Святая четвёрка

      Солнце уже почти соединилось с протяжным горизонтом, кажущимся зелёным из-за свежей травки, а дальше становящимся синим. Редкие деревья в степи отбрасывали длинные тени, которые казались страшными худощавым монстрами, распластавшимися на земле, и терпеливо ждали, когда последние лучи солнца скроются за горизонтом, чтобы выйти из своих укрытий и начать охоту на непослушных детей, которые не слушают своих родителей и поздно ложатся спать. Яркие цветы в оранжевом свете солнца казались такими горячими, будто они растут не на обычной земле, а возле вулкана, а лава отбрасывает на них свой яркий оранжево-красный цвет. Последний солнечный луч скромно заглянул в комнату Барбары и остался там на несколько минут, освещая всё и всех находящихся в комнате своим оранжевым, немного пугающим, светом. Он осветил задумчивое лицо девушки, четко очерчивая каждую деталь её лица: нахмуренные в тяжёлых раздумьях брови, зелёные глаза, кажущиеся оранжевыми, напряжённые поджатые губы, немного потрескавшиеся от недавних переживаний, редкие подростковые прыщи и рубцы, которые остались с детства от того, что девочка расчесывала до крови ранки ветрянки. Нечастые длинные ресницы вздрагивали от каждого малейшего движения глаз.       После долгих раздумий и создания четкого плана, девушка уверенно поднялась с кровати, сделала несколько широких шагов по комнате. Первым делом надо было рассмотреть всё получше хотя бы из окна, но оно слишком высоко, а она слишком низкая. В школьные годы все её прозвали «полторашкой». «Обидно, но справедливо…» — прошептала Барбара, немного кряхтя от передвижения нелегкой тумбочки. Она залезла на возвышение, но всё равно еле дотягивалась до окна. Тогда она открыла форточку и поднялась на руках, немного ударившись головой о стену. Девушка опасно перевалилась через подоконник, и руки предательски задрожали от напряжения и страха. Зато теперь Барб знает, что она на втором этаже, а потолки в доме очень высокие. Участок ограждён немаленьким таким забором, метра три. Через него будет сложно перелезть, а такой малышке, как Барби — вообще почти невозможно. Девушка спрыгнула, как только почувствовала, что больше не может держать собственное тело на руках. Закрыла форточку и даже поправила ручку, как она и была до этого. Возможно, она параноик, но лишним не будет.       Барбара резко открыла комод, надеясь на то, что там будет нормальная одежда, ведь в этой тряпке ходить было невозможно, особенно девушке, которая привыкла к красоте и моде. К счастью Конте, она нашла вещи, и к ещё большему счастью, женские! На пару размеров больше, но это не имеет значения. Она быстро надела первую попавшуюся под руку толстовку и джинсы, совсем не задумываясь, как она сейчас выглядит. На полках с книгами лежала расчёска, но Барбара не воспользовалась ею то ли от того, что вовсе её не заметила, то ли от того, насколько это сейчас неважно, то ли от брезгливости. Она рывком потянулась к ручке двери, но за несколько миллиметров резко остановилась, неуверенно задумавшись о чем-то. Тряхнув головой, она всё-таки взяла деревянную ручку в ладонь, нажала на её, и дверь открылась. Перед Барбарой предстал большой коридор с высокими потолками, а стены были обклеены дорогими обоями в викторианском стиле с узорами, казалось, из чистого золота. Она провела рукой по немного шершавой поверхности и погладила металлические гладкие узоры. Девушка вышла на площадку, где на втором этаже через сквозной потолок можно было видеть гостиную на первом этаже. Довольно широкий проход со стороны был ограждён резными перилами из настоящего красного дерева. Лакированная поверхность без единой пылинки приятно ложилась в ладонь. Пол из деревянного паркета можно было назвать старым, но насколько же он был прочен. Каждый шаг не был слышен даже самой Барбарой, хотя если бы на ней была обувь, то стук твердой подошвы эхом бы разносился по дому. Благодаря регулярному ремонту дом ещё находился в таком прекрасном состоянии.       Девушка дошла до ванной, но если бы не вырезка на двери, она бы и не поняла, что пришла в нужную ей комнату. Она аккуратно тактично постучала, но ответом ей послужило лишь молчание. Тогда она попыталась открыть дверь, и та послушно поддалась. Настолько больших ванных комнат Барбара никогда не видела в своей жизни, разве что, в фильмах. В углу располагалось большое джакузи, обитое настоящим и тщательно лакированным деревом. Душевая кабинка была в другом углу, но выглядела тоже очень богато. Большая раковина и полки с предметами гигиены были почти во всю стену. От увиденного Барбара пришла в восхищённый шок и неосознанно прошептала тихое протяжное «Вау-у-у…»       — Нравится? — знакомый голос раздался где-то сзади и разнёсся эхом по ванной комнате. Барбара очень испугалась, но переборов себя, она не подала виду и лишь резко развернулась. Почему-то ей стало спокойнее, когда она увидела в дверном проходе Дамиано, упершегося на дверной косяк. Барбара решила не отвечать на вопрос, но парень не оставил попыток заговорить с ней. — Здесь таких ещё несколько, — Давид сделал шаг за порог, а Барбара сделала такой же назад, сохраняя расстояние между ними. Дамиано усмехнулся со смесью иронии и горечи. Она боится его. — Как тебе здесь? — он сделал ещё шаг навстречу, а она такой же назад. Теперь он убедился в своих догадках.       — Неплохо… — Барбара пыталась ответить ровно, но горло предательски дрожало от страха. Она прокашлялась, чтобы хоть как-то оправдать свой голос. — Очень даже хорошо. Красиво, мне нравится! — она уже говорила более ровно, но уже с закрадками истерики.       — А как спалось? — Дамиано нагло и настойчиво хотел продолжать разговор с гостьей и подходил всё ближе, а Барбара отходила всё дальше, позабыв о том, что совсем скоро упрётся в стену.       — Не помню, — угрюмо ответила девушка со страхом в голосе. Странные чувства смешались в ней. Она никогда не ощущала такого ранее. Она одновременно боялась Дамиано, но одновременно ей хотелось, чтобы он подходил к ней. Чтобы взял за руку, чтобы говорил с ней, чтобы смеялся.       — Ты пообщалась с кем-нибудь? — Дамиано всё приближался к девушке, невольно облизнув губы. Когда он это осознал, то сразу представил, как же странно это могло выглядеть.       — Да… — Барби задумалась над именами людей, с которыми она общалась и решила назвать их в том порядке, в котором они к ней заходили. — С Томасом, Итаном и Викторией.       — О… И о чём же вы говорили? — Дамиано уже слишком близко к Барбаре. Всего лишь пара его шагов разделяет их.       — Томас заходил ко мне за книгой и нагрубил мне… — Барбара вжалась в стену, глядя снизу вверх прямо в карие глаза Дамиано. — Итан принес мне поесть… — она сглотнула застрявший в горле острый ком. — А Виктория рассказала мне о… вас, — Конте подбирала удобные слова, опустив взгляд вниз и не заметила, как совсем рядом с ней стоял Дамиано, как хищник, загнавший жертву в угол, и ей некуда деться, и нет другого выхода, кроме как принять свою смерть.       — Вот как… — наигранно, но заинтересованно кивнул головой он. — Знаешь… — он настолько близко к девушке, что она чувствует его дыхание на своих губах, — в ванной так себе разговаривать. Может, пойдем в гостиную?       — Я хотела осмотреть дом… — Барбара хотела согласиться, но что-то говорило за неё. Будто сейчас она лишь наблюдает со стороны как её телом управляет кто-то другой.       — Тогда давай я тебе помогу, — радостнее воскликнул Дамиано и отошёл на шаг назад, чтобы лучше разглядеть Барбару, — а-то ещё заблудишься здесь! — он правда хотел помочь девушке. Раньше он, конечно же, испытывал чувства к девушкам, но не к такими, которые попали в ситуацию Барбары. Хотелось проводить с ней больше времени, наблюдать за ней. Тем более будет безопаснее, рядом с Дамиано она навряд-ли сможет сбежать.       Барбара думала. Рядом с Дамиано ей будет приятно, хоть и немного страшно, но вряд-ли она сможет устроить побег. Однако с другой стороны, у нее появится возможность рассмотреть всё в полной мере, каждую деталь; будет знать, где находятся камеры и охрана; входы и выходы в дом; расположение комнат и так далее.       — Давай, — пожала плечами Барбара и выдавила у себя наигранную улыбку, которая тут же стала настоящей, когда Дамиано тоже улыбнулся.       Он протянул ей руку, ожидая ответа от неё, и девушка, немного помедлив, положила свою ладонь в его. Она была такой приятной, теплой, немного шершавой. Молодые люди быстро вышли из ванной комнаты, дверь которой всё это время была открыта. Давид повёл её по длинным коридорам и искренне хотел показать ей здесь буквально всё. Он указывал на каждую комнату и что-то о ней говорил, а в перерывах рассказывал об истории самого дома.       — Этот дом был построен ещё в середине XIX века и принадлежал какой-то богатой семье. Когда хозяева умерли, дом остался в наследство двум сыновьям и дочери. Они не захотели делить его на троих — каждый хотел, чтобы имение досталось только ему. Они много ссорились, ругались, и это продолжалось несколько лет, так как суд не хотел рассматривать их дело. Потом та женщина вышла замуж и переехала вместе с супругом в другую страну и добровольно отдала свою часть, а дом теперь делился пополам между братьями. Однажды они так разругались, что один случайно убил другого в порыве злости. Убийца не смог выдержать того факта, что от его рук умер собственный брат, и застрелился из револьвера, — Дамиано рассказывал так интересно, что хотелось слушать его и слушать. Приятный голос ласкал слух, и даже стало немного грустно, когда он замолчал.       — Оу… — смутилась Барбара, опустив глаза в пол, — это очень грустная история…       — Ха-ха! — посмеялся Дамиано. — Это всего лишь легенда, из-за которой дом не смогли продать. Ходили даже слухи, что здесь живут призраки. Потом спустя полвека этот дом купили и сделали из него отель. Как оказалось, призраками здесь даже не пахнет.       — А как же та семья? Её не существовало? — немного разочарованно спросила Барби с большой примесью неподдельного интереса.       — Никто не знает, — парень пожал плечами. — Если порыться где-то в документах и, возможно, в библиотеке города, то можно найти что-то. Но считается, что это просто легенда.       Барбара немного грустно вздохнула, но эти мысли быстро выветрились из её головы, уступив место новым впечатлениям об этом прекрасном доме. Дамиано показал девушке всё, что только сам знал. Даже сад и лабиринт из окна, но выходить не разрешил. Тем временем на улице уже стемнело, и Конте пожаловалась на то, что голодна и ей надо в душ. Дамиано отнёсся к этому учтиво, будто Барби — не заложница, а почетная гостья в этом доме. Давиду хотелось, чтобы так и было… Кроме них и прислуги в доме никого не было. По словам парня, остальные должны были вернуться ближе к десяти часам вечера. Большие напольные часы с маятником в гостиной показывали почти три четверти девятого. Они ужинали за большим столом. Только они двое. Было слышно только ритмичное негромкое цоканье столовых приборов друг о друга и тарелки. Барбара хоть и была обучена манерам, но ей было непросто управиться со всем этим. Заметив её неловкость, Дамиано дружелюбно сказал:       — Эй, ты не в ресторане, — он улыбнулся. Упоминание о ресторане сейчас было не очень уместно. — Ты можешь есть, как тебе удобно. Ни к чему эти формальности, — в подтверждение своих слов, он сам взял вилку неправильно и спокойно продолжил ужин. Барбара последовала его примеру.       — Вы правда меня продадите в бордель? — неожиданно спросила Барбара, прервав тишину в коридоре. Такой неожиданный вопрос застал Дамиано врасплох, и он не знал, что ответить. С одной стороны, он должен это сделать, но с другой, как же он этого не хочет! Не хочет отпускать её. Она такая светлая и наивная девчушка, ничем не отличающаяся от других, но одновременно с тем особенная. Возможно, она особенная только для него, но это не меняет ситуации. Он не отвечал. Девушка помолчала немного, обдумывая, стоит ли ей бежать. Ей нравится Дамиано, но она не может просто так стать шлюхой в публичном доме. Да и София, наверное, сходит с ума от переживаний. Она решила начать приводить свой план в действие. — Мне страшно и одиноко одной в незнакомой комнате. Я… — она подбирала слова, — могу поспать с тобой?       Дамиано был в ступоре. Этого он точно не ожидал.       — Эм-м-м… — он смутился, — да, конечно, если тебе так будет лучше!       — Спасибо… — девушка наигранно засмущалась и отвела взгляд в сторону.       — Давай я проведу тебя до гардеробной, и ты выберешь себе одежду? — предложил Давид, и она согласилась.       Она в ванной. Прислуга в комнате Дамиано подготавливает вторую кровать для неё. Сам хозяин комнаты в другой ванной. Конечно же, принимать душ девушка и не собиралась. Подождав, пока все разойдутся, она вышла в коридор и направилась в сторону черного выхода. Он вёл на задний двор, где и был лабиринт из кустарников. Барбара уже обрадовалась, что в случае чего, она может спрятаться в этих же кустах, но не тут-то было. Как только девушка коснулась одной из высоких живых стен, руку пронзила боль. Шипы впились в кожу, а по пальцам потекли струйки крови, собираясь в капли у кончиков пальцев и падая на зелёную травку. Проигнорировав зуд, оставшийся после ранок, Конте направилась дальше по коридорам живого лабиринта. С верхних этажей видно, что он очень извилистый, но Барби знает один способ. Он долгий, но точный. Достаточно идти вдоль одной стены до тех пор, пока она не закончится. И именно таким образом девушке удалось выйти из лабиринта. Она уже обрадовалась, как вдруг в глаза ей ударил белый ослепляющий луч света.       — Что ты здесь делаешь? — Барбара услышала знакомый голос «хама» и тут же бросилась наутёк, но глаза были ослеплены и болели от яркого света. Она словно слепой жалкий котёнок металась туда-сюда в попытках вырваться, но сильная, хоть и худая рука сжала её запястье, лишая возможности убежать. Томас повёл её силой в дом через главный вход.       — Дамиано! — крикнул он в пустоту, позволяя голосу разлететься эхом по дому. К Раджи подошёл дворецкий и сообщил о том, что он в своей комнате, и Томас приказал позвать его. Он всё ещё крепко сжимал худое запястье Барбары так сильно, что кисть уже посинела.       — Отпусти! — она дёрнулась. — Мне больно! — он обернулся на неё и увидев посиневшую руку, тут же её отбросил, словно та была каким-то мусором. Это очень задело самолюбие Барби, но она была благодарна за то, что теперь рука свободна.       Это её призрачный шанс повторить попытку побега, но это слишком рискованно. Спустя пару минут на лестнице стоял Дамиано в махровом сером халате.       — Что случилось? — недопонимание было в его голосе.       — Она пыталась сбежать, — Томас ответил твёрдо и кратко, а потом кинул взгляд на испуганную девушку. Показал рукой на голубой диван в викторианском стиле, приглашая сесть. Она послушалась.       — Я вышла через черный ход и бежала через лабиринт. Потом меня встретил Томас, — Томас закивал головой и сердито-вопросительно посмотрел на Дамиано, который отвёл взгляд в сторону.       — Что?! — зло спросила Виктория, застывшая в проходе, а за ней стоял Итан с таким же вопросом в глазах. Они все смотрели на Дамиано, и лишь Барбара отодвигалась ото всех и закрыла лицо руками.       Дамиано начал по-французски, чтобы только ребята его поняли:       — Je me suis senti désolé pour elle… (Мне стало её жаль…) — он вздохнул. — Je lui ai montré la maison, ne me doutant même pas qu'elle s'enfuirait. (Я показал ей дом, даже не подозревая, что она сбежит.)       — Sérieusement?! (Серьезно?!) — воскликнула Виктория, яро жестикулируя руками. — Bien sûr, car les kidnappés ne veulent pas s'enfuir! (Конечно, ведь похищенные не хотят сбежать!)       — Tu as mal agi, Damiano, (Ты поступил плохо, Дамиано.) — Итан скрестил руки на груди, проницательно гладя будто в душу друга. — Nous devons la punir, elle et toi. (Нам надо наказать и её, и тебя.)       — Je propose à Damiano de le priver de sa part. (Предлагаю Дамиано лишить его доли.) — Томас откинулся в кресле. Дамиано поднял брови от обиды, но это было справедливо.       — Et Barbe? (А Барбара?) — Виктория обращалась к Итану и Томасу, но Дамиано ответил.       — Moi même. (Я сам.)       Он подошёл к Барбаре и протянул ей руку. Она испуганно посмотрела на него, но всё же доверилась. Парень потянул её за собой на лестницу и повёл в свою комнату. Резко толкнул её за порог и так же резко повалил на кровать. Тело парализовало от животного страха, который прокрался в каждую клетку. В голове крутятся самые ужасные мысли. Хочется сбежать, но и так понятно, что это невозможно. Дамиано вытащил верёвки из комода. И откуда только у него в комоде верёвки? Он грозно и надменно посмотрел на Барбару, которая лишь губами шептала «не надо». Парень поднял её руки у неё над головой и привязал к изголовью кровати. Слезы ручьями текли по её щекам.       — З-зачем?.. — спросила она надрывным голосом сковь всхлипы.       — Потому что моральные наказания в какой-то степени лучше физических, — он грозно на неё посмотрел. — Если тебя побьют — поболит и пройдёт, а то, что делаю я, может вылиться в травму, которую ты будешь помнить всю жизнь и панически бояться верёвок, — он сделал паузу. — Ты не знаешь меня и не знаешь, что я буду делать. Ты не сможешь всю ночь сомкнуть глаз, ожидая от меня чего-то. А я могу тебя тронуть, — он сел рядом и провёл рукой вверх по её бедру, — а могу и вообще забить на тебя, — он отдернул руку, будто от кипятка, ошпарившего его.       Дамиано встал и потушил свет. Скинул халат и забрался под одеяло, вовсе отвернувшись в другую сторону от Барбары. Парень и не собирался даже трогать её, но как он и сказал, Барбара всю ночь не могла сомкнуть глаз, внимательно следя за каждым его движением и вздохом.