Окрылённый

Парень мог точно сказать, что хорошим здоровьем он не обладал. Слишком худой, с нездоровой бледностью. Чаще всего под глазами появлялись синяки и долго не сходили. Головокружение и головная боль — верные спутники, сколько Сергей себя помнит. Иногда даже кусок хлеба в себя не запихнешь, воротит. Но сейчас с ним происходит что-то не то. Ни одна таблетка от головы не помогает. А ещё периодично возникает боль в районе сердца. Разумовский при сильном спазме хватался за грудь. Весь воздух будто перекрыт. Приступы происходили всё чаще: то на уроке, то ночью или на прогулке, даже при рисовании. В такие минуты он не мог ничего сказать, что-то сделать, лишь замереть и терпеть, пока не пройдет. А буквально недавно парень проснулся с тем чувством, что правой рукой не пошевелить, хоть на нее он не ложился. Прошел час пока всё пришло в норму. Птица был рядом. Помогал прийти в себя или верно поддерживал в людном месте, не показываясь на свет. Разумовский пытался отмахнуться от такого состояния. Только не давал покоя взгляд пернатого и его молчание. Сережа замечал печальные глаза, потухшие со временем, сдержанную горькую усмешку направленные в его сторону. Явнее они становились при таких приступах. Парень делал вид, что не замечает ничего. Этот день был исключением. Утро выдалось отнюдь не теплым. Солнце давно не появлялось из-за туч, сгустившихся над детдомом. Настроение такое же как и погоде. У Разумовского шло всё наперекосяк. Пальцы немели и отказывались держать вещи, и ему приходилось через силу собираться в класс. Пуговицы не продевались в петли, поэтому он сразу забросил эту затею и надел фиолетовый тонкий свитер. Перед самим уходом парень умудрился споткнуться о ножку стола. Удержал от падения пернатый. Класс встретил духотой. Дышать было сложно и всему виной не свитер. Уроки длились медленно, как будто кто-то их растягивал не на сорок пять минут, а на целых два часа. К счастью, никто из одноклассников его не трогал. Сочувственные взгляды некоторых из них Сергей упорно игнорировал. Даже Света молчала сегодня. Прозвенел звонок с предпоследнего урока. Сергей оторвался от парты, на которой пролежал всё время, борясь с болью в голове. В ушах нестерпимо звенело и голоса одноклассников становились многочисленными ударами колоколов. Перемена длилась долго, поэтому Разумовский лишь лег обратно на свои руки и закрылся в них. Невыносимо душно, больно. — Сереж?— Кто-то тронул легонько за плечо. Сергей тяжело вздохнул и нехотя выпрямился, сжав зубы. Рядом была та самая Света. Неряшливо заплетенная коса лежала на плече, рукав которого был чуть помят. Вид у девушки побитый. Разумовский усмехнулся. — Давай без нотаций. Мне и так плохо. — Я вижу. — Тогда чего ты хотела?— Резко ответит парень, напрягаясь всем телом. Света молча покачала головой и осторожно обняла Разумовского, совсем невесомо. Парень дернулся в ее руках и застыл на месте. В нос ударил аромат цветочных сладких духов. От них сильнее закружилась голова. Ком подошёл к самому горлу, и кончик языка онемел. Разумовский похлопал девушку по спине и выскользнул из её рук. Оставаться здесь сил не было. Сергей забежал в кабинку туалета, хлопнув сильно дверью. С утра ни единого кусочка еды и приторные духи сделали свое дело. Пернатый появился незамедлительно. Тихий стук в дверь был прерван щелчком замка. Бледное лицо высунулись из кабинки. — Птица..? Ворон не ответил, только подхватил ослабшее тело и довел до раковины. Сергей кивнул вяло. Слова застряли в горле. Замутило снова. Оставалось наблюдать через зеркало за сдержанным и расслабленным лицом пернатого друга.— Не иди.— Руки вцепились в края раковины, а кран включили. Силы уходили, как вода по стоку. Птица помогал, словно это было так каждый день. Ладонь мягко умыла лицо, прикасаясь холодными пальцами к нездоровой горячей коже. Сережа иногда морщил нос, но не пытался отстраниться. — Спасибо…пора идти..в класс. — Никуда ты не пойдешь.— Строгость в голосе закрывала беспокойство. Птица нахмурился и сжал ладонь на плече Серёжи.— Посмотри на себя. Одна кожа, да кости. — И что ты предлагаешь? Я и так часто отпрашиваюсь.— Парень выпрямился и пересилив себя, направился в сторону выхода. Дверь открыли быстрее, чем Разумовский сумел дотянуться до её ручки. Темнота пала в глаза и его потянуло вниз неведомым магнитом. Отдаленно парня подхватили, пытались привести в чувство. Тщетно. ****** —Я тебя предупреждал? — Спокойно донеслось до пернатого. Да, было глупым решением принести Серёжу к нему. Ворон смиренно промолчал, заломив несколько пальцев. Мужчина долго осматривал парня, держа руку на его груди.— Ритм медленный. Болезнь прогрессирует. Когда появились первые симптомы? Птица сжал губы в тонкую линию и мысленно чертыхнулся. Новая ошибка доказала его безответственность. Мужчина повернулся к нему на слишком долгое молчание. — Месяца три назад…по-мое… — Три месяца.— Вкрадчиво повторили, словно желали подтвердить все выше сделанные выводы. Мужчина хмыкнул и протяжно вздохнул.— То есть ты видел в каком состоянии он пребывает и не удосужился хотя бы намекнуть ему на медицинский прием? — Я думал… — Только о себе. Ведь следующего раза уже не будет. Ты просто плюешь на чужое состояние. Да и как погляжу не один он в таком положении.— Мужчина цепким взглядом подметил, как пернатый застыл и глупо уставился на него.— Дай мне перо.— Рука протянулась к ворону за пером, что не сразу но под фырканье было отдано. В ту же секунду оно рассеялось.— Очень интересно. Как давно? — Я думаешь знаю! Три, может четыре года..я не считал.— Буркнул пернатый и недовольно нахохлился. Мужчина равнодушно обтер ладонь о ткань вытащенного платка. — Забавно. Впервые вижу такую безалаберность. И какова твоя цель была, раз не сохранение своей жизни? — Защита мальчишки. — Зачем?— Мужчина сел на табурет рядом с койкой. Сергей дернулся во сне и повернул к нему голову. Несколько прядей закрыли лицо и он убрал их аккуратно за ухо. — Я не знаю.— Птица подошёл рассеянно к окну. Ничего интересного за ним не было, кроме верхушек деревьев и кучевых темных туч. Несколько капель упало на стекло. Он не знал, почему так складывалось всегда. Если человек, то несчастен. Ворон выбирал разных людей. Но они оказывались неизлечимо больными, либо жестоки в своих будущих поступках. Никогда судьба не награждала ни одного из них светлыми днями. На его глазах убивали, насиловали, умирали в самых тяжёлых муках. Его душа пропиталась злобой и болезненной трагедией людей. Не было тех счастливых минут жизни. Птица становился злым, чёрствым и жестоким без какого-либо желания сделать муки легче. Люди не ценят добра и помощи. И ворон научился их ненавидеть. Пелена опускается перед ним. Смутные очертания складываются в знакомую деревушку. Маленький шаткий дом возник посреди чиста поля. Птица вспомнил, как нашел семью погрязшую в военной бедности. Мать с дочерью каждый вечер выходили на крыльцо и подолгу сидели на лестнице. Они ждали мужа, отца с фронта. Птица проникся некоторым сочувствием к этой семье. Иногда незаметно помогал по дому и с раненым метафорическим сердцем наблюдал за ними. В последний из таких дней мать подозвала дочь к себе после ужина и пригласила сесть с ней. Пыльную книгу положили на колени и раскрыли. Тогда всё затихло. Сверчки, давно не певшие с начала войны, вдруг как застрекочут. Птица устремил свой взор вдаль, к бесконечным полям. Некоторые из них не уцелели после бомб. Земля там осталась мертвой. Женщину пернатый слушал внимательно. Она читала какое-то произведение тихим мелодичным голоском. Тогда ветер рядом стих. Вся природа замерла, прислушиваясь. Из произведения Птица толком ничего не запомнил, кроме одного единственного предложения. «Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть». После этого вечера ворон больше не слышал рассказов. Трагедия к этой семье пришла незаслуженно быстро. Похоронка. Затем погибли мать с дочерью, когда пошли к озеру за водой. Бомба упала в нескольких метрах. Никто не вернулся домой. А то произведение так и осталось на пыльном столе. Птица ненавидел себя за привязанность к смертным, за невыносимую скорбь. В этом доме он не остался, забирая только тот отрывок с собой и сохраняя в памяти. С того злополучного времени ворон поклялся, что больше не будет так привязываться к людям. Но сам себя он подвёл в очередной раз. Птица нашел Серёжу. Точнее отыскал мальчишку по его громкому просящему зову. Птица не сразу решился защищать его. Долго приглядывался, выискивал следы какой-нибудь болезни или намеки на жестокость в этом худом мальчишке, продрогшем от холода. Ворон решил попробовать, а затем всё так закрутилось, одурманило разум, что сейчас он наткнулся на тот же камень. Опять. — Я думал, что в этот раз мой тяжёлый выбор будет точным, и жизнь не отберёт у меня всё выстраивающееся годами. Мог бы ты представить, какого это, когда дети на твоих глазах умирают, а взрослые убивают друг друга из-за горя? Ты ничего не можешь сделать, только оставить их и перейти к новым. А потом судьба опять подкидывает препятствия.— Рука прошлась по лицу, сбрасывая маску безразличия на безмерную усталость.— Я видел много смертей, много трупов, и каждому из них я пытался выстроить лучшую жизнь. Хорошо не становилось. И сейчас, когда в последний раз решился быть рядом с людьми, жизнь забирает постепенно у меня это. Я не знаю, почему так уверен в своем решении, но если есть возможность хоть ему помочь, то я сделаю всё, чтобы хоть этот ребенок смог жить. Надеюсь, ты меня понял. — Птица поворачивается не спеша к мужчине. Тот некогда задумчиво и даже скучающе скользнул взором по нескольким каплям на стекле. — Что мне будет с этой помощи? — Мужчина скрестил руки на груди и выразительно дёрнул бровью. Уголок губ приподнялся, так и застыл, толком не превратившись ни в улыбку, ни в ухмылку. Ворон раздражённо повел плечом, взмахнув крыльями и огрев собеседника разгоряченным ветерком. Возвышающаяся внушительная тень пала на белую стену и ровным росчерком окрасила кончики перьев. — Однако, что удивительно. Ты предпочел якшаться с этим мальчишкой, чем сидеть с младшими. — Я им не нянька. — И ему тоже.— Мужчина довольно улыбается, уже предвкушая правильный и честный ответ. — Это другое.— Выходит рассерженно и как-то неуверенно, что заставляет усомниться в тех словах пернатого. По нему самому видно, что запутался и ненароком проговорился. — Ах, значит другое. Скажи ка мне, милейший, ты решил захомутать его?— Хитрым и таким любезным голосом пророкотал мужчина. Лицо ворона из оскорбленного вида перешло в возмущенный. Крылья захлопали за спиной в предвещающей вспышке ярости хозяина. — Как ты мог о таком подумать?— Прошипел, изливаясь внутри ядом, пернатый и чуть поумерил свой пыл. — Только не отпирайся, ведь так оно и есть. Очень даже скоро может случиться интересный поворот событий. А ты будешь непосредственно принимать в этом участие, хоть за душой и возникнет смятение, возможно, удивление. Мелочи. — Сережа дернулся во сне рядом и сгреб подушку к себе, обняв её крепко. Полуулыбка очертилась на губах. Мужчина взглянул на довольно милую картину и загадочно посмотрел на ворона.— О, теперь я понял почему ты не избавился от него. У парнишки отнюдь не чистые мысли в голове. Каков проказник. — Хватит лезть к нему в голову. — Даже не собирался. И тебе разве не интересно, какого мнения он о тебе? А каких мыслей? Боже, да твой Сережа не походит на страдальца жизни. Кто бы сомневался, ведь объект воздыхания совершенно рядом.— Мужчина взмахнул рукой в сторону ворона или это только кажется и поднялся с табурета, расправив полы халата.— Мой друг, я подумаю над твоим предложением. А пока ступай, развейся на свежем воздухе. Мое решение будет тебе письмом в комнате Серёжи. — До сих пор не отошёл от девятнадцатого века? Пора бы уже.— Птица усмехнулся на ироничный взгляд. — Кому как не тебе понять, что тот век являлся моей отдушиной. Сколько всего приключилось с людьми и тем самым мой интерес не угасал. И лучше об этом поговорить на досуге. Не смею больше задерживать. У меня много работы.— Мужчина подтолкнул к выходу Птицу и закрыл за ним дверь. Может пернатый хотел сказать какую-то колкость, но момент был упущен и теперь на него обрушилась глубокая задумчивость. Чужие сказанные слова прочно засели в голове и повторялись вновь. Что же такое у Сергея на уме? Оставалось гадать и ждать того самого, по словам мужчины, момента, когда всё должно проясниться и скорее всего поразит Птицу. А ждать осталось недолго.