Природа некоторых вещей

Примечание: Что-то вроде виньетки... Дживс бесшумно вплывает в комнату, подобно легкому ветерку над цветущим полем. Если ветры, конечно, могут сойти за камердинеров. Так или иначе, Дживс едва касаясь поверхности пола, скользит ко мне, держа в руках небольшой поднос, на котором свежая почта. - Вам письмо, сэр, - сообщает мне его тихий глубокий, и, тем не менее, выразительный голос. На мгновенье он наклоняется ко мне чуть ближе, чем обычно, и от него веет жасмином. Не поворачивая головы, я вижу, нет, я чувствую взгляд его таинственных, как лесные озера, глаз. Не поймите меня неправильно. Я знаю, так не принято описывать джентльменов. Обычно упоминают другие качества, и что-то вроде «изящный» и «восхитительный» в них не входят. Но Дживс не из тех, по ком плачут простые описания, описания принятые обществом. В клубе Дронс меня бы точно не поняли. Но… - Вам что-нибудь принести, сэр? – спрашивает он, пока я старательно делаю вид, что меня увлекло письмо. Не поднимая головы, я бросаю что-то вроде: «Джин с тоником, Дживс», иначе он обязательно заметит, что я думаю не о написанном. Не знаю, как, но он поймет, что мысли мои заняты чем-то другим. И уже когда он идет к шкафчику с напитками, меня трогает мысль, что он и так бы не догадался, что я думал именно о нем. С чего бы? Но по непонятной причине мне становится приятно, что я так и не был рассекречен. Он приносит мне бокал, и ставит на письменный столик. Как в замедленной съемке я наблюдаю его большую белую руку с красивыми тонкими пальцами с отполированными ногтями. Она кажется приятной на ощупь. Она кажется похожей на детеныша белого дельфина, и на секунду покорившись грезам, я представляю ее нежные прикосновения. Свет меняется с тенью, когда он наклоняется ко мне, ставя бокал. И в этот момент я понимаю, как дорожу им, и что мне бы не хватило сил расстаться с моим незаменимым камердинером, единственным и неповторимым. Дживс вдруг смотрит на меня, пронзая своим взглядом сердцевину моей души, и она рвется, словно утренняя паутина... Стойкий ранее Бертрам Вустер начинает робеть и опускает глаза, когда его камердинер смотрит на него, желая узнать, что так привлекло внимание его молодого хозяина, и почему он судорожно вдыхает воздух, как будто он вот-вот закончится. - Сэр, вам плохо? – спрашивает меня Дживс, и в его нейтральном тоне слышится сигнал тревоги. Но я не могу сразу ничего ответить. Мои легкие переполнены, голова кажется слишком тяжелой, веки закрываются сами собой. Я не сразу понимаю, что плавно сползаю на пол. А из-за трепета Дживсовых ресниц, который подхватывает меня, совсем не обращая внимания на разбившийся бокал, меня с головой укутывает в медовый сироп. Он кладет меня на диван, и прикладывает к голове, взявшийся из неоткуда, изрядно пахнущий уксусом холодный компресс. - Это из-за жары, сэр… - неуверенно говорит Дживс, видя, что я прихожу в себя, - в комнате слишком душно… Я перехватываю его руку, когда он промокает салфеткой несколько капель непослушно вытекших из-под бинта. Он удивленно смотрит на меня. И под этим удивлением я замечаю заботу и что-то еще… Я просто сжимаю его руку и кладу себе на грудь, постепенно успокаиваясь. Умиротворяясь.