Мой сладкий риск

— Вот же ж блять утырок, — психовал Чжухон, расхаживая по кабинету туда-сюда перед глазами у всех присутствующих. — Ну сукин сын, ну тварь.       Все парни, кроме Чжухона, тихо сидели и размышляли над сложившейся убийственной ситуацией. В помещении повисла странная тишина, постоянно прерывающаяся выкриками владельца и еле слышными всхлипываниями Кихёна, что сидел, склонив голову, и пытался как можно тихо плакать. Он винил почему-то себя за то, что не смог уберечь друга, да и вообще не смог помочь ему, он винил Хёну за то, что тот отправил его на это «задание». Но больше всего в его мыслях доставалось Хону, ведь это он так легко смог втянуть Гюна в свои проблемы, и теперь из-за его разногласий с этим дилером младшего похитили. — Блять, Кихён, если ты сейчас не перестанешь ныть и хлюпать я тебя собственноручно… — Что?! — крикнул тот. — Изобьёшь?! А может убьёшь?! А может и вовсе продашь тому гашенному психу?! — Ты следи за своим языком! У меня нервы не стальные, я и сорваться могу! — ТАК, ЗАМОЛЧАЛИ ОБА! — крикнули в унисон Хёну с Хёнвоном. — Вместо того, чтобы сраться, вы бы лучше пораскинули мозгами и подумали, что нам делать теперь, — сказал Вон.       Чжухон шумно выдохнул, глядя в заплаканные глаза Ю, и вновь продолжил шаркать по комнате, пытаясь напрячь мозги для действенного плана. — Я не вижу никакого другого выбора как попытаться отследить звонок и выяснить их местоположение, — Чжухон вдруг резко остановился и пошёл к своему рабочему столу. — Ты что, совсем из ума выжил? — прикрикнул Ки. — Он же тебе ясно дал понять, что отследить его не получится, да и этим ты только Гюну хуже сделаешь. — А что ты предлагаешь! Просто сидеть и ждать?! — Слушайте, парни, а других идей совсем нет? — Хёну почесал затылок. — Это самый оптимальный. И к тому же, мы это сделаем немного другим способом. Он точно не поймёт, что его телефон отслеживают. Да и он может специально запугивать, чтобы мы его не трогали раньше времени. Мои люди всё сделают чётко и без промашек. — Ну смотри, — рявкнул Ю. — Если они с ним что-то сделают, я тебя изуродую.       Чжухона такие слова за последние пару часов уже совершенно не пугали с условием того, сколько раз он уже слышал от Кихёна угрозы в свою сторону. Где-то в глубине души он понимал, что всё им сказанное — полная правда. Он и правда моральный урод, кретин, сволочь и многое другое. Ведь это же из-за него всё произошло.       Этого Чжухон и боялся последние года, что когда-нибудь его мальчик отыщет его и этим испортит себе жизнь. Ну точнее не он испортит, а последствия. Потому то Хон и не хотел, чтобы Гюн хоть что-то знал о его местоположение, о его жизни и уж тем более о работе.       Но получилось, как получилось и самый большой страх проявился в жестокой реальности. А самое убийственное, что он по факту и сделать ничего не может, чтобы быть уверенным, что он не получит обратно мёртвое тело своего самого большого счастья.       Спровадив всю группу на выход, а Хёнвона отпустив домой с работы, Хон понёс телефон одному из своих работников, кто прекрасно разбирался в хакерстве и слежке. Мужчине было строго приказано сделать всё возможное, чтобы в результате у него на столе лежал адрес с хотя бы примерным местом, а их самих не поймали на отслеживании.       Клуб впервые закрыт на «выходной». В здании нет никого, кроме Ли и его охраны с тем работником. Охранники спокойно расхаживают по клубу, запивая скуку и безделье игривым алкоголем, а Чжухон в это время, заперевшись у себя в кабинете, разглядывает совместные фото, что до сих пор хранятся у него на флешке. Хорошая всё-таки привычка скидывать всё с телефона на флешку. Сидишь вот так, в тишине, перед экраном ноутбука и листаешь изображения улыбки, доброты и искренних чувств, где обе натуры счастливо обнимают друг друга, а через снимка три-четыре и вовсе целуются.       Чжухон просто сидит молча, пьёт свой любимый виски и понимает, что такое счастье, которое с ним было пять лет назад, ему уже никогда не вернуть. По щеке скатывается скупая мужская слеза, а в голове похоже теперь уже навсегда поселилась мысль, что даже если он его спасёт, то полюбить Чангюн его уже никогда не полюбит.       Пять… Десять… Пятнадцать… Двадцать… Тридцать…       Сколько минут он сидел в тишине, довольствуясь собственными всхлипываниями, он не знает. Он не следил за временем. Перед глазами было только его фото. То самое, которое он сделал в их последний совместный день, прямо перед сном, где Гюн лежит в кровати в одежде Чжухона и так мило улыбается на камеру, даже немного со смущением от того, что старший затеял неожиданную фотосессию. Чжухон бы всё отдал лишь бы вновь увидеть эти глаза. Но… — Господин «Bee», откройте, это срочно, — мужчина стоит за закрытой дверью и уже который раз пытается вернуть Хона в реальность из мыслей. Чжухон в миг приходит в себя, наскоро вытирает слёзы и бежит открывать дверь, готовый получать положительные новости.       Молодой парнишка заходит в кабинет с расстроенным видом и тихо отдаёт телефон старшему, всё также не поднимая головы. — Ну?! — подозрительно спрашивает Хон. — Простите, господин «Bee», но у меня не получилось отследить телефон, — занервничал парень. — Я ни разу не видел такой системы защиты от кодов доступа. У него просто непробиваемая блокировка.       Чжухон взглянул на парня и, сжав кулаки, тут же выпроводил его за дверь. Телефон быстро оказался в кармане, а через секунду спокойствия и молчаливого стояния у стола вся охрана, включая того бедного парнишку, услышали громкий удар из комнаты хозяина.       У Чжу просто прекратилось желание сдерживать свои эмоции. Первая попытка и она увенчалась проигрышем. Потому под гнётом гнева рабочий стол полетел вниз, а настольная лампа, сделанная специально для него, разбилась об стену.       Хон недолго продержался в этом месте в одиночку. Спустя 10 минут он один вылетел из клуба, распуская всю охрану по домам, и уехал к себе домой.

***

— Э, алё, вставай, сопляк.       По голове бьёт сильнейшая боль, разрывая черепную коробку изнутри, а тело ощущает самое неприятное состояние, именуемое затеканием конечностей.       Очнулся Гюн в какой-то комнате, при этом валяясь на каком-то изрезанном матрасе. Комната эта не была похожа на место для пыток или как в фильмах — место для удерживания жертвы, но мебели в ней не было вообще никакой. Просто стены с светлыми простыми обоями и матрас. Под потолком висела на удивление яркая люстра, хорошо освещавшая всю комнату.       По своему состоянию Им понял, что его похитили, а по металлическому вкусу на языке понял, что ещё и били. Перед собой он видел сидящего на корточках мужчину. Когда сознание полностью стабилизировалось, он узнал в нём того, кто сунул ему в клубе пакет с наркотиками, только теперь его лицо не предвещало ничего хорошего. — А ты красивый, это правда, — начал мужчина. — Очень даже. — Куда вы меня отвезли? Где я нахожусь? Что вам от меня нужно? — брыкался Гюн. — Тише, тише, слишком много вопросов для твоей больной головы, — изо рта того вырвался небольшой смешок. — А куда мы тебя отвезли это тебе знать не нужно. А вот зачем мы тебя отвезли, так это я тебе могу сказать.       Чангюн с опаской посмотрел в глаза мужчине. — Твоё присутствие рядом с нашим господином «Bee» очень сильно портит нам работу и торговлю. Он о тебе заботится и закрывает нам каналы поставки, а так делать нехорошо, не. — Вы глубоко ошибаетесь, — крикнул Гюн. — Ни о какой заботе не может идти и речи. Он бил меня, орал на меня. По-вашему, это забота? — Ну я не вникал в ваши игрища. — Слушай, урод, выпусти меня пока ещё на свободе, а я потом подумаю садить тебя за решётку или всё же помиловать, — огрызнулся Чангюн и плюнул тому в лицо.       Мужчина вновь ехидно улыбнулся и вытер подтёки жидкости с лица. — Узнаю в тебе его характер. Сразу видно — пара. Ну а ты побереги себя пока ещё живой, а я потом подумаю убить тебя или всё же помиловать.       Чангюн словил на себе смысл последних слов, а затем в глазах снова потемнело, и он упал на матрас, потеряв сознание.

***

      Вечер у Чжухона прошёл ужасно. Мало того, что совесть его продолжала пожирать, так ещё и в принципе всё валилось из рук. Хотелось по скорее лечь спать и начать новый день, чтобы вновь подумать о плане спасения Чангюна. Он уже давно поел и сходил в душ. Осталось только опуститься на мягкую подушку, закрыть глаза и уснуть.       Сняв с себя футболку, Хон услышал дверной звонок, причём на удивление очень поздний звонок. Футболка вновь налезла на тело, а ноги медленным, но уверенным шагом пошли к входной. В глазок Чжухон не разглядел никого, потому, взяв из кухни большой нож на всякий случай, он аккуратно открыл дверь и застал пустоту вместе со стоящей у его порога небольшой коробкой, завёрнутой в праздничную упаковку.       На лестничной площадке двумя пролётами ниже и выше не было никого, да и в любом случае доставщик мог уже несколько раз сбежать оттуда. Потому, взяв коробку в руки, парень прошёл в квартиру и направился в спальню.       Интерес и удивление. Кому понабилось отправлять ему какие-то подарки, да ещё таким глупым образом, да ещё и в такое время. Нож быстро избавил коробку от бумаги, преградой оставалась только крышка. Потрясся коробку пару раз, Хон понял, что в ней что-то очень лёгкое, ибо сама она была совершенно невесомая. Но что-то в ней было такое, что очень гулко билось о стенки.       Чжухон отложил крышку в сторону и посмотрел на её содержимое, а вся комната в этот момент заполнилась громкими криками и начинающейся истерикой. В коробке Хон нашёл два отрубленных пальца и небольшую записку, написанную кровью.       «А я тебя предупреждал, хахаха. Завтра в 9:00, жди!»

***

      Ночь Чжухона встретила бессонницей и истерикой, которую не смогли остановить ни одни успокоительные. Всю ночь парень проплакал, отложив от себя эту страшную коробку. Каждый раз, когда он на небольшое время зависал на одном месте, перед глазами появлялись картинки этих ужасных пыток и самого процесса. Он видел слёзы своего мальчика, видел перед собой эту зверскую улыбку Сэюна.       Утром, убитый изнутри, он не стерпел и позвонил Кихёну с просьбой приехать им с Хёну к 8:30. На все вопросы парень слёзно умолял их приехать и дать ему возможность всё объяснить при встрече.       Хёнвон уже как обычно сидел в клубе, а Ки с Хёну приехали чуть позже. Самым последним явился Чжухон. Его внешний вид напугал даже Хёну, в принципе не представляющего его в таком обличии. Весь красный, в слезах и дрожащий всем телом, он приехал в простой одежде, а не в привычном костюме. В руках он держал ту самую коробку с запиской.       Парни сразу же подлетели к нему с расспросами, на что Ли начал плакать и просить прощения у Кихёна, а затем протянул им коробку. — Боже мой, — вскрикнул Хёнвон, а Ю чуть ли не закричал. Хёну сразу стал успокаивать Кихёна, а Вон побежал искать успокоительные для тех двоих. Чжухон всё также продолжал плакать, не прекращая из раза в раз повторять единственное «прости меня пожалуйста». — Это я во всём виноват! Если бы не я, то этого бы не случилось. — Чжухон, — тряс его Хёнвон. — ЧЖУХОН! Успокойся. — В записке сказано, что что-то должно ещё произойти в 9:00. Я не смогу один, не смогу.       На часах пробило 9 часов, а через пару секунд телефон Чжухона зазвенел, оповещая о входящем. Это был видео-звонок и не сложно догадаться от какого абонента.       На экране Хон увидел радостное до сумасшествия лицо Сэюна. — Как же ты хуёво выглядишь, друг мой, — улыбался мужчина. — Ты ублюдок, — кричал Хон. — А я тебя предупреждал, что вот эти твои игры в сыщиков приведут к плохим последствиям, а ты меня не послушал. Ты серьёзно думал, что я не узнаю, когда ты попытаешься меня отследить. Дурачок. Сам доигрался, а теперь слушай какую симфонию я тебе дарю.       На заднем плане Чжухон и все остальные услышали истошные крики, а по голосу Чжу понял, что это Чангюн кричит и плачет. — Отпусти его, я всё сделаю, только его не трогай! — Ну нет, мой дорогой, так не пойдёт. Я тебе сказал, что если ты меня ослушаешься, то я тебе буду присылать каждый день по два его пальца. Первый день прошёл, вот мы и готовимся ко второму дню. Тебе какой больше по душе: большой или указательный? — прыснул Сэюн и залился смехом, а Чжухон вслушивался в фоновые звуки, в которых он расслышал, как Гюн кричит его имя и зовёт на помощь. — Смотри какой у него красивый голос, а какой громкий, м-м. А хочешь на лицо его посмотреть? — мужчина отодвинул камеру, и парни увидели на экране окровавленного Чангюна, что сидел привязанным к стулу, вся его белая рубашка была в крови, а на руках не хватало трёх пальцев. Рядом с ним стоял другой мужчина с кусачками, который отрезал ему указательный палец на левой руке. Из телефона доносились ужасающие крики, разрывающие сердце каждому смотрящему в экран. — В общем. Мне без разницы, когда ты пришлёшь мне документы о покупке партии товара. Пальцев у него достаточно, поэтому решай сам. Отправляй на обычный адрес. Ну а вечером жди подарочек.       После этих слов звонок резко прекратился, а Чжухон закричал во что было сил. Кихён уже давно сидел и плакал на диване, а Хёну с Хёнвоном еле сдерживали себя, что тоже не подключиться к их отвратительному состоянию.