыться. В эту ночь Контроль и Хаос наконец-то спали в полной тишине.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

08:00АМ

Утро на ферме наступило мягко, без резких звуков, лишь с рассеянным золотистым светом, пробивающимся сквозь кружево листвы за окном. В спальне Найтмера стояла та особенная тишина, которая бывает только после бури: густая, теплая и стерильно-чистая от негатива. Киллер открыл глаза первым. Он не пошевелился — годы жизни в опасности научили его просыпаться сразу всем сознанием, но сохранять неподвижность. Первым делом он активировал свое восприятие. Под щекой — мерный, тяжелый стук Ядра Кошмара. В воздухе — ровный, глубокий фиолетовый фон. Магия Короля была устойчивой, как монолит, без единого намека на ту болотную муть, что отравляла его ночью. Киллер выдохнул. Его собственное поле, обычно рваное и острое, сейчас ощущалось как чистый, спокойный алый шелк. Пустота внутри была не голодной, а сытой и мирной. Ритуал сработал. Чуть приподнявшись на локтях, Киллер окинул взглядом спящего Кошмара. Пуховое одеяло сползло к поясу, обнажая широкие плечи. Киллер замер. На белой, безупречной до этого кости плеча и ключицы багровели следы его зубов. Чуть выше — рваные полосы от когтей. Память услужливо подбросила вспышки: как он впивался в это тело, как терял разум, как требовал боли и отдавал свой яд. В груди кольнуло. Не стыд — монстры не знают стыда, — а тихая, едкая вина. Он переборщил. Он позволил себе слишком много звериного, слишком много разрушительного. Киллер осторожно, почти не дыша, протянул руку. Подушечки его пальцев, обычно привыкшие к холоду стали ножа, коснулись краев укуса на плече Найта. Он проверял фактуру кости: нет ли трещин? Не слишком ли глубоко он зашел? Ночь шевельнулся. Его веки дрогнули, и он открыл глаза. В них не было гнева — только ленивое, бесконечное спокойствие и остатки глубокого сна. — Если ты еще раз посмотришь на меня так, будто я сделан из хрусталя, — голос Найтмера был низким, хриплым и невероятно домашним, — я заставлю тебя пересчитывать каждый лист в оранжерее.— Киллер не улыбнулся. Он продолжал водить пальцем по отметине. — Я... переборщил, Найт. Я оставил следы.— Найтмер медленно, с наслаждением потянулся, не пытаясь скрыть или прикрыть царапины. Напротив, он чуть довернул плечо к свету. — Ты был честен со мной, Киллер. Твой хаос был настоящим и я знал, на что иду, когда открывал тебе доступ.— — Это выглядит скверно, — буркнул Убийца, наклоняясь. — Это выглядит как доказательство того, что ты все еще живой, — отрезал Найтмер, перехватывая руку Киллера и притягивая его к себе. — Перестань. Я не сломаюсь от пары царапин.— Он, укладывает на себя, ладонями проходится по спине, по плечам, по шее. Проверяет. Успокаивает. Его прикосновения уверенные, но мягкие — не контроль, а присутствие. — Дыши, — почти шепчет. Киллер дышит. Медленно. В унисон. Но напряжение не исчезает сразу. Его разум всё понимал: поле стабильно, Найтмер цел, система замкнулась правильно. Этого было достаточно для логики. Но не для него. Его душе — если у него вообще было право на такое слово — требовалось действие. Он снова приник губами к плечу Найтмера. На этот раз медленнее. Осознаннее. Не как извинение, а как утверждение связи. Он не просто зализывал след — он возвращал телу Короля целостность, шаг за шагом. Язык скользил по холодной кости, по неровным краям укуса, задерживаясь там, где чувствовалась магическая вибрация — остаточный отклик ритуала. Киллер двигался так, будто читал карту: запоминал изгибы, напряжения, те места, где Найтмер позволял себе быть уязвимым. Он сместился ниже, оставляя на коже костей влажные, тёплые следы — не метки, а подтверждения присутствия. Его ладонь легла на грудь Найтмера, прямо над Ядром. Пальцы слегка сжались, чувствуя мощный, спокойный пульс. Здесь. Ты здесь. Ты жив. Кошмар глубоко выдохнул. Его пальцы на плече Киллера сжались сильнее — не удерживая, а принимая. Фиолетовое поле мягко разлилось, окутывая их обоих, сглаживая последние острые углы красного. Это было не поглощение и не контроль — укутывание. Киллер почувствовал, как его собственное тело окончательно отпускает остаточное напряжение. Плечи опустились. Дыхание стало глубже. Он прижался щекой к груди, позволяя себе просто лежать, просто слушать, просто быть. Найтмер провёл ладонью по его спине — медленно, вдоль позвоночника, останавливаясь в местах, где всё ещё чувствовалась зажатость. Его прикосновения были уверенными, ленивыми, почти рассеянными — именно такими, какими можно касаться только того, в ком уверен. — Вот так, — пробормотал он, скорее себе, чем Киллеру. — Теперь правильно.— Киллер ничего не ответил. Он лишь чуть сильнее прижался, вплетая ногу в ногу Найтмера, закрепляя контакт всем телом. Его потребность была удовлетворена: он сделал всё, что должен был. Исправил. Подтвердил. Остался. Снизу, из кухни, донесся слабый звон посуды и приглушенные голоса Дрима и Кросса. Жизнь на ферме просыпалась. Но здесь, наверху, время застыло. Киллер лежал на груди Найтмера, слушая, как успокаивается его собственное сердце под ритм чужого. Он был снова собран. Его «я» вернулось на место, чистое и острое, готовое к любому приказу. Найтмер лениво огладил его позвоночник, чувствуя, как Убийца окончательно расслабился. — Завтрак подождет, — пробормотал Король, закрывая глаза. — У нас еще есть десять минут тишины. — И в этом было столько любви, сколько Киллер не смог бы вместить ни в одно слово. Он прижался ухом к его ребрам и закрыл глаза. — Как скажешь, Босс.— В этот момент он не был оружием. Он был Якорем. А Найтмер — его тихой гаванью.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

08:30АМ

Ночь открыл глаза. Его сознание мгновенно включилось, фиксируя каждую деталь: ровное дыхание дремлющего рядом Киллера, тяжесть одеяла и то, как их магические поля за ночь сплелись в единую, медленно пульсирующую массу. Это был редкий момент абсолютного покоя — кокон «только для двоих». Найтмер сел, и это движение было сигналом к подъему. Не было нужды в словах. Он не стал будить Киллера рывком; вместо этого одно из щупалец, до этого обвивавшее щиколотку Киллера, медленно скользнуло вверх по позвоночнику, едва касаясь ребер, и неохотно втянулось. Киллер проснулся без обычного для него судорожного вдоха. Он просто открыл пустые глазницы, глядя в потолок. Он не цеплялся за Короля, не пытался перевести всё в шутку или тактильную провокацию. На мгновение он просто прижался лбом к плечу Хозяина, впитывая его холод и стабильность, прежде чем окончательно разорвать контакт. Связь не оборвалась — она просто перешла в фоновый режим, как ровный гул в проводах. В дỳше они стояли вместе, но это не было прелюдией. Тяжелые струи воды смывали остатки ночного пота и «запах» ритуала — смесь озона и пыли. Киллер подставил лицо под воду, закрыв глаза. Обычно высокая сенсорная нагрузка заставляла его дергаться, но сегодня он выдерживал её спокойно. Тело «дослушивало» себя, наслаждаясь отсутствием внутренней грызни. Найтмер стоял под водой дольше обычного. Он наблюдал за Киллером сквозь пелену пара, оценивая его устойчивость. Киллер не «плыл», он стоял твердо, осознавая каждый сантиметр своей кожи. Это был лучший маркер успеха — хаос внутри него был сыт. В ванной комнате царил функциональный минимализм. Киллер стоял у раковины, опираясь бедром о тумбу, и молча чистил зубы. В зеркале отражались двое: один — собранный, почти официальный даже в утренней наготе, другой — подозрительно тихий и сосредоточенный. Киллер не кривлялся. Он рассматривал свое отражение, отмечая, как после ритуала тени под его глазницами стали чуть менее резкими, а магический «шум» вокруг и внутри него перестал быть хаотичным дребезжанием. Машинально он протянул руку и поправил воротник наброшенной на плечи рубашки Найтмера, просто чтобы почувствовать текстуру ткани. Процесс одевания стал возвращением ролей. Найтмер облачался в свой привычный облик — Хозяин, Глава, Кошмар. Каждая пуговица, каждый слой одежды возвращали ему статус. Киллер выбрал что-то непривычно закрытое и тяжелое. Никаких легкомысленных футболок. Сегодня его одежда напоминала мягкую броню. Самым показательным моментом стала проверка снаряжения: Киллер проверял заточку ножей и натяжение ремней кобуры с пугающим, холодным профессионализмом. Никакого нервного юмора, никаких попыток жонглировать лезвиями перед носом Найтмера. Просто сухая работа мастера, готовящего свой инструмент. Затем — двор. На свежем, прохладном воздухе фермы Киллер начал разминку. Резкие выпады, растяжка, короткие серии ударов по воображаемому противнику. Дыхание оставалось ровным. Найтмер стоял на крыльце, скрестив руки на груди, и смотрел, как его «инструмент» калибрует себя об реальность. Ферма с её приземленной энергетикой усиливала этот эффект заземления. Хаос внутри Киллера не исчез — он просто превратился из бушующего пожара в ровное пламя в кузнечном горне. Кухня встретила их запахом жареного бекона и кофе. Дрим и Кросс уже были там. Появление Найтмера и Киллера обычно означало либо едкие комментарии, либо тяжелое давление. Сегодня всё было иначе. Киллер вошел первым. Он кивнул Кроссу — коротко, почти по-военному. Сел за стол, не устраивая представления. Его вежливость была не наигранной, а естественным следствием его внутренней тишины. Он ел спокойно и осознанно, не разрываясь на внешние стимулы. Дрим замер с чашкой в руках. Его золотистая аура мелко затрепетала, считывая поле Убийцы. Вместо привычного клубка колючей проволоки и боли он чувствовал нечто... ровное. Тяжелое и темное, но удивительно стабильное. Кросс напрягся еще сильнее: «нормальный» Киллер пугал его куда больше, чем безумный. В какой-то момент Плачущий, не отрываясь от еды, пододвинул чашку с кофе ближе к руке Найтмера и передал ему сахарницу. Жест был настолько автоматическим и лишенным привычного пафоса «служения», что в кухне на секунду повисла звенящая тишина. Под слоями одежды, за спокойным выражением лица и размеренными движениями, Киллер слушал свою внутреннюю пустоту. Голос в его голове — тот самый вечный зуд, требующий крови или криков — сейчас молчал. Он не исчез навсегда, но он был временно парализован силой ритуала и присутствием Короля. —«Я на месте. Мне не нужно дергаться.» — эта мысль даже не формулировалась словами, она просто была его состоянием. Хаос был сыт, Хозяин был рядом, а мир вокруг фермы впервые за долгое время казался не декорацией для резни, а просто местом, где можно быть. Это было утро победы — не над врагами, а над собой.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈