Он — моё единственное счастье здесь.

Тихо. Очень тихо. В просторном коридоре слышно только периодическое тиканье настенных часов. Они добавляли силу напряжению, итак летавшему в воздухе. Оно давило. Слишком сильно. Сложно было сосредоточиться на положительной мыслей. Будто вот ты уже взял её, крепко держишь, но она плавно и очень быстро утекает из дрожащих рук. И ты пытаешься, тянешься к ней. Но она каждый раз уходит. Будто руки обильно смазаны подсолнечным маслом. Зато вместо этого липло всё самое плохое. Они как пиявки, присосутся и будут питаться кровью. Прямо как присоски. Отцепишь, но оставят видный след, который явно пройдёт не скоро. Очень нескоро. Сейчас всё это чувствовал молодой парень сидя у кабинета врача. Он не мог перестать думать о плохом. Старался, пытался подумать о хорошем, но мысли неизбежно приходили только к одному выводу: "а если она умрёт?". Блондин сильно за неё волновался. Даже мог не спать несколько суток из-за этого. Вот настолько сильно он волнуется. И каждым разом его всё больше затягивало в эту пучину волнений. Как в зыбучих песках. Чем сильнее будешь стараться выбраться, тем сильнее тебя будет туда затягивать. Но так было не каждый раз. Именно сегодня —впервые. Просто в прошлые разы она не болела так сильно. Если бы Лия вот так не заболела, то следовательно он бы этого чувства не почувствовал бы. Оно было слишком неприятным. А часы в коридоре всё так же тикали. Они были единственным источником шума сейчас. Ведь и Эмма, и Майки — молчали. Оба волновались за физическое состояние подруги. Всё то время, что они находились в больнице — молчали в ожидании. В гнетущем ожидании. Они сидят и жду. И наконец-то, из палаты рыжеволосой вышел врач. Манджиро резко вскочил с места, на котором сидел. Эмма взяла его за предплечье со словами: "спокойно". И встала вслед за ним. Майки сразу начал спрашивать врача как там девушка. —Братик, тише, — тихо сказала блондинка, после чего обладатель тёмно-синих глаз немного успокоился. — Как она? — в его голосе чувствуется волнение. — У неё пневмония и ей нужно лечь в больницу без возражений, — спокойно ответил человек в белом халате. — Хорошо, ей что-то нужно? Жить будет? — спросила уже Эмма, после чего они прошли в кабинет врача. Вышел Манджиро из кабинета с облегчением. Чувство спокойствия, которого у него не было сразу после сна, наконец-то появилось. Оно было очень приятным. Будто белый, очень мягкий и пушистый вязаный плед, которым тебя укрыли во сне. Майки даже расслабился. Поэтому не заметил как его зовёт Эмма. Она зовёт, а он где-то в своём мире. Но вывел его оттуда звонок телефона. Звонил его близкий друг — Доракен. — Майки! Ты где пропал?! — кричал в трубку парень с косой. — Ай, Кенчик! Потише! — достаточно убедительно говорил Манджиро. — я ещё в больнице. — Что? Ты че там делаешь? — Кен искренне удивился. —у нас же собрание скоро. —У Лии пневмония... — грусть слышалась в голосе парня. — но я сейчас приеду, ждите. После этого Манджиро вышел из больницы и быстро направился к месту собрания. Проводил его Майки максимально быстро и нервно. В его словах и действиях чувствовалось волнение. Каждый взгляд был направлен куда-то в сторону. И это замечали все. От заместителя командира, до мелкого, ничего не значащего участника банды. И вот когда собрание закончилось, парень быстро рванул обратно в больницу. Доракен не успевал за ним. И по приезду в больницу Манджиро ждало неприятное известие. Девушке стало хуже. Взгляд резко изменился. Появился страх. Глаза потемнели. Даже Доракен удивился, насколько сильно изменился его друг. — Эмма... Что с ней? — с волнением спросил Сано.