Святая четвёрка

      Какие-то цифры и буквы смешиваются в голове в одну противную густую кашу, а на бумагу ложатся кривым неровным почерком. С общей психологией почти покончено, теперь стоило бы перейти на следующий предмет, но сил уже нет. Поставив точку в конце предложения, Барбара с тяжёлым выдохом откинулась на спинку стула и обессиленно опустила руки со стола. Глаза слипаются, но спать нельзя — впереди ещё горы и горы конспектов, не говоря о практической работе и двух тестах.       Шаркающими шагами, почти не отрывая ног от пола, девушка поплелась на кухню с целью заварить себе кофе для бодрости. Она жила в квартире Дамиано вместе со своим псом Айко. Доберман уже давно спал в своей лежанке-кошёлке. Набегался за целый день, наелся — устал. Конте, между прочим, тоже устала и была согласна лечь прямо на собачье место и там и спать. Да хоть где угодно! Да вот, прямо здесь, на прохладном полу, возле плиты. Но нельзя — как было сказано ранее, дел выше крыши.       Студентка перевелась на заочное обучение, ведь понимала, что не хочет проводить такое беспокойное время в институте и сидеть ровно на пятой точке, пока её друзья из кожи вон лезут, чтобы устаканить положение и наказать виновных. А она, мало того, что оказалась во всём виноватой, так ещё и не помогает ничем! Ещё она осознавала, что не сможет жить в Риме без них. Турин настолько запал ей в душу вместе с этими людьми, что она просто не могла оставить его и продолжить жить в столице. Девушка планировала в скором времени вернуться на север страны.       Она взяла кружку и потом глянула на пса. Айко спал, немного дрыгая задней лапой. Девушка подсела к животному и легко начала его гладить. Он даже не обратил на это внимание, лишь одобрительно то-ли промычал, то-ли проскулил. Барбара начала рассуждать вслух, словно беседовала с собакой. «Я не могу здесь быть долго», — вздохнула и на пару секунд замолчала. — «Мне надо в Турин, и как можно скорее. Ребятам надо помочь. Дами тщательно скрывает эмоции, но я же вижу, что с ним всё плохо. По крайней мере, с его нервной системой», — Барбара и Дамиано созванивались каждый день по видео-связи. — «У Вик скоро будет нервный срыв, как он рассказывает. Говорит, крутится как белка в колесе. Пытается что-то решать, но каждый раз опускает руки всё ниже», — пёс уткнулся мокрым носом в ладонь хозяйки. — «Итан пытается всех успокаивать, но для начала ему самому надо успокоиться. Его родители помогают, но они не могут ничего сделать, ведь у них контракт с бандой Френсиса, который они не могут нарушить. То есть полиция не поможет. Тем более, что за бред?! Чтобы мафия обращалась за помощью в полицию! Смешно», — девушка хихикнула. — «Томас до сих пор «не зажил». Постоянно с кем-то говорит по телефону. Спрашивает про Камиллу. Конечно, он рассказал ребятам. Они очень удивлены, но ещё больше рады за него», — Конте вздохнула и глянула на Айко, который уже не спал, а будто реально слушал монолог девушки. — «Придумала! Завтра же мы поедем в Турин! Я же всё равно на заочном! Ну что, Айко, как тебе идея?» — пёс подозрительно оглядел хозяйку и что-то скульнул, что Барби восприняла как «я за». Хотя это было больше похоже на несогласное мычание, но Барб всё равно побежала в комнату собирать вещи. Бросила конспекты и упала в кровать, проваливаясь в страну сновидений.       Ранним утром, как только открылся вокзал, Барбара собралась и быстро отправилась туда. По непривычке она даже забыла пса, но тут же за ним вернулась, услышав недовольный скулеж. Девушка попросила прощения у Айко, нацепила поводок и теперь, полностью собранная, хоть и не выспавшаяся, с собакой, Конте отправилась в путь.       Девушка купила билет. К счастью, очереди не было, и автобус ещё был пустым. Водитель объяснил, что собака должна быть в наморднике и на коротком поводке и перевозиться будет на специальной площадке, но за неё придётся доплатить. Делать нечего — студентка заплатила водителю, кажется, даже немного больше, чем надо было. Это можно было понять по его счастливому лицу.       Потихоньку транспорт начал наполняться людьми. Женщины, мужчины, дети, старики. Все, конечно, с чемоданами. Поначалу Барбара старалась присматриваться к попутчикам, понять по их поведению настроение, но усталость оказалась сильнее. Девушка прислонила голову к стеклу и прикрыла глаза. Когда уже окружающие звуки уходили на второй план, становились всё незаметнее, её дрём кто-то прервал. Барб подскочила от испуга и непонятливо вытаращилась на севшую рядом полную женщину. Потом до неё дошло, и она подвинулась, чтобы соседке было больше места. Барби хотела продолжить свой сон, но женщина начала разговор:       — Куда, красавица интересная, едешь? — заговорщицким тоном спросила она. — Кстати, я Жанна.       — В Турин, Жанна. Кажется, мы все туда едем, — Конте обвела глазами помещение автобуса и была не очень заинтересована в диалоге.       — Вижу, не просто так едешь, — покрикивающим смехом прокряхтела женщина. — К жениху.       — Он не жених, мы не помолвлены, просто встречаемся, — девушка более оживилась. Поняла, что собеседница не отвяжется. Студентка не обратила внимания на то, что она так просто, будто с воздуха, догадалась, к кому она едет. Видимо, не так трудно. А что? Девушка она молодая… Больше аргументов нет.       — Давай-ка я тебе погадаю, — украдкой предложила Жанна. — Ни цента с тебя не возьму. Вижу — хорошая ты.       По машине забарабанили капли дождя. Будто сама природа намекала на что-то нехорошее. Грянул гром, и слабый дождик за считанные секунды превратился в ливень с грозой. Кто-то из пассажиров вскрикнул: «От черти эти синоптики! — по голосу было понятно, что говорит дед. — Обещали же просто пасмурно! Вот черти!» «Нехорошо это…» — прокряхтел водитель, будто нагнетая обстановку.       — Нет, спасибо, — Барбара выхватила свою руку, которую женщина уже потихоньку взяла в ладони. — Не верю я во всё это.       Потом ещё долго женщина пыталась уговорить Конте, но та препиралась и отказывалась, но в конечном итоге сдалась. Она несмело протянула ладонь, которая тут же была перехвачена сильными женскими руками. Жанна закрыла глаза и опустила голову вниз, что-то мыча. Она водила по ладони Барбары пальцами, накрывала своей. Мурашки пробегали по телу от этой картины. Все остальные в автобусе будто и не видели этого. Вдруг женщина замолчала и подняла полные ужаса глаза на девушку. Как кстати прогремел гром. Жанна не могла выдавить из себя и слова, только мигом вскочила со своего места и почти бегом отправилась в конец автобуса. Перекрестила Барби, а затем и себя. Девушка насторожилась, но выкинула навязчивые мысли из головы, оправдывая только что случившееся тем, что эта женщина просто сумасшедшая. Студентка тряхнула головой и уставилась на дождь за окном и серый городской пейзаж.       За дорогой большая часть пассажиров уснула, и эта картина напоминала сцену из фильмов ужасов. Где люди садятся в призрачный автобус, а водитель его не человек вовсе. Потом все засыпают под воздействием ядовитого газа, а нечисть везёт их в своё логово и потом медленно убивает, наслаждаясь. Хотя, больше напоминает страшилку.       Но реальность была совсем не таковой, и пассажиры проснулись, когда прибыли, и водитель был самым обычным водителем, как все, с мешками под глазами и безраличным уставшим от жизни взглядом.       Барбара быстро заказала такси и вскоре уже была возле особняка. За своими неспокойными мыслями она даже не заметила, как быстро доехала до места. Впустил девушку охранник, который немного не доверял собаке. А вот Айко уже встретила маленькая Чили. Собачка сначала побаивалась и рычала, но, заметив дружелюбный настрой добермана, начала вокруг него прыгать и бегать, заигрывая. Хозяйка отпустила пса с поводка, и тот тут же начал играть с новой подружкой. Умилившись вдоволь этой картиной, Конте направилась в дом, таща за собой небольшой чемоданчик на колёсах.       На полпути студентка остановилась и попыталась прислушаться к голосам, раздававшимся из гостиной. Было понятно, что это хозяева дома, а ещё было похоже, что они ссорятся. Сколько бы Барби не прислушивалась, она не могла понять, о чем же так яро спорит банда. Сделав глубокий вдох и выдох, девушка прошла в дом, где её, конечно, никто не ждал и не ожидал увидеть. Однако все просто удручённо выдохнули и опустили взгляд в пол, даже не намереваясь спросить, собственно, «какого чёрта она здесь делает». Видимо, у бывших музыкантов была теория, что Барбара приедет, но они хотели верить в неё как можно меньше. Будто бы гостьи здесь и не было, Виктория продолжила тяжёлый разговор:       — Том, но ты же понимаешь, что тебя здесь быть не должно, — она старалась говорить как можно спокойнее, но в её тон закрадывалась то ли агрессия, то ли злоба.       — Ты только что почти нашёл своего ребёнка, он нашёл отца, неужели вы можете снова друг друга потерять? — Итан поддерживал главу. Цель спора сразу стала понятна — Томасу нужно уехать, но он не хочет.       — С ней есть няни, как минимум одна, — старался спокойно держаться Раджи, — а вас я бросить не могу. Как трус что ли возьму и сбегу, оставив вас на смертном одре?!       — Тони, — впервые за долгое время подал хриплый голос Дамиано, — давай признаемся сами себе. Сейчас мы только бегаем вокруг тебя и охраняем, чтобы тебя никто ненароком не убил. Расследование ничего не дало. Ну как, мы знаем кто за этим стоит, но ничего не можем сделать. Поверь, у тебя намного больше причин уехать, чем остаться.       Томас замолчал, обдумывая сказанное друзьями сейчас и до этого. Возможно, Вик, Итан и Дам правы, но они не оставляют ему выбора. С другой стороны, им никто не оставляет выбора. Кажется, сейчас нужно делать так, как надо, а не так, как хочется. Впрочем, как и всегда. Парень молча встал и направился в свою комнату, наверное, собирать вещи и кинул напоследок: «Хорошо».

***

      Пейзаж из окна самолёта — сплошные облака. Ни деревьев тебе, ни населенных пунктов, ни странствующих цыган, зато быстро. Проверка дольше, правда, но в целом самолёт — довольно удобно. Спустя три часа Томас уже был в своей, хоть и не большой, но очень уютной квартире. Она была не двухуровневой, как у Дамиано, но не менее красивой. На небольшой кухне Раджи встретил Лидию, которая делала смеси для Камиллы. Люди перекинулись парой фраз, в целом о ребёнке, и разошлись по своим делам. Точнее, женщина осталась на кухне, а бывший гитарист направился в детскую. Через длинный коридор парень с улыбкой попал в теперь его любимую комнату. Посередине стояла коляска, а у стены кроватка, где посапывала девочка. Над её головой висели игрушки, чтобы ей не было так скучно целыми днями лежать и смотреть в потолок. В шкафу лежали все нужные вещи. Обои были не классические девчачие, а сочетали в себе несколько видов рисунков. Скорее, они были нейтральными, ни для девочки, ни для мальчика. Были нарисованы зверьки: кролики, лисички, ёжики, медвежата. В углу стоял ящик, а в нем лежали игрушки.       Молодой папа взял на руки малышку, которая проснулась пару секунд назад. Положил себе на грудь и, немного покачиваясь, прошёлся вперёд-назад по комнате. Успокаивал дочку тихим ласковым «чш-ш-ш» и смотрел в окно, наблюдая, как над Римом снова собирается гроза. Мысли его сейчас были в Турине, и он представления не имел, что сейчас происходит с его близкими.       Когда Камилла уснула, Томас положил её в кроватку и взял телефон, чтобы набрать друзей. Никто из них не отвечал. От этого становилось ещё тревожнее на душе.       Всю ночь он не смыкал глаз и ждал, пока кто-нибудь перезвонит ему, заодно ухаживал за дочерью. Ему это было приятно, Раджи даже не ожидал, что когда-нибудь он будет так заботиться о маленьком ребенке. Он вообще не ожидал, что когда-нибудь у него будут дети.       Однако никто ему так и не перезвонил, а заснул бывший гитарист только под утро.

***

      Погода с каждым днём становилась всё хуже и хуже, тучи затягивались будто не только над Турином, но и над всей Италией. Так, кстати говоря, и было. Об этом Дамиано узнал из прогноза погоды, который просматривал каждое утро. И сегодняшнее не стало исключением, хотя что-то внутри подсказывало, что это начало дня будет проходить иначе.       Давид каждое утро выходит то в сад, то на крыльцо, или хотя бы на балкон, чтобы покурить и просто ни о чем не думать, глядя на Альпы и равнины. Сегодняшним выбором стал сад, оттуда вид лучше. Через окно бывший вокалист уже заметил, что на севере тучи особенно густы. В связи с погодой сегодня было достаточно прохладно, и парень накинул на себя теплый халат. Когда он ступил на порог, в нос ударил резкий запах железа, смешивающийся с запахом мокрой собачьей шерсти. Мужчина глянул вниз, и земля ушла из-под ног. Голова закружилась, а в глазах потемнело. Дами потерял равновесие, но схватился за дверь, чтобы не упасть. На ступеньках лежал зверски убитый труп собаки. Безжизненные глаза добермана будто бы смотрели стеклянным взглядом прямо в испуганные глаза Дамиано. Будто видели его душу насквозь и осуждали за все злодеяния. Из раскрытой пасти Айко стекала кровь на мраморную плитку. Точнее, она уже стекла, оставив тёмное, почти полностью засохшее пятно. Под телом пса была такая же картина. Из глубоких ранений на животе вываливались повреждённые внутренние органы. Кусок уха и хвоста был отрезан, а к передней лапе была бережно приколота булавкой окровавленная бумажка, похожая на записку.       Дамиано вырвало. Отдышавшись и немного придя в себя, он криком подозвал охрану и всех остальных. На крик первыми сбежались, конечно же, прислуга и охрана, а затем жильцы дома, первой из которых была Барбара. Как только она увидела причину балагана, то сразу упала в обморок. Благо, Давид оказался рядом и придержал её.       Пока девушка была в беспамятстве, молодой человек, преодолевая брезгливость и подступившую к горлу тошноту, вытащил грязную бумагу. Аккуратно развернул и прочитал.

Как глупо вы выглядите, когда лезете в полицию. Она же не поможет, ХА-ХА. Вы похожи на неудачников. Мы перекроем вам кислород, и с кем-то из вас может стать то, что случилось с этой миленькой собачкой, если будете иметь дело с ментами.

Последнее предупреждение.

      Последняя строчка была написана таким кривым и неровным почерком, что казалось, будто автор сего творения безумен. Так ещё и каждая буква была обведена не менее пяти раз. «Чертовщина какая-то», — прошептал себе под нос Дамиано и передал записку с угрозами начальнику охраны.       Спустя некоторое время Барбара пришла в себя и все ещё не могла поверить в то, что увидела. Ей было по-настоящему больно видеть труп любимой собаки. За это короткое время Айко доказал, что был верным другом и просто хорошим мальчиком. Перед глазами девушки всё ещё стояла эта ужасная картина. Вычеркнуть из памяти это было невозможно. Как только Конте снова об этом задумалась, начало подташнивать.       Она хотела отвлечься от этого всего, но не знала, как. Да и что-то внутри неё подсказывало просто взять телефон и позвонить тому, кому стоило ещё давно. Барб открыла телефонную книгу и вторым контактом в избранных она увидела «Sofi». Сердце сжалось, и студентка почувствовала вину перед подругой из-за того, что давно ей не звонила и успела позабыть. Конте, не задумываясь, набрала её, но в трубке она слышала в течение минуты лишь безразличные монотонные гудки, оповещающие о том, что ответа нет.       Тревога и какое-то плохое предчувствие поселилось внутри. Теперь это «что-то» говорило Барбаре, что тут что-то не так. Порыскав в контактах, Бар отыскала номер мамы Софии и так же, не раздумывая, набрала. Ответ был спустя три гудка, и голос женщины был поникшим.       — Алло? — удручённо спросила женщина на том конце провода.       — Сеньора Алья, здравствуйте, это Барбара Конте. Вы меня помните? — девушка старалась говорить как можно бодрее, чтобы не выдать свои настоящие чувства.       — Ох, Барб, я тебя помню… — женщина печально вздохнула. — Что случилось?       — Вы не знаете, что с Софией? Я не могу ей дозвониться… — на том конце послышались всхлипы, которые переросли в плач.       — Она п-пропала, — еле выговорила сеньора из-за рыданий.       — То есть, как?.. — сердце на миг остановилось, а в глазах потемнело. Девушка перестала дышать.       — Она зачем-то переехала в Израиль, и мы созвонились, она однажды сказала мне, что нашла парня и идёт с ним на свидание и перезвонит после, но так и не перезвонила, — Алья сказала это на одном дыхании в перерыве между рыданиями, а последние слова она вовсе провыла. — Мы не можем её найти… — рыдала она. — Ты не знаешь, что могло произойти?       — Простите, к сожалению, нет. У меня тогда было много проблем, и мы с Софи редко общались. Простите, пожалуйста, — Барбара сбросила звонок. Она сама начала рыдать на полу, как мама пропавшей дочери. Злость и невероятная грусть заполнили душу. Злость на ребят, на себя. Если бы они не вынудили Софию уехать, она бы не попала. Если бы Барбара не повелась на красивую мордашку Дамиано, сейчас вовсе ничего бы этого не было, все жили бы счастливо и спокойно!       После истерики Барбару снова не оставляло плохое предчувствие, говорящее о том, что надо позвонить. В памяти сразу возник образ человека, который был одним из самых близких, но потом так жалко предал. Мартин. Девушка зашла в черный список и разблокировала контакт «Marti-dick». Посмеялась над именем и набрала. В трубке были только гудки. Сначала короткий, потом длинный, короткий-длинный-короткий-длинный. Конте захлестнула ярость, и она резко сбросила трубку. У её телефонного оператора мобильной связи такие гудки означают, что вы находитесь в чёрном списке.       Тут же Барбара и расстроилась, потому что так ему и не отомстила. А потом махнула рукой, сматерилась на него и уткнулась носом в подушку от жалости к самой себе и беспомощности. Предчувствие ушло, но не насовсем.

***

      Торкио мирно шёл по улице поздновато ночью, ведь работы было по горло, а в магазин сходить надо было. Конечно, это можно было поручить охраннику или слуге, но Итан сам хотел этим заняться. Какой-то кайф что ли он получает от ходьбы по магазинам и выборе продуктов.       Прохладный ветер сильно развевал длинные чёрные волосы парня. Даже в пальто было прохладно. Никогда ещё бывший барабанщик не заставал такую холодную осень. Это так не обычно для такой теплой страны, как Италия.       Парень слышал сзади себя шаги, но не придавал этому значения. Возможно, кто-то такой же, как он сам, запозднился на работе и спешит домой. Правда, человек позади шёл чуть ли не в ногу с Торкио. Но и это его не удивило. Может, они просто случайно идут с одной скоростью.       Итан положил тяжёлые пакеты на землю, чтобы переходнуть и завязать волосы, потому что достали в лицо лезть. Как только он сунул руку в карман за резинкой, что-то или кто-то толкнуло его в подворотню. Парень не успел среагировать — это было слишком неожиданно. Не успел он понять, что происходит, холодное острое лезвие коснулось шеи и полоснуло. Из глубоко пореза кровь хлынула фонтаном на преступника, на асфальт, брызнула на пакеты. Последнее, что видел Токио — это холодные злобные глаза своего убийцы, блеснувшие в лунном свете. Он видел эти глаза и раньше, но не успел вспомнить, кто это. Парень издал предсмертный хрип, и тело повалилось на землю, продолжая истекать кровью. Не так он хотел умереть. Совсем не так.       Эта ночь была особенно холодной. Природа знала и видела, как прервалась жизнь очень хорошего человека, который хоть и совершал не самые лучшие поступки, но был сущей добротой внутри. Шёл дождь. Небеса оплакивали потерю хорошего человека. Бабушка рассказывала мне в детстве, что дождь идёт тогда, когда умирает хороший человек…

***

      Холодный труп парня нашли на следующее утро. Это сделал местный дворник, когда выметал опавшие мокрые листья после дождя из каждого угла и наткнулся на не очень приятную находку.       Полиция начала расследовать это дело, но после короткого звонка, дело свели к глухарю. В общем, никто не будет в этом разбираться по понятным причинам, а народу скажут, что улик никаких нет, ничего нет.

***

      Дамиано, наблюдая мертвое тело друга в морге, не выдержал и упал на колени, зарыдав. Локтями оперся на кушетку, а на холодный кафель падали горячие горькие слезы. Он устал, он просто устал… Но не может же быть так, просто не может. Не могут все беды навалиться на человека, просто не могут… Или могут?       За другом повторила и Виктория. Теперь нет смысла скрывать свои эмоции и выдавать себя за холодный камень. Они на дне. Девушка, сдерживая слезы из последних сил, позвонила Томасу и сообщила о трагедии. Он ничего не ответил, в трубке раздалось только шуршание. Кажется, Раджи уронил телефон. Через пару секунд парень сбросил трубку, так ничего и не ответив.       Де Анджелис прижалась к Дамиано, тихо плача ему в грудь. Он обнял её и крепко прижал к себе. С каждым всхлипом плач девушки становился всё громче, пока не превратился в рыдания.       По щекам Барбары тоже текли слёзы. Хоть она почти и не знала Итана, ей было его жаль. Он был хорошим парнем и не заслужил такой смерти. Девушке очень хотелось поддержать подругу и парня, поэтому она подошла к ним и положила руку на дрожащее плечо Дами.       — Мне очень жаль, Дам… — она присела рядом с ним и хотела прижаться, но он вскочил.       — Нет! Тебе не жаль! — девушка успела встать на ноги. Мужчина наступал, а она отходила назад. — Ты не знала его! — шаг вперёд и такой же назад. — Это всё из-за тебя! — шаг, а за ним в противоположную сторону. — Если бы ты не появилась в моей жизни, ничего этого бы не было! — стена. Теперь Давид стоит впритык к Барбаре. Дежавю. — Всё! Из-за! Тебя! — она чувствовала его дыхание на своих щеках и чувствовала, как по ним стекают слёзы, но не из-за горечи потери друга, а из-за страха.       В глазах Дамиано плясали бешеные огоньки, похожие на чёртиков. Похоже на чертей, тонущих в море слёз. Раскрасневшиеся глаза буравили взглядом Барбару. Таким Конте своего парня ещё не видела. Он хищно оглядел её с ног до головы, постарался как можно нежнее положить руку девушке на щёку, но скрыть свои истинные чувства не вышло. Движение получилось грубым, рваным. Из злых глаз текли слёзы. Большим пальцем Дамиано погладил скулу девушки, всматриваясь в зелёную радужку глаз, которая стала будто ярче из-за контраста с раскрасневшимися белками. Затем резко потянул к себе и впился в пересохшие губы. Но это был не нежный поцелуй. Зубами Давид закусывал губы Барб до крови, а затем слизывал алые капли. В сильных руках было бесполезно даже просто дёргаться. Бывший вокалист был слишком силён по сравнению с маленькой хрупкой студенткой первого курса. Он держал её очень крепко, прижимая к себе и делая больно. Мужчина разорвал болезненный поцелуй только потому что у него закончился воздух. Возможно, у Барбары он закончился давно, потому что она долго пыталась отдышаться, но это не волновало Дами. Он несколько раз её осмотрел без тени смущения, ведь Виктория уже ушла.       Руки Дамиано бегали по телу девушки, где-то сжимая до синяков и кровоподтёков, а где-то нежно поглаживая. Всё время он шептал без остановки «это-всё-из-за-тебя, это-всё-из-за-тебя». Давид расцеловал все открытые участки тела Барбары, оставляя укусы и засосы, пока та тихо всхлипывала и немного стонала.       — Ты такая горячая, — подметил мужчина, обжигая горячим дыханием щеку девушки. — Тебе нравится, да? — он схватил бедро девушки и поднялся вверх под юбку, сжимая. В ответ получил активные кивки и тихий стон. — Да, потому что ты моя. Ты во всём виновата, но ты моя. И я тебя люблю и никому не отдам. И могу делать всё, что захочу, — последнее предупреждение напугало Конте, но она даже не дернулась. — Я не буду делать всё, что хочу рядом с трупом лучшего друга, в смерти которого виновата ты, поэтому мы едем в ближайший отель, — девушка продолжала послушно кивать и последовала за парнем, который тянул её силой за руку. Напоследок она кинула «прости» в сторону тела.       На машине они доехали быстро и быстро попали в забронированный номер.       — И что ты хочешь? — боязливо спросила Барбара после того, как Дамиано закрыл дверь на ключ и стал буравить взглядом девушку.       — Я хочу, чтобы ты замолчала, — мужчина порылся по ящикам, и о чудо! Нашёл ТПЛ. Парень тут же оторвал кусок ленты и заклеил рот послушной. — Хорошая девочка, — промурчал бывший вокалист, — мне такие нравятся, — с улыбкой он поцеловал аккуратный носик.       Дамиано подхватил Конте на руки и понёс в спальню, а затем кинул на кровать.       — Ох, подожди, я кое-что забыл, — с милой улыбкой Дам вернулся и взял что-то. Вернулся с большим острым кухонным ножом. Девушка тут же заерзала на кровати и замычала. В глазах появился страх. — Что ты, куколка! Я не буду тебя резать! Я буду резать то, что на тебе, — парень сел на кровать и притянул девушку к себе за ногу.       Разрезал юбку несколькими движениями. Чуть-чуть порезал кожу, выступили бусинки крови, которые тут же слизал «извращенец». Он так же разрезал в клочья красивый вязаный свитер и оставил девушку в одном нижнем кружевном белье черного цвета.       Парень лёг рядом и стал рассматривать девушку, которая покорно не шевелилась и была будто полностью спокойна. А может, так и было. В голову Дамиано пришла идея, и он молча вышел из спальни и вернулся с тем самым скотчем. Отмотал кусочек, но затем резко передумал и положил моток на тумбу. С игривой и одновременно милой улыбкой бывший музыкант подошёл к кровати и навис над возлюбленной. Из опасного и злого хищника он за миг превратился в ласкового котёнка. Дамиано гладил тело Барбары, нежно целовал щёки, шею, плечи. Однако другая его сущность никуда не делась — ногтями он выцарапывал на спине девушки какие-то узоры, причиняя приятную боль. И вскоре из кота Давид превратился в тигра — оставлял их везде, где были поцелуи, засосы и укусы. Дрожащими пальцами Конте сжимала простыни и тяжело дышала то ли от приятных, то ли от болезненных ощущений. Эти звуки были медом для музыкального слуха.       Барбара тоже не лежала бревном, а старалась быть активной. Гладила доминанта, взьерошивала волосы, царапала спину. Но это ему не нравилось. Тут и серый моток пригодился. Пару резких и ловких движений, и девушка уже привязана к изголовью кровати со руками над головой. На вопросительный и возмущенный взгляд Дамиано ответил:       — Il mio amore, здесь главный я, а ты просто слушаешься, — но Барбара не хотела просто слушаться, она раздвинула ноги шире и прижалась к паху парня, прося его о большем томным взглядом. — О, нет, крошка… Я не буду делать с тобой ничего такого, — Дамиано пощекотал двумя пальцами низ живота Конте и спустился чуть ниже, — потому что моего друга убили из-за тебя, а ты мне предлагаешь заниматься соитием. Да и как так, я же с тобой просто играл, кукла. Не знал, что тебя такое заводит, — мужчина нагло сунул руку туда, куда не следовало по нормам приличная. Хотя, кто говорит о приличиях в постели, — очень заводит. С другой стороны, не могу же я так тебя оставить, золотце, — Дам огладил горячее расцарапанное тело и, дразня, потёрся о её низ, вырвав сдавленный стон. — Поэтому ночью, дорогая, ночью я весь твой. Точнее, ты моя, — Дами слез с кровати и направился в сторону выхода, сопровождаемый парой удивлённых зелёных глаза. — Ах, да, прости, — мужчина вернулся и ножом разрезал клейкую ленту и снял её со рта, — забыл.       Только Барбара что-то хотела ему сказать, как он накрыл её губы своим пальцем, приказывая молчать. Пообещал, что пришлёт слугу с одеждой через полчаса, и сам вышел, оставив девушку в нижнем белье, с израненным телом, наедине со своими мыслями и полной уверенностью в том, что она виновата в смерти Итана Торкио.       Как и было обещано, через полчаса прибыл охранник и через чуть-чуть приоткрытую дверь передал Барбаре пакеты. Неизвестно, сам это Дамиано выбирал или попросил кого-то другого, но вкус у этого человека потрясающий. Правда, всё было чёрное, траурное. Она ведь виновата в трауре. Чёрное платье с пуговицами ниже колен с воротником и рукавами ниже локтей. Чёрные туфли, капроновые колготки, пальто и нижнее белье. Черный кружевной комплект с широким поясом для чулков. Настоящее извращение. Ну что ж, обещание доставить одежду было — обещание выполнено. Значит, и другое обещание постигнет та же судьба.       Барбара ждала Дамиано очень долго, и уже легла в кровать, так как устала сидеть без дела и ненароком уснула. Проснулась от того, что кто-то нежно обнял её за талию.       — Дамиано? — спросила девушка, положив ладонь на обнявшую её руку.       — Да, куколка, я, — любя ответил парень и прижал к себе хрупкое тело. — Спи, мы устали.       — Но ты днём говорил…       — Я много чего тебе говорил, прости, — Давид перебил студентку. — Конкретизируй.       — Ну, мне неловко об этом говорить… — щеки Барбары залились румянцем, хоть этого и не были видно в темной комнате.       — А, ты об этом? — тон мужчины перешёл в заговорщицкий и игривый, а руки спустились с талии, пальцы огладили кружева внизу. Девушка повернулась лицом к возлюбленному и кивнула, потянувшись за поцелуем.       — А ты точно этого хочешь? — руки мужчины переместились на спину девушки, задевая пальцами свежие царапины, но в его голосе слышалось беспокойство. Барбара в ответ лишь издала тихий стон, похожий на «да».       Дамиано тут же сбросил одеяло и вернулся в то же положение, на котором они закончили. Перед ним предстал тот же вид, но только красивее. Чёрные кружева очень красиво ложились на тонкую фигуру Барби, и было жалко их разрезать. Мужчина взял с тумбы нож и лёгкими движениями поставил его под бюстгальтер лезвием вверх. Холодное железо коснулось разгоряченного тела девушки, и по нему пробежала приятная дрожь.       Один надрез, другой, третий, а за ним ещё несколько аккуратных медленных движений, и красивый лиф превратился в тряпку на лямках, которые были так же успешно устранены.       Давид нежно прильнул к губам девушки, а руки по-хозяйски лапали молодое тело, где-нигде оставляя свежие царапинки. Скотч снова оказался в руках бывшего вокалиста и связал руки девушки у неё над головой. После поцелуя девушка приготовилась, думая, что ей снова заклеят рот, но этого не произошло.       «Нет, кукла, я хочу слышать тебя», — парень погладил щеку Барбары и оставил на ней нежный поцелуй. Такого сочетания девушка ещё не встречала — быть одновременно и ласковым котиком и опасным хищником.       Тем временем руки Дамиано продолжали обследовать и так знакомое ему тело, вырывая с губ девушки сладкие стоны и вздохи. Делая ей больно, Давид, по сути, делал приятно. Его воспитывали так, чтобы он в жизни не поднял руку на женщину. Но никто не говорил, что нельзя её царапать и кусать.       Пока Барбара извивалась под телом своего парня от нетерпения, он только начинал чувствовать возбуждение. Для него это не было прелюдией, лаской... Это была игра, которую девушка восприняла слишком всерьез, а теперь приходится выкручиваться. В следующие несколько секунд Дамиано остался сам почти без одежды. Конте так хотелось коснуться его торса, тату, просто почувствовать его кожу пол своими пальцами, но не выйдет — руки-то связаны.       Дамиано сорвался. Он больше не мог спокойно смотреть на то, как под ним извивается девушка и просит о большем. Всё случилось резко и неожиданно даже для девушки, так ждавшей этого. Невольно вырывались надрывные вскрики вместо стонов, но на ощущения студентки было плевать. В данный момент Давида волновали только свои собственные чувства, и они его удовлетворяли. Резкими и быстрыми темпами он сводил Барбару с ума, даруя ощущения, которые она никогда раньше не испытывала. Пока она извивалась и кричала, прося ещё, на её спине и груди появлялись новые царапинки и засосы, оповещающие о том, что это тело уже кому-то полностью принадлежит.

***

      Третий день подряд идут дожди почти без остановки. Будто облака извергают из себя всё, что можно, делают небольшие перерывы, а затем снова продолжают.       Церемония в церкви уже окончена, это радует. Единственная радость на похоронах, точнее её крупинка. Больно видеть человека, который будто спит, и осознавать, что он уже не проснётся. Больно видеть слёзы на глазах людей. Больно видеть горечь утраты близкого человека, эмоции людей. Больно видеть поникшие лица родителей усопшего, его друзей при жизни. Больно плакать самой, больно видеть этот психологический ужас. Никогда ещё похороны для Барбары не были такими тяжёлыми морально. Да и не на многих она побывала. Если и была, то это были далёкие родственники и бабушка, с которой девушка, будучи ещё девочкой, была почти незнакома. Теперь же это были похороны близкого человека.       Все люди разодеты в чёрное, прикрыв рот ладонью, смотрят, как закрывается крышка черного дорогого лакированного гроба на заказ. Как прибивается гвоздями. Невольно вспоминается шутка про то, «чтобы не вылез». Тут же ставится стыдно за такие мысли.       Дамиано держал свою девушку за талию, нежно прижимая к себе, а она была готова раствориться в его объятиях. Татуированные пальцы будто ненароком коснулись места двухдневного, ещё не зажившего укуса, пуская по телу девушки волну мурашек. В голове тут же возник его голос «ты виновата». Пришлось втянуть воздух и притвориться, что всхлипывает, чтобы сдержать стон. Он сводит её с ума. Когда ты это успела стать мазохисткой, Барби?       Отношения Барбары и Дамиано не то, что перевернулись, вывернулись наизнанку, показывая в свет своё нутро, скрытое в недрах души, которое планировалось никогда никому не выдать.       Томас после погребальной церемонии тут же попрощался со всеми так, будто никогда их больше не увидит и уехал в аэропорт. После обеда, устроенного только из-за приличия и правил, всё разошлись. Дамиано и Виктория поговорили с родителями усопшего, а после разговора вернулись ещё более поникшими. Торкио не могут ничего сделать. Контракт.       Злость, обида, гнев, разочарование... Всё смешалось в единую кашу. Домой. Нет другого выхода, кроме как домой.       Трое молодых людей в сопровождении охраны вошли в особняк. Но там их уже ждали такие знакомые и ненавистные лица, от которых становится противно. Хуже из всего этого то, что в их руках заряженные револьверы, направленные на молодых людей.