Окрылённый

Разумовский оглядывается назад. За ним следует тень, уже не та послушная. Темные контуры крыльев угрожающе появляются. Сергей испуганными большими глазами ищет людное место, где можно укрыться. Пустой коридор не кончается и сжимает в вакууме своих стен. Горшок с цветами сдвинулся с места и рывком прокатился по подоконнику, благо не упав. Ручки встречных дверей двигаются и приводят в сущий страх. За кофту хватают, как котенка, и тянут назад, что ботинки скользят. Сережа дёргается, вырывается и срывается на бег. После ссоры Птица взбесился. Никогда ещё парень его таким не видел. Ядовито-жёлтые глаза горят ярким пламенем, спина напряжена и само тело похоже на туго натянутую струну. А Сережа не так сыграл и теперь его ждёт месть. Она будет долгая, и Разумовский боится. По-настоящему. Он пытался успокоиться, договориться, но, видимо, пернатый решил показать на что способен и каким настоящим может быть. Это Сергей понял, когда ночью, лёжа на кровати и плотно закрывшись одеялом с головой, слышал наполненный ядом и ехидством голос ворона. Тогда он не смыкал глаз, смотря только на темный угол. Там точно был ворон. Сейчас Птица решил действовать радикально и резко, наплевав на свою скрытность. Юноше кажется, что существо хочет его умотать физически и морально. И это пугает. Парень бежит по коридору, за ним поспевает тень и чуть ли не схватить пытается. Он заворачивает на первом повороте и внутренне чуть ли не подпрыгнул от облегчения, что есть люди. Сережа идёт спешно, хоть и с виду спокойно. Краем глаза он замечает, что девушку невидимо кто-то размашисто толкнул и она разлила воду в стакане. Проходивший мальчик с книгой грубо был прислонен к стене, а очки его упали на пол. Разумовский вжал голову в плечи, заливаясь румянцем от стыда. Это всё из-за него. И девочка с журналом, который неведомая сила отшвырнула в открытое окно, как оказалось. Жестоко. Неподалеку парень увидел знакомую шайку с Олегом во главе, что умостился на подоконнике и подкидывает в воздухе яблоко. При виде Серёжи, брюнет усмехается, заговорщески подмигивает и шепчет с противной наглой улыбкой что-то. Тут же вся компания поворачивается в сторону проходящего Разумовского и гогочет с улюлюканьем. Тут же двух пацанов невидимо толкают к стене и они впечатываются всем телом. Другим же веет порыв ветра с тихим рыком. Хулиганы как-то растерянно осматриваются, но Сергей против воли довольно улыбнулся, скрыв сразу эмоцию, ведь впереди лишь поворот в темные коридоры, по которым не ходят обычно. Ветерок подгоняет и только парень успевает заглянуть в темный закуток, как его сразу же толкают туда. Неведомыми усилиями ему удается не вскрикнуть. Сама судьба приводит Разумовского в окутанный непроглядный тьмой уголок, где тихо, как на кладбище. Малое освещение мигающей едва лампочки не помогает. Вещи рывком отбирают и Сережа слышит звук падения. Глаза зажмуривает и приводит дыхание в спокойное состояние, хоть это с трудом выходит. Шуршание знакомое заставляет мельком взглянуть и тут же пожалеть об этом. Перед Разумовским яркие янтарные глаза, как фонари, светятся и гипнотизируют. Зрачок сужен и иногда расширяется против воли. Птица слишком близко, кончик носа касается другого. Сережа чувствует кровожадный оскал и клокот. Хочется спрятаться, сжаться в углу, чтобы не трогали. — П-птица-а…— Заикаясь, вырывается само собой из уст. Он не знает, что затеяло это существо, но точно предполагает, что ничего хорошего. — Заблеял как миленький…— Шепчет где-то рядом, нависая опасно над притаившимся парнем. — Может договоримся? — Знаешь сколько раз мне предлагали такое? Много, но с такими я веду короткий разговор. Переламываю кости, творю кровавые узоры на коже собственными когтями. Всё это слишком мало для таких. А что будет с тобой?— Плавный и бархатный голос отдаётся пульсацией. Сережа вздрагивает при каждом вздохе, рыке. — Почему?— Выходит слишком жалобно, и Сергей проклинает себя за слабость, аж коленки потряхивает. Птица добивался этого, что он почувствовал себя слабым без него. Чтобы понял наконец сущность. — Я очень зол. Нет, я просто в ярости. А если такое происходит, то я мщу. Очень жестоко.— Выдыхает как-то томно ворон и касается обветренными губами лба Серёжи, проведя ими по гладкой коже. Руки Разумовского зажаты в когтистых руках, кровь разгоняет адреналин и непонятное волнение вперемешку со страхом. Теплое дыхание огрело щёку и Сергей лишь отвернулся, чтобы не смотреть, не видеть ничего. К пульсирующей вене на шее прикоснулись, парень затаил дыхание. От замешательства он запоздало понял, что его держат за подбородок и сил повернуться нет. Он ощущал себя подопытным кроликом, которого посадили в узкий контейнер для эксперимента. И ему остаётся только чувствовать всё без своего выбора. Когти по шее прошлись с лёгким нажимом и ощутились током по коже. Птица знает слабые места, и Разумовский сам дал ему подсказку тогда. Но если бы это были просто руки, что и так касались так, как нужно и гладили приятно, как никто не мог бы. Это знает Сережа, и может догадываться пернатый. От такой мысли волоски на загривке становятся дыбом, ещё и из-за еле ощутимого касания ладони. — В последний раз спрашиваю. Ты соглашаешься на мой план? — Нет..— Выдавил из себя краснеющий Сергей, дёрнув руку, чтобы закрыть лицо и пытливые глаза не смотрели так на него. Не получилось. Всё идёт против него. — Как знаешь.— Разумовский в панике хочет посмотреть на ворон, но не может. Грубая хватка пальцев на челюсти не уходит. Кажется, сейчас вывихнут шею изящно, но по ней только касаются кончиком носа, выдыхая колючий горячий воздух. Сережа уверен, что его кожи коснулись губы. Теплая влага попадает на нее, парень чуть не подавился воздухом. Возмущение с просьбой продолжать застряли в горле. Вместо этого сдавленное мычание. А Птица уже не останавливается, лишь улыбается хитро, зная, что вновь в точку попал. Губы мажут по пульсирующей вене, по ней поднимаются до косточки за ушком и касаются ее легонько. Сережа молчит, неровно дыша и смотря сверху вниз. Подбородок приподнимают. Этому жесту Разумовский не может противиться. Пернатый доходит до гладкой кожи и уже невесомо целует. Парень сглатывает, но не дёргается. Руки у него вспотели, прислонены к стене сами собой, чтоб держаться хоть как-то. Птице этого мало. Он не думает, когда месть превратилась в азарт довести Сергея до невменяемого состояния в общественном месте, не скрываемым ничем. Они должны прекратить, а пернатый не хочет. Поэтому целует красные теплые пятна шеи, что не видны в темноте. Доходит до кадыка и прикусывает его, прихватывая кожу. Чувствует вибрацию из горла, как её Сережа подавляет и только втягивает шумно воздух. Пернатый возвращается к венке, поглаживая рукой загривок и почесывая. Глаза загорелись ярче от шальной идеи. Птица прихватывает клыками кожу сначала легонько, затем сжимает и чувствует вибрацию и мурашки по коже снова. — Пти-ица.. Ворон не отпускает и, кажется, хочет прокусить до крови. Сережа не выдерживает не сильно хватается свободной рукой за перья на плече и оттягивает, тихо пискнув. Боль рассеивается по нервным окончаниям с приятным оттенком. Птица смотрит на задернутые дымкой глаза и ухмыляется. Разумовский пытается отдышаться. Он уже давно красный. Силы хватает только оттолкнуть ворона несильно. — Ты..меня..укусил?— Возмущённо сбивчиво шепчет он, еле держась на ватных ногах. Ещё немного и парень по стеночке спустится. — Есть такое. А что?— Наглую улыбку в темноте Сережа не видит, но чувствует. Резкое желание испарится на месте появилось. Пернатый пытливо глядит на неуверенного парня. — Хорошо… — Интересно. Теперь так уговаривать надо? Сережа не отвечает, на миг отворачивает голову и в потёмках кивает, стыдливо опуская взгляд. — То есть…мы его будем запугивать?— Возвращая горящий предвкушением взгляд, Сережа загадочно улыбается Птице, что довольно курлыкнул и повторил его эмоцию. — Загоним мышку в мышеловку. Приближающиеся шаги слышатся как никогда ярко. А вот и мышка…