The Spellmaker

      — Сэнди! Сэнди!       Сандра Смит, известная как Сэнди, оторвалась от книги и с улыбкой взглянула на худощавого мальчика с иссиня-чёрными волосами. Тот радостно улыбался, бережно прижимая к груди старую потрёпанную книгу, будто она была величайшим сокровищем.       Её улыбка чуть дрогнула, когда она заметила слабые тени под его глазами и тщательно скрываемые синяки на тонких запястьях. Сэнди знала о жестоком обращении со стороны его родственников и часто пыталась помочь ему.       Она давно хотела поговорить с этими бессердечными людьми или написать заявление в полицию, но Гарри всегда находил способ её остановить, печально опуская взгляд и говоря, что уже благодарен им хотя бы за то немногое, что имеет.       — Они могли бы действительно меня избивать или морить голодом, — тихо произносил он, пожимая хрупкими плечами, скрытыми под безразмерным свитером.       Сейчас, спустя шесть лет с момента их знакомства, Гарри уже не выглядел таким маленьким и болезненным. Он всё ещё был меньше своих сверстников, но даже это было большим достижением. Перед Сэнди стоял худой, но крепкий и здоровый ребёнок, совсем не похожий на того испуганного малыша, который так отчаянно просил научить его латыни.       Гарри осторожно протянул ей копию «De Finibus» Цицерона в оригинале. Он был в восторге, ведь это была одна из самых сложных книг, которые он когда-либо читал. Женщина посоветовала ему эту книгу после того, как он закончил «Brutus» и долго не мог выбрать следующую.       Сэнди в очередной раз поразилась способности Гарри с лёгкостью поглощать любые книги, которые она сама считала невероятно скучными. Никто из её знакомых не проявлял такого энтузиазма и интереса, как Гарри, который к тому же получал от этого удовольствие.       — Как тебе это может нравиться? — покачала головой она, принимая протянутую ей книгу.       Гарри улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу:       — Но Сэнди! Это же так увлекательно! Цицерон, несомненно, блестящий автор, но то, как он… mutat… mutati… Ах да! Его способность переключаться между своей философской точкой зрения и принятой в… — он замялся, нахмурившись, — populus… как же это… — его глаза загорелись. — Точно! Общество. То, как он использует переход между своим мнением и мнением, принятым в обществе, просто восхитительно.       Гарри покачал головой, полностью перейдя на английский, и тихо засмеялся:       — Прости, Сэнди, я только что закончил читать и пока не могу переключиться обратно.       Она весело хмыкнула, вспомнив, как сама, будучи студенткой, часто путалась в языках, чем немало веселила своих сокурсников и преподавателей.       Вдруг замолчав, Гарри настороженно осмотрелся по сторонам, после чего, наклонившись к ней, тихонько шепнул:       — Сэнди… У меня наконец получилось! Я так долго практиковался и теперь могу управлять ею гораздо лучше!       Гарри сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами, а затем произнёс:       — Ignis!       Она ахнула, с восхищением наблюдая, как над его тонкой ладонью возникает маленький огненно-красный шарик. Шарик был совсем крохотным, но излучал мягкое и приятное тепло. Сэнди ласково улыбнулась Гарри.       Осмотрев пустой зал, она слегка наклонилась, разглядывая танцующие язычки пламени. …Её удивительный, необычный, неземной Гарри. Её маленький подопечный. Малыш, о котором она столько заботилась и защищала, пусть не полностью, но заменив ему семью.       — Это изумительно, милый, — Сэнди нежно потрепала его по макушке.       Женщина сглотнула, пытаясь подавить странное беспокойство, которое не покидало её последние несколько месяцев, и с улыбкой посмотрела на довольного и сияющего от радости мальчика.       — А это, Сэнди! Взгляни на это! Draco Ignis!       Шарик неожиданно увеличился, начав вытягиваться и закручиваться спиралью вокруг руки Гарри.       Сэнди отшатнулась, опасаясь, что огонь может перекинуться на её одежду. Она словно вернулась в детство, когда на ярмарке с родителями с восторгом смотрела на уличных фокусников, которые с загадочными улыбками зазывали ребятню на представления.       Но то, что происходило сейчас перед ней, было не просто фокусом.       Маленький огненный дракончик скользил по запястью Гарри, совершенно не обжигая его кожи. Мальчик звонко рассмеялся, видя её реакцию, но в следующий момент недовольно засопел, когда из-за потери концентрации дракончик развеялся.       — Ну вот, — огорчённо произнёс Гарри. — Сколько бы ни старался, у меня не получается держать его долго! Всё время что-то отвлекает!       Он нахмурился, качая головой, и затем с надеждой посмотрел на Сэнди.       — Но… это ведь было круто, правда?       — Очень круто, — согласилась она, с трудом сдерживая нарастающую панику.       С тех пор, как Гарри начал заниматься магией, — другого слова для описания происходящего Сэнди не находила — её всё чаще беспокоило ощущение надвигающейся опасности. Казалось, что скоро должно было произойти что-то, что перевернуло бы их спокойную и размеренную жизнь с ног на голову.       Она очень беспокоилась за Гарри и строго запрещала ему рассказывать о своих способностях кому-либо. Даже если никто не поверит, всегда могла найтись какая-то религиозная секта или организация, которая не постеснялась бы ставить опыты над маленьким беззащитным ребёнком. Никогда в своей жизни она не боялась так сильно за кого-либо, как за хрупкого, доброго и волшебного Гарри.       — Что-то не так?       Сэнди покачала головой, натянуто улыбнувшись ему:       — Всё в порядке, милый. Просто думаю о том, как лучше написать завтрашнюю статью для газеты, — что не было ложью, учитывая количество документов и обязательств, которые навалились на неё за последние месяцы.       Гарри был замечательным ребёнком — добрым и трудолюбивым.       Сэнди осторожно сжала его тонкие пальчики, стараясь не потревожить синяков. Если бы кто-нибудь знал, каких невероятных усилий ей стоило не сорваться и не наказать тех, кто обижал её маленького ангела.       Очевидно, что эти травмы он получил, убегая от своего ужасного кузена, с которым ей не посчастливилось познакомиться около четырёх лет назад. Гарри никогда не отрицал этого, и для такого молчаливого и застенчивого ребёнка это было равносильно признанию.       — Тебе уже привезли «Satyricon»? — спросил Гарри. — Я так давно хочу его прочесть!       Женщина коротко усмехнулась, услышав вопрос, который он задавал уже несколько месяцев подряд.       — Пока нет, дорогой. Мне только недавно сообщили, что книгу привезли в Лондон. Думаю, мы получим её уже на следующей неделе. Но если тебе интересно, то у меня есть копия «Божественной Комедии» Данте.       Гарри восторженно улыбнулся:       — Да, очень! Я как раз недавно думал о ней! De momento vexillorum Domini Inferni.       Сэнди слегка нахмурила брови.       — Прости, не мог бы ты повторить? — переспросила она, одновременно доставая из ящика один из экземпляров книги и кладя его на стол.       — Это было в третьей песне «Inferno» — «И я, взглянув, увидел стяг вдали. Бежавший кругом, словно злая сила… Гнала его в крутящейся пыли».       — Звучит довольно мрачно, не находишь? — она поёжилась от пробежавших по спине мурашек.       Гарри только пожал плечами и протянул ей читательский билет.       — Absit omen.       Подписав билет, Сэнди аккуратно прикрепила его к книге и передала её Гарри. Она слабо улыбнулась, заметив, с какой трепетной осторожностью мальчик прижимает книгу к себе. Маленький, хрупкий и добрый, Гарри напоминал ей пушистого крошечного котёнка, о котором она так любила заботиться в детстве у бабушки. Сэнди искренне надеялась, что свою любовь к чтению он пронесёт через всю жизнь.       — Мне уже пора идти, — пробормотал он, бросив хмурый взгляд на часы.       Сэнди со вздохом кивнула, понимая, что Гарри смог вырваться к ней сегодня лишь потому, что его родственники не хотели чужого внимания и были готовы на всё, лишь бы ненормальный племянник держался от них подальше. Лучше было не испытывать терпение этих людей.       Внезапно о чём-то вспомнив, Гарри быстро сунул руку в карман и, немного порывшись, достал небольшую серебристую вещицу. Смущённо потерев кончик носа, он протянул её Сэнди: на первый взгляд невзрачный кусочек металла оказался симпатичной статуэткой, отдалённо напоминающей новорожденного жеребёнка.       Хотя изделие имело довольно грубые очертания и было не самого лучшего качества, важным был материал. Серебро. Вся работа маленького скульптора была выполнена из настоящего, чистого серебра.       Вязко сглотнув, она перевела взгляд на переминающегося с ноги на ногу ребёнка.       — Ну… тебе нравится? Это подарок!       — Это… очень мило, дорогой. Спасибо, — натянуто улыбнулась Сэнди, продолжая рассматривать статуэтку.       — Я сделал её с помощью магии. Правда, всё ещё не совсем понимаю как, но выглядит вроде неплохо… Я подумал, что тебе она может понравиться, — пробормотал Гарри, внимательно изучая её лицо.       Он был… напряжён. И в глубине души Сэнди понимала, что маленький ангел пусть и ненамеренно, но ожидал её недоверия, обвинения в краже. Она понимала это и не обижалась. Ребёнка годами подвергали насилию, унижали. Он был вынужден тяжело работать и скрывать свой ум, получая в ответ насмешки и презрение. Немногие взрослые выдержали бы подобное.       Сэнди осторожно притянула его к себе, нежно приобнимая:       — Это замечательный подарок, малыш. Спасибо.       Глаза Гарри увлажнились и прижавшись к ней, он тихо, облегчённо всхлипнул:       — Я так… рад. Правда. Очень-очень рад.       Спустя какое-то время, вытерев слёзы и попрощавшись, Гарри ушёл, крепко прижимая к себе драгоценную книгу. Замерев у открытого окна, женщина с грустью проводила его взглядом. Ей хотелось, чтобы он мог навсегда остаться ребёнком. Чтобы ему никогда не пришлось сталкиваться со всей грязью и проблемами, которые приносит взрослая жизнь. Но её надеждам не суждено было сбыться. И всё же она надеялась. Надеялась, что несмотря на трудности, Гарри обретёт счастье и что мир не окажется настолько жестоким, чтобы сломать крылья её маленькому ангелу.       — Absit omen… — тихо повторила она в пустоту.

***

      Вернувшись на Тисовую улицу, Гарри на цыпочках прокрался к себе в комнату, стараясь не издать ни звука.       По спине пробежал неприятный холодок, когда из глубины дома донёсся шорох и тихий скрип. Застыв на месте, он прислушался. Если кто-то из bruta cetis увидит его с книгой, то непременно попытается отнять её. Возникнет ссора, и Гарри неизбежно применит магию для защиты. А этого допускать было нельзя.       Быстро закрыв за собой дверь, Гарри осторожно присел на кровать, положив перед собой «Божественную Комедию». Почему-то вдруг вспомнилось, что завтра у него день рождения.       Он вздохнул, покачал головой, отгоняя неприятные мысли, затем переоделся в пижаму и, включив ночник, погрузился в чтение. Гарри никогда не придавал особого значения этому дню и часто забывал о нём, увлечённый повседневными делами, весьма далёкими от такого возвышенного и эфемерного занятия, как празднование дня рождения.       Он так и не назвал Сэнди даты. Он просто не видел смысла акцентировать на этом внимание, считая пустой тратой времени, которое он с радостью бы потратил на чтение любимых учебников по латыни.       Применив заглушающее, Гарри украдкой глянул на дверь и, немного поразмыслив, всё же добавил:       — Monere Accessus.       Это своевременно предупредит его, если кто-то приблизится к его комнате.       Гарри взял несколько обрывков бумаги со стола и с помощью магии превратил их в сочные зелёные яблоки. Откусив кусок, он с наслаждением зажмурился, ощущая на языке любимый кисловатый вкус.       Ему не нравилось обманывать Сэнди, ведь она была единственным человеком, которого он по-настоящему любил и ценил. Однако её отношение к нему как к маленькому невинному ребёнку, нуждающемуся в постоянной заботе и защите, сильно его огорчало. Сэнди придерживалась строгих моральных принципов, которым окружающий мир порой не соответствовал, что её очень злило. Она не понимала, почему Гарри продолжает терпеть унижения, побои, не учитывая, что оказаться в приюте было намного хуже, и считала, что только хорошие люди достойны счастья, а плохие должны быть наказаны. Гарри никогда не разделял такую точку зрения, подозревая, что если бы они затронули эту тему, Сэнди непременно бы выразила свои мысли в чрезмерно возвышенной форме, разделяя мир на чёрное и белое, и попыталась бы убедить его в своей правоте.       Поэтому Гарри лишь изредка демонстрировал Сэнди новый «магический трюк», якобы изучаемый им несколько месяцев. Он тщательно контролировал силы, чтобы не напугать и не навредить ей. Намеренно позволяя оставаться в неведении, воспринимая его как «её маленького волшебного ангела», и бережно охраняя её хрупкий, разделённый на светлое и тёмное, мир.       Впервые применив магию в возрасте пяти лет, он ежедневно упорно тренировался, подбирая латинские слова, которые бы направляли его магию. Он экспериментировал с ними, меняя смысл, разбивая на отдельные части, пока не оставался доволен результатом.       К настоящему времени он мог использовать простейшие заклинания, даже не открывая рта. Достаточно было просто подумать. Гарри так часто неосознанно использовал этот метод, что привык действовать интуитивно. Однако для более сложных заклинаний ему всё ещё приходилось произносить слова вслух.       Большинство слов в точности отражали своё значение. Однако он полагал, что это скорее связано с его собственным восприятием. Ведь если бы заклинание огня вызывало, например, потоп, это привело бы к путанице. Гарри провёл ряд опытов, основываясь на этой гипотезе, но безуспешно, и пришёл к заключению, что пока не обладает достаточными познаниями в этой области.

***

      Когда Гарри стукнуло семь, маленькая металлическая лошадка стала одним из его первых преобразований. Ему понадобилось несколько месяцев, чтобы научиться превращать дерево в металл. Это оказалось намного сложнее, ведь в отличие от природных химических процессов, таких как замораживание воды заклинанием «Glacio», металл и дерево не имели схожего строения.       Менять что-либо с помощью естественных реакций было несложно. Ему требовался лишь небольшой магический импульс в нужном направлении и чёткое представление о том, что и из чего он хотел получить. Будь то превращение бумаги в дерево, песка в стекло или выделение соли из морской воды.       Дерево и металл не имели природных связей и требовали полного преобразования. Но сколько бы он ни старался, всё было напрасно. Попытка использовать «Mutare Metallus» не удалась, когда магия, откликнувшись на его призыв, рассеялась, оставив его в недоумении.       Магия не знала, как это сделать, потому что этого не знал сам Гарри.       Поняв это, он отправился в библиотеку.       Сэнди только закатила глаза, увидев его погружённым в учебники по химии и физике, и лишь махнула рукой, оставив его на несколько часов в дальнем уголке читального зала.       В ходе своего исследования Гарри узнал много нового о таких вещах, как расположение атомов, основы ядерного излучения и нуклеосинтез — процессах, с помощью которых один элемент можно превратить в другой. Неожиданным открытием для него стало то, что дерево состоит из множества разных химических элементов, прекрасно сочетающихся друг с другом, а понятие «металл» не таким узким, как он думал раньше.       В итоге, почувствовав, что хорошо усвоил теорию трансмутации, Гарри вернулся к своим опытам. Начать он решил с серебра. Argentum был наиболее удобным металлом, цвет и текстуру которого он хорошо помнил ещё со времён полировки столовых приборов тёти Петуньи. В процессе исследований он обнаружил, что древесина в основном состоит из углерода, водорода и кислорода.       Гарри усердно трудился, разбирая её на составляющие элементы и придавая получившейся массе физические свойства серебра: сорок семь протонов, шестьдесят один нейтрон и сорок семь электронов.       И сегодня, вернувшись домой поздно вечером и удостоверившись, что все Дурсли спят по своим комнатам, Гарри плотно закрыл дверь и наложил заглушающее заклинание.       Несколько деревянных брусков уже лежали на столе, приготовленные для серьёзного эксперимента. Подумав, он также накрыл стол плотным листом картона, чтобы случайно не повредить его.       Дурсли знали о его магических способностях, но предпочитали думать, что он не может их контролировать. Гарри не собирался их разубеждать, так как они были алчными, жестокими и отвратительными людьми, которые могли бы использовать его магию в своих корыстных целях.       Два года назад, разозлившись из-за очередной порции оскорблений от Дадли, Гарри применил магию, отбросив заоравшего кузена через всю комнату. Окинув холодным взглядом скулящего от боли мальчишку и застывших взрослых, он озвучил свои условия, пригрозив, что это была лишь малая толика того, на что он способен.       Родственники были напуганы. Этого было недостаточно, чтобы они выполняли все его пожелания, но вполне хватило, чтобы он мог проводить большую часть времени в одиночестве, навсегда попрощавшись с тесным и неуютным чуланом под лестницей.       Возвращаясь к сегодняшнему опыту, Гарри не был уверен, из клёна ли или дуба были бруски, но предполагал, что видовые различия древесины не сильно влияли на её молекулярный состав.       Он вздохнул и сконцентрировался на окружающем пространстве, произнося:       — Silentem Obice.       Постепенно все звуки стихли.       Путём экспериментов Гарри установил, что никто за пределами своеобразного «пузыря» не мог его услышать. Поначалу поддержание такого барьера сильно утомляло и требовало полной сосредоточенности, но со временем, набравшись опыта, он перестал обращать на это внимание и спокойно удерживал его в течение часа.       Барьер был необходимой мерой предосторожности, не позволяя энергии или материальным объектам выйти за его пределы в случае неудачи. Длинный уродливый шрам, оставшийся ему на память, напоминал об этом уроке.       Гарри больше не хотел рисковать, проделывая лишнее отверстие в потолке или устраивая очередной пожар в доме.       — Tegmentum.       Улыбнувшись, он почувствовал, как магия растекается по всему телу, окутывая его, словно вторая кожа, создавая лёгкую, но прочную защиту. Во время экспериментов она ему требовалась не меньше, чем его окружению.       Гарри оглядел деревянные брусочки, перебирая в уме подходящие формулы.       — Iugum,— он зажмурился. Резкий взрыв беззвучно сотряс комнату.       Ударная волна с силой впечатала Гарри в барьер. В глазах потемнело.       Последней мыслью перед потерей сознания было то, что ему следовало догадаться: хаотичное соединение всех элементов — заведомо неудачная идея.       Следующую попытку Гарри решил предпринять только через несколько дней.       Дурсли ничего не услышали той ночью, а он отделался лишь парой синяков, сильной усталостью и серьёзным магическим истощением. Это позволило ему убедиться, что заклинание оповещения продолжало действовать даже после того, как он потерял сознание. По крайней мере, какое-то время.       Придя в себя утром, он обнаружил, что деревянные бруски исчезли.       Гарри подозревал, что магия сработала именно так, как планировалось, только немного более… эффективно. Пересчитав всё ещё раз, он пришёл к выводу, что проблема крылась в количестве энергии, которую он передал частицам.       Перенасытив их, он сам подтолкнул их к беспорядочному делению, и когда пришло время собираться обратно, избыточной энергии оказалось так много, что произошёл миниатюрный ядерный взрыв.       Оттирая стол от въевшейся копоти, он раздумывал о возможности уменьшить количество энергии, вкладываемой в процесс преобразования, чтобы свести к минимуму ущерб. В глубине души испытывая облегчение от того, что магия изменила структуру лишь нескольких атомов, прежде чем отступила. В противном случае последствия могли бы быть катастрофическими.       В конечном итоге решением проблемы стало объединение разделения и слияния частиц в единый цепной процесс. Это позволило бы следить за ходом реакции со стороны, запустив её магией лишь однократно. Более действенного и менее опасного метода Гарри не находил.       Словом, которое он решил использовать в качестве катализатора, стало «Facio». Оно не было таким специфичным, как предыдущее, но он считал, что оно должно лучше подойти для его задачи.       Подготовка к повторному опыту не заняла много времени, и, поразмыслив, Гарри решил добавить к существующим чарам заклинание подавления звука. «Tegmentum» защищал его тело от физических повреждений, но от потери слуха не спасал.       Сосредоточив внимание на брусках, Гарри постарался очистить сознание от всех мыслей: он знал, что должно произойти. Его магия знала. Они справятся.       — Facio Argentum.       Он напрягся, мысленно отсчитывая секунды до взрыва. Однако почти сразу подался вперёд, широко раскрыв глаза и зачарованно наблюдая: приобретя более плотную структуру, дерево посветлело и быстро раскалилось.       Когда преобразование завершилось, магия покинула предмет, возвращаясь к Гарри, который тут же рассеял защитные чары.       Получившийся материал имел множество изъянов и почему-то отдалённо напоминал новорождённого жеребёнка. Он был покрыт сетью мелких трещин и углублений, вероятно, из-за пористого строения дерева. Задумчиво прикусив губу, Гарри повертел его в руках, решив, что в будущем ему стоит это учитывать.       Спрятав серебряную фигурку в ящик стола, он потянулся и отправился спать.

***

      Гарри хмуро рассматривал остаток яблока на своей ладони.       — Ignis, — произнёс он шепотом. Яблочный огрызок вспыхнул.       Магическое пламя не причиняло Гарри вреда, хотя он понимал, что оно могло бы обжечь, ослабь он контроль хоть на мгновение. Этот метод защиты был более утончённым и действенным, но требовал полной концентрации. А Гарри всё ещё с трудом давались целебные заклинания для подобных ожогов. Даже изучая молекулярную биологию, ему было сложно постичь механизм естественного восстановления человеческого тела.       Каждый раз, нанося новый порез, оставляющий тонкие кровавые линии на предплечье, он залечивал рану. Конечно, любое опасное колдовство он сначала испытывал на неодушевленных объектах, прежде чем применять на живых. Гарри не нравилась боль. Он вовсе не стремился быть своим собственным подопытным, но альтернативы не было.       Осторожно стряхнув оставшийся на руке пепел, он удобно расположился на кровати, привычным жестом извлекая из воздуха книгу. Вот уже почти неделю его не отпускала одна небольшая, но очень интригующая мысль. Мог ли он, нарушив закон сохранения энергии, заставить какой-то предмет полностью исчезнуть? Не переместиться в другое место или перейти в иное состояние, а именно исчезнуть. Куда денется вся освободившаяся энергия? Как отреагирует окружающий мир?       Так много вопросов…