The Spellmaker

      Когда Гарри Поттеру исполнилось четыре года, он вдруг обнаружил для себя новый мир. Этот мир находился всего в нескольких кварталах от дома номер четыре по Тисовой улице в пригороде Лондона, где он жил с родственниками. Рядом был продуктовый магазин, в который тётя Петунья ходила дважды в неделю по утрам. Обычно она брала с собой Гарри, так как дядя Вернон был на работе, а Дадли — в летнем лагере, и оставить его дома было не с кем. Гарри приходилось следовать за тётей по нестерпимой жаре, пока солнце нещадно палило его нежную кожу.       В первый день Гарри устало блуждал вокруг магазина три часа, пока тётя Петунья набирала продуктов достаточно, чтобы накормить стадо слонов, коими были мужчины семейства Дурслей. Изнурённый жарой, он едва не потерял сознание от жажды. В конце концов, тётя сжалилась над ним и отпустила его после обеда, разрешив отдохнуть и выпить стакан воды.       Лето без Дадли было и лучше, и хуже прошлого. С одной стороны, кузен не унижал его глупыми оскорблениями и не использовал как боксерскую грушу. Но с другой, тётя и дядя почти полностью игнорировали его. Он был для них невидимкой, пока не делал что-то, что их раздражало. Его дни проходили в череде домашних дел, еды, занятий и сна, повторяясь снова и снова. Всё чаще Гарри казалось, что если бы он растворился в туманном английском воздухе, никто бы этого не заметил.       На второй день тётя Петунья отвела его в сторону и строго приказала найти место, где можно укрыться от солнца, и ждать её там.       — Я не позволю тебе упасть в обморок, пока я хожу по магазину! Что подумают люди?       Гарри должен был вести себя безукоризненно: не трогать ничего, не разговаривать ни с кем и не создавать проблем. Ему разрешалось находиться где угодно, но он должен был быть у входа в магазин в назначенное время. Тётя не разрешала ему сопровождать её, так как большинство сотрудников и клиентов магазина были её друзьями и знакомыми, чьим уважением она дорожила. Она не могла допустить, чтобы они видели её с этим «ненормальным» ребёнком.       Гарри кивнул и перешёл на другую сторону улицы, где находилось внушительное здание с огромной мраморной лестницей, отбрасывающее заманчивую тень. Он устроился на ступеньках, прислонившись к прохладному камню, и приготовился ждать.       Примерно через десять минут он ощутил лёгкое прикосновение к плечу и вздрогнул. С испугом оглянувшись, он увидел перед собой молодую, чрезвычайно привлекательную женщину.       — Что ты делаешь здесь, малыш? Ты потерялся?       Гарри молча покачал головой и прикусил губу, настороженно глядя на незнакомку. Он знал последствия нарушения тётиного правила, но если он не ответит… неприятности могут быть ещё более серьёзными.       — Я жду свою тётю, мэм. Она велела мне держаться подальше от неприятностей, пока она ходит по магазину, — тихо произнёс он.       Женщина ободряюще улыбнулась ему.       — Понимаю, тогда почему бы тебе не зайти? Внутри намного прохладнее, и ты сможешь выбрать интересную книгу или комикс, чтобы скоротать время.       Гарри невольно улыбнулся в ответ, но его радость быстро угасла, и он вздохнул.       — Мне не разрешают читать. Тётя Петунья говорит, что чтение для бездельников.       Услышав это, глаза незнакомки непроизвольно расширились, и она нахмурилась, заставив Гарри рефлекторно вжать голову в плечи.       — Никогда не слышала такой чуши! — с возмущением воскликнула она.       Гарри отпрянул, испугавшись, что окончательно рассердил женщину. Но её лицо быстро смягчилось, когда она заметила его испуг.       — Я не о тебе, дорогой. Просто твоя тётя ошибается, потому что книги — это сокровищница знаний. Они открывают перед читателями новые миры и предоставляют любую информацию, которая может понадобиться в жизни. Эти знания бесценны. Поверь мне, малыш.       Она вздохнула, задумавшись, и прикрыла глаза, наблюдая за облаками, медленно плывущими по небу. Немного погодя, она снова обратила свой тёплый, доброжелательный взгляд на него и спросила:       — Как тебя зовут?       Поколебавшись, Гарри решил, что это не противоречит ни одному из правил его тёти, и всё также тихо ответил:       — Гарри, мэм. Просто Гарри.       Женщина весело подмигнула ему и, наклонившись поближе, заговорщицки прошептала:       — Итак, Гарри, тебе нравится читать?       Он неуверенно кивнул, вспоминая, как однажды прочёл все книги, которые смог найти у своего кузена. Гарри научился читать сам, делая это тайком, чтобы его не поймали, прислонившись к закрытой двери, когда тётя Петунья пыталась научить своего туповатого и капризного сына чтению. Дадли был невероятно упрям и не желал учиться, из-за чего Петунье приходилось снова и снова повторять одно и то же, всё медленнее и медленнее, пока кузен, хоть и с трудом, не начинал продвигаться вперёд. Благодаря этим урокам Гарри быстро научился читать, сделав это всего за несколько месяцев.       Тётя и дядя Гарри никогда не заботились о его обучении, не интересовались его успехами в школе и не предлагали ему дополнительные уроки помимо школьной программы. Тем не менее, они почему-то никогда не сомневались в его умении читать, считая это само собой разумеющимся. Гарри предполагал, что, возможно, они просто не замечали его особенности. Он старался скрывать это, зная, что семейство Дурслей не терпело никаких проявлений странностей в своей жизни — будь то пришельцы, магия или ненормальный племянник.       Поэтому он спокойно брал книги и читал их в свободное время. Дурсли не любили литературу и не замечали пропажи книг. Хотя многие из прочитанных произведений были сложными в понимании, и некоторые слова были ему незнакомы, с каждым разом, читая всё больше, Гарри интуитивно начинал разбираться в сюжете. В данный момент он уже прочитал половину «Венецианского купца» и был очарован Шекспиром. Он провёл последние несколько недель, пытаясь понять и осмыслить всю глубину авторского замысла, но староанглийский язык, на котором была написана книга, оказался бы сложным даже для взрослого, не говоря уже о маленьком ребёнке.       К несчастью, из-за равнодушия Дурслей к литературе, единственные книги, которые имелись в их доме, были учебниками для Дадли и собрание сочинений Шекспира, которое они обычно выставляли напоказ перед гостями. Кулинарные книги, которые тётя Петунья трепетно хранила на кухне, служили своеобразным мостиком между этими двумя крайностями. Конечно, Гарри понимал, что усваивал лишь половину прочитанного, но ему этого хватало. Он даже не представлял, насколько сложными были эти книги для ребёнка его возраста, так как не знал о существовании других. Тем не менее, он продолжал перечитывать их, надеясь, что однажды сможет осознать всю глубину и масштаб, которые вложил в них автор.       — Когда тебе нужно встретить тётю, дорогой? — спросила она, поймав его задумчивый взгляд.       — Через три часа, мэм, — ответил Гарри, застенчиво улыбнувшись.       Улыбка на лице незнакомки застыла. Прищурившись, она взглянула на магазин, негодующе нахмурив брови. Её возмутило то, как тётя ребёнка могла настолько беспечно оставить его на улице в такую жару.       — Что ж, Гарри, давай зайдем внутрь? Ты сможешь выбрать себе любую книгу, какая тебе понравится, — её голос прозвучал слегка напряжённо, но она быстро взяла себя в руки.       Гарри был искренне поражён великодушием этой женщины, ведь никто прежде не предлагал ему ничего подобного. Не только делал вид, но и действительно проявляли заботу и интерес. Обычно его либо игнорировали, либо отсылали прочь.       Гарри облизнул губы.       — Правда? Я действительно могу зайти?       — Конечно, — незнакомка рассмеялась.       Положив руки на его плечи, она мягко подтолкнула его ко входу в здание, над которым золотистыми буквами было написано: «Библиотека».       Воздух внутри был сухим и прохладным по сравнению с душными и влажными улицами, но это было не то, что поразило Гарри до глубины души. Тишина. Огромное пространство библиотеки было погружено в абсолютную тишину, нарушаемую лишь редкими звуками проезжающих мимо машин. Гарри давно привык к городской суете, толкотне и шуму на улицах. В доме всегда звучали звуки телевизора, причитания тёти или раздражающий писклявый голос его капризного кузена, громкие возгласы дяди, а также стук кухонной утвари.       Глубоко вздохнув, Гарри закрыл глаза и улыбнулся. Ему определенно нравилось здесь. Обернувшись к женщине, он впервые ощутил предвкушение и лёгкое волнение от всего происходящего с ним.       Она подбадривающе кивнула.       — Думаю, пора мне представиться! — она ласково взъерошила ему волосы. — Меня зовут Сандра Смит, но ты можешь называть меня Сэнди. Какие книги тебе нравятся, Гарри?       — Я читаю «Венецианского купца», его написал Ше… Шексп…       — Шекспир? — в голосе Сэнди прозвучало явное сомнение, от чего Гарри смутился и нахмурился.       — Не волнуйся, Гарри. Меня просто удивило, что ты на самом деле читаешь такую сложную литературу, — она постаралась смягчить свои слова улыбкой.       Гарри озадаченно посмотрел на неё, не совсем понимая, в чём дело. Он ведь действительно читал книгу, разве что… Может, слово «чтение» имеет какой-то иной смысл, о котором он не знает?       — Я правда её читаю… — пробормотал он, чувствуя, как его уверенность постепенно тает.       Сэнди глубоко вздохнула, решив, что мальчик, вероятно, просто где-то услышал имя Шекспира и теперь хочет произвести впечатление, заявляя, что читает произведения великого драматурга. Она уже сталкивалась с таким у детей, но те обычно были старше Гарри и выбирали более простых авторов.       — Хорошо. В таком случае, не мог бы ты рассказать мне, какой сюжет у этой замечательной книги? — мягко спросила она.       Если она хочет помочь Гарри, лучше предложить ему что-то более соответствующее его возрасту, чтобы он не разочаровался, если не сможет осилить даже первую страницу.       — Что значит «сюжет»? — спросил Гарри, не совсем понимая, чего хочет от него Сэнди. Он никогда раньше не слышал этого слова.       — Я имею в виду, о чём она.       Поразмыслив, Гарри понял, что Сэнди просто проверяет его, и немного расслабился. Женщина всё ещё казалась ему подозрительной. Но… могла ли она просто предположить, что он лжёт?       — Но я ещё не закончил… — прошептал он, опустив взгляд.       Сэнди улыбнулась, присаживаясь рядом с Гарри:       — Ничего страшного. Просто опиши мне то, что уже прочёл.       Она понимала, что ловить ребёнка на лжи будет неправильно. Лучше аккуратно подвести его к мысли о том, что врать плохо, и дождаться, пока он сам признает свою ошибку и извинится.       — Хорошо, тогда… Там был человек… Эм, купец по имени Антонио, — Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить слова, которые помогли бы ему точнее описать… сюжет. — И у него был друг по имени Басс… Бассанио? Мне кажется, он нуждался в деньгах для девушки, но у Антонио их не было. Я не совсем понял, почему. И ещё там был мужчина по имени Шейлок, который выдавал деньги в долг, хотя мне показалось, что у него это не очень хорошо получалось. Он был евреем.       Гарри на мгновение притих, затем вопросительно посмотрел на женщину.       — А кто такой «еврей»?       Сэнди быстро облизнула пересохшие губы и поспешила ответить:       — Это человек, который исповедует религию Израиля, основанную на иудаизме, и его родной язык — иврит.       — Ив… рит, — медленно, слегка растягивая слово, произнёс Гарри. — А какой он, иврит? И почему Антонио и Шейлок так сильно ненавидели друг друга?       — Иврит — древний язык, появившийся ещё в XII веке до нашей эры, задолго до возникновения латыни. Однако в разные эпохи его использование угасало, что позволяло некоторым считать его «мертвым», хотя в XX веке он был возрождён как современный иврит. Что касается Шейлока… это сложный вопрос. На протяжении веков существовал конфликт между христианами, верующими в Новый Завет и Христа, и евреями, придерживающимися Ветхого Завета и Пророка. Эта вражда часто становилась основой для взаимной неприязни.       Гарри не до конца понял объяснение Сэнди. Однако даже этой информации было достаточно, чтобы он осознал, что разрешить проблемы между Антонио и Шейлоком будет чрезвычайно сложно или даже невозможно.       — А почему иврит и латынь считаются мёртвыми языками? Разве язык может умереть?       Сэнди с грустью улыбнулась его наивному вопросу.       — Это значит, что на этом языке больше никто не разговаривает. Его изучают только для того, чтобы читать древние писания, а также используют в названиях лекарств и медицинских терминах. Это печально, потому что латынь послужила основой для многих современных языков. Triste est quia mortuus est.       Глаза Гарри широко раскрылись от удивления.       По его телу пробежала дрожь, когда он внезапно осознал, что этот язык и эти красивые звуки, которые произнесла Сэнди, были чем-то большим, чему он тоже хочет научиться. Он чувствовал это глубоко внутри себя, и с той же решимостью, с которой снова и снова перечитывал строки Шекспира, Гарри решил, что должен освоить латынь. Читать, писать и дышать ею, словно воздухом. Это было необходимо.       — Triste est quia mortuus est, — неуверенно повторил он.       Гарри недовольно поморщился, услышав, как прозвучала латынь в его исполнении. Интуитивно понимая, насколько неуклюже и нелепо получилась фраза, он поклялся себе исправить это в ближайшее время.       Послевкусие этих слов, ощущение, не похожее ни на что из того, что он испытывал раньше, было невероятным. Вся его радость от изучения новых, прежде незнакомых слов казалась ничтожной по сравнению с тем, что он испытал сейчас. Опьяняющее, головокружительное счастье. Эйфория. В свои четыре года Гарри нашёл свою собственную амброзию, пищу богов, которая не имела себе равных.       Женщина с удивлением наблюдала, как лицо мальчика озаряется дикой, неописуемой радостью.       — Это же латынь, да? Вы говорите на ней? — широко улыбнулся Гарри.       Сэнди ошеломила восторженная надежда в его голосе.       — Д-да, я изучала латынь в университете. Это что-то вроде школы, но для более старших ребят.       — Вы можете научить меня?       Женщина широко распахнула глаза, от удивления даже слегка приоткрыв рот. Затем она расхохоталась:       — О, Гарри. Латынь — это очень трудный язык. В основном потому, что на ней сейчас почти никто не говорит. Учить её имеет смысл только для расшифровки древних текстов или чтобы впечатлить друзей на какой-нибудь вечеринке. На это уйдут годы, прежде чем ты начнёшь её понимать. Это не забава на пару месяцев, а тяжёлая ежедневная работа. Ты готов к этому?       Гарри твёрдо кивнул. Слова Сэнди не смогли поколебать его уверенность, поскольку у него было время. В процессе обучения он видел только возможности. Он обожал учиться и любил английский язык, изучение которого было особенно увлекательным. Любые знания в этой области были для него наилучшим подарком.       — Triste est quia mortuus est, — произнес он уже увереннее, его губы расплылись в очаровательной улыбке. — Пожалуйста, Сэнди, мэм! Я сделаю всё, что потребуется!       Несмотря на сомнения, Сэнди была уверена, что ребёнок не продержится больше недели. Однако её всё равно не покидало чувство, что она должна дать Гарри возможность самому определить свои пределы. Ощутить их и понять, чего он способен достичь самостоятельно. Она улыбнулась. В конце концов, он же читал Шекспира! Невзирая на абсурдность этого факта, он действительно хорошо знал сюжет, и, судя по тому, что Гарри успел рассказать о своей тёте, Сэнди серьёзно сомневалась, что эта женщина могла прочитать ему эту книгу. Вдруг её осенило:       — Дорогой, а где твои родители?       Гарри нахмурился и сжал кулаки.       — Они погибли в аварии, когда мне был год.       Немного помолчав, он тряхнул головой, откидывая чёлку с глаз, и с мольбой обратился к ней:       — Пожалуйста… Пожалуйста, Сэнди! Научите меня.       Она не смогла отказать. Сэнди оказалась в затруднительном положении, испытывая вину за то, что затронула болезненные воспоминания Гарри, а также за его возникшее желание изучать латынь. Именно поэтому она согласилась, с лёгкой иронией наблюдая за счастливой улыбкой на его лице.       — Спасибо! Большое спасибо!       Сэнди коротко улыбнулась, чувствуя, как учащённо забилось её сердце. Окинув взглядом пустующий зал, она подошла к своему рабочему столу, где хранились все её старые записи, конспекты и учебники. Скоро Гарри поймёт, что изучение языка — это сложный и долгий процесс, легко отступит, и вся его радость и предвкушение исчезнут. Ей не хотелось огорчать Гарри. Но отказать ему было уже невозможно.       Найдя то, что искала, она достала потрёпанную старую книгу — одну из первых, которую ей дали на занятиях по латыни в университете. Книга была написана простым и доступным языком, понятным даже для ребёнка. Глубоко в душе она верила, что Гарри сможет справиться с ней. Усадив его за ближайший столик, она вернулась к своим обязанностям. Как библиотекарь, Сэнди постоянно общалась с посетителями, время от времени помогая Гарри, объясняя непонятные слова и термины. По крайней мере, это было намного интереснее, чем работать над скучной диссертацией за пыльным столом. Она не могла постоянно быть рядом с ним, и это расстраивало её. Ей самой очень хотелось обучать Гарри, но работа не позволяла.       Малыш едва ли не подпрыгивал от предвкушения, пока она открывала «Латынь для начинающих». Как и в любом другом учебнике, первый раздел был посвящён основам грамматики, правилам синтаксиса и вводным урокам, чтобы дать начальное понимание языка. Сэнди пододвинула книгу ближе к Гарри, который тут же с энтузиазмом принялся изучать предложенный материал.       — Дорогой, если хочешь, я могу почитать тебе, — предложила она.       Мальчик оторвался от книги и отрицательно покачал головой:       — Мне не нужна помощь. У вас ведь тоже есть дела, да? — она кивнула, позабавленная его ответом. — Я справлюсь сам. Благодарю вас за книгу, она потрясающая!       Сэнди сомневалась, что внешний вид данного учебника можно было охарактеризовать именно так, но всё равно согласилась.       — Не стесняйся обращаться ко мне, если тебе что-то понадобится. Я буду здесь, — она указала на стол, заваленный старыми документами. — Если захочешь, можешь позже посмотреть и другие книги.       Пробормотав что-то в знак благодарности, Гарри улыбнулся и снова погрузился в текст. Сэнди только удивлённо покачала головой, наблюдая, как глаза четырёхлетнего ребёнка быстро скользят по строчкам. Мальчик был очень способным, правда ему не доставало опыта, из-за чего он порой спотыкался на незнакомых или трудных в произношении словах.       Отыскав в стопке книг небольшой словарь, Сэнди с нежной улыбкой передала его Гарри.       — Используй его, если не поймёшь значения какого-то слова, — сказала она, когда он обратил на неё внимание.       Узнав от Сэнди, как пользоваться словарём, Гарри был готов прыгать от счастья.       — Это самая потрясающая книга из всех, что я видел! — с восхищением заявил он, заставив её задуматься о том, насколько разными могут быть ценности у людей.       Оставив Гарри заниматься самостоятельно, она сосредоточилась на своей работе, совершенно теряя счёт времени.       Оторвавшись от документов лишь спустя пару часов, она моргнула, привыкая к яркому полуденному свету, свободно проникающему через широко открытое окно. Стрелки часов показывали без десяти двенадцать. Вскочив, она удивлённо посмотрела на Гарри, который до сих пор сидел над учебником. Вздохнув и приняв это как данность, она подошла и легко похлопала его по плечу.       — Гарри, у тебя осталось всего десять минут. Поспеши, иначе твоей тёте придётся искать тебя.       Гарри с опозданием поблагодарил её и с тоской отодвинул учебник, словно прощаясь со старым другом. Подтянув к себе словарь, он неуверенно взглянул на Сэнди. Она весело фыркнула:       — Ты что-то хотел, дорогой?       — Сэнди… Могу ли я забрать эту книгу с собой?       Заметив изумленное выражение на лице Сэнди, он торопливо добавил:       — Просто, здесь так много слов! Я бы мог лучше понять сюжет «Венецианского купца» и… многих других книг, которые были мне непонятны. А мне так нравится читать, и…       — Гарри, — прервала она его сбивчивые оправдания. — В этом нет ничего плохого. Ты можешь забрать его, у нас есть ещё много таких словарей, которыми редко кто пользуется, так что одним больше, одним меньше…       Сэнди кивнула, подтверждая свои слова, и добавила:       — А знаешь… Я дарю тебе этот словарь, чтобы ты мог продолжить читать. Береги его! — она шутливо погрозила ему пальцем, вызывая у Гарри робкую благодарную улыбку.       — Огромное спасибо! Я… я мог бы просто вернуть его через несколько дней, я не… — он запнулся, не зная, как выразить все свои чувства и эмоции.       Гарри действительно очень хотел забрать словарь с собой, но не хотел показаться навязчивым перед этой доброй и приветливой женщиной.       Сэнди смиренно вздохнула и нежно погладила Гарри по голове.       — Всё в порядке. Я правда дарю его тебе. К сожалению, я не могу отдать тебе учебник, но ты можешь приходить сюда и читать её столько, сколько пожелаешь.       Он сглотнул, едва сдерживая слёзы.       — Спасибо. Правда, спасибо, Сэнди… Я вернусь сюда в субботу. Буду приходить по средам и субботам, хорошо?       Кивнув, она поманила его за собой.       — Да, конечно, дорогой.       Счастливо улыбаясь, Гарри вышел из здания, быстро преодолев ступеньки и спустившись вниз, поспешно перебежал дорогу и остановился перед входом в супермаркет. Сэнди, наблюдавшая за ним из окна, огорчённо покачала головой, когда мальчик осторожно спрятал книгу под свою рубашку, опасаясь за её сохранность. Она понимала, что его тётя, вероятно, не одобрила бы, если бы он просто так забрал книгу домой. Оглядев высокую блондинку с холодными строгими глазами, вышедшую из магазина, Сэнди неприязненно поморщилась. Ей было непостижимо, как кто-то мог быть таким невежественным. Ей было искренне жаль этого яркого и любознательного ребёнка, которому приходилось жить с такими жестокими людьми.       Сэнди задумчиво вздохнула и, развернувшись, медленно вернулась к своему рабочему месту.       За всю свою жизнь она не встречала таких уникальных детей, как Гарри, и задавалась вопросом, увидит ли ещё когда-нибудь кого-то подобного.