Святая четвёрка

      Утро начинается не с кофе, а со звонка друга, пропавшего на несколько дней. Около недели от Томаса не было ни слуху, ни духу, но тут у него, видимо, проснулась совесть. Он сообщил, что приедет этим вечером и попросил его не встречать. Однако удивило Барбару больше то, что он звонит именно ей, и та задала соответствующий вопрос. Парень ответил, что она — последняя, которой звонил и первая, кто поднял трубку. Девушка хмыкнула и повесила трубку, но на этом её телефонные переговоры не закончились. Почти сразу ей позвонили из института и поинтересовались, чем же она таким занимается, что уже две недели не посещает занятия. Конте пришлось вешать преподавателям на уши лапшу, которую придумывала на ходу. Она наплела, что её мама заболела, и ей срочно пришлось уехать, но вот отец скоро вернётся из командировки и будет за ней ухаживать, и тогда она продолжит учёбу и догонит материал. Доверчивый преподаватель с каким-то подозрением, но поверил студентке и пожелал её маме скорейшего выздоровления. Вот как, Барбара забыла о том, что она, оказывается, учится. Но отсюда так не хочется уезжать… Тем более здесь Дамиано, её новые друзья. Сад, который ей успел полюбиться и два кота её возлюбленного, которые её приняли. Лего и Биде сначала были агрессивно настроены, но девушке удалось заполучить их доверие, и в первый же день их знакомства они уже играли. Даже захотелось завести своего питомца.       Барбаре всегда больше нравились собаки, а любимой породой был доберман. Эти большие существа чем-то привлекали девушку, но нельзя сказать чем. Ведь если ты что-то любишь, или тебе что-то нравится, то нет особых причин. Так же как для того, чтобы что-то не любить. Например, ты не любишь тыквенную кашу, но я не спрашиваю, почему ты её не любишь. Просто не любишь и всё. Так же, если ты что-то любишь.       Сегодня Барбара завела разговор со своим парнем на эту тему.       — Дами, а как ты относишься к собакам? — вопрос немного застал Давида врасплох, ведь он относился по большей части к ним нейтрально, но из-за одного случая из детства, который он почти не помнит, он их побаивается.       — Мне больше нравятся коты, — решил ответить парень более-менее нейтрально. — А что?       — Просто я хотела завести собаку… Добермана. И решила посоветоваться с тобой, — девушка приблизилась к молодому человеку и кокетливо накрутила прядь волос на указательный палец.       — Перехочешь, — грубовато отрезал Давид, никак не отреагировав на «приставания» Барбары. Взял кружку с кофе и ушёл в свой кабинет.       — Стой, у меня есть проблема поважнее! — крикнула ему вслед Конте, вытянув руку в попытке его остановить. — Мне надо в университет, там уже хватились меня.       — Хорошо, со следующей недели пойдёшь, кукла. Жить сама у меня на квартире сможешь? — Барбара ответила удивлённым и слегка разочарованным взглядом. Дамиано слабо улыбнулся и спустился с лестницы, — Принцесса, ну ты же понимаешь, что я не могу уехать, — мужчина обнял студентку и зарылся рукой в розовые волосы, которые у корней начали приобретать свой природный цвет — отрастают.       — Тогда можно я всё же заведу собаку? — бывший вокалист успел лишь открыть рот, чтобы возмутиться, как Барбара его тут же перебила, — Я обещаю, что она ничего не разгрызёт, я буду за ней убирать и выгуливать её! Пожа-а-алуйста!       Давид закатил глаза, выдохнул и выдал:       — Ладно, а то ты мне всю плешь проешь!       — Ура! Кстати, звонил Томас, он сегодня приедет.       — Я рад за него. А пойду, поработаю, — Давид чмокнул подружку в лоб и спешно поднялся по лестнице.       Виктория влетела в дом, как разгневанная фурия. Быстрыми шагами она направилась в сторону кухни, совсем не обращая внимания на Барбару, что сидела в гостиной с планшетом в руках, ища объявления о продаже доберманов. Блондинка рывком открыла шкафчик со спиртным и вытащила первую попавшуюся под руки бутылку. Из другого шкафчика вытащила рюмку и налила крепкий напиток. Уже поднесла ко рту, но тут же остановилась, вспомнив о чем-то, и вылила алкоголь в раковину. Только оперевшись о тумбу сзади, она заметила Барби, которая с интересом и каким-то странным взглядом наблюдала за действиями подруги. Не здороваясь, бывшая басистка спросила: «Где Дамиано и Итан?» — на счёт первого Конте честно ответила, как и про второго. Она честно не знала, где длинноволосый парень. Поблагодарив студентку, глава мафии направилась в сторону лесницы, спешно перепрыгивая ступеньки. Барбара хмыкнула и пожала плечами, а затем снова уткнулась в экран гаджета. Её глаза засветились — кажется, нашла лучшее объявление. Перечитав его несколько раз, девушка набрала номер, указанный в объявлении. Договорившись о встрече в понедельник после обеда, Бар запрыгала от радости. Но тут же огорчилась, когда вспомнила, что уже с начала следующей недели она будет в Риме. Одна. А уехать ей придётся в воскресенье, поэтому в этом доме она проведёт ещё два дня. Так мало! Но, к сожалению, все каникулы рано или поздно заканчиваются.       Виктория спустилась вниз по лестнице. Она всё ещё была раздражённой. Конечно, это было не дело Барбары, но она не была бы собой, если бы не сунула свой носик в чужие дела.       — Хэй, что случилось? — как бы невзначай спросила девушка у Де Анджелис, которая почти покинула гостиную, но остановилась.       — Этот пидр… — девушка замялась, вспоминая, — Орибл! — выкникнула она, вспомнив его фамилию, — Отказался с нами сотрудничать. Мы слишком много в него вложили, а он взял и отказался. Мудак! — девушка ещё долго бранилась, а Барбара, как будущий психолог молча и внимательно её слушала, иногда кивая и поддакивая. — Чтоб он подавился, этот француз ебучий! Передай остальным, чтобы не искали меня, я бешеная сейчас, — Вик встала с диванчика, на который села в ходе своего монолога и направилась к выходу.       — Удачи!.. Наверное, — крикнула ей вслед Барбара, но бывшая басистка сделала вид, что не услышала.       Сладкие поцелуи со вкусом коньяка и сигарет. Янтарный поцелуй. Красивый, эстетичный. Танго языков, тяжёлое дыхание. Кружится пара или мир вокруг них? Непонятно. Ясно только то, что они счастливы. Счастливы быть сейчас рядом друг с другом. Счастливы целовать горячие губы. Счастливы дышать одним воздухом, находиться в одной стране, на одной планете!       Горьковатые поцелуи с привкусом ели и вишни. Сладковато-кислый яд, но такой манящий. Будто кричит, умоляет прикоснуться к нему, вкусить, а потом не найти противоядие. То ли от того, что его не существует, то ли от того, что не захочешь его искать. Эта любопытная лиса, любящая проблемы не выпустит из своих когтей и задушит, сведёт с ума, вскружит голову. А может, всё вместе.       А этот ласковый кот прижмется щекой к ладони и ни за что не отпустит, не убежит. Конечно, в жизни всякое случается, но в этот раз котёнок думает, что не сбежит.       Пряди на кончиках пальцев, танец кистей. Красиво, эстетично. Прямо, парочка.       Вечернюю, а точнее, ночную романтику прерывает грохот внизу. Что-то слишком часто он происходит. Кто-то закричал. По ступенькам послышались торопливые шаги. Кажется, сбежалась вся прислуга, что была в доме. Барбара и Дамиано переглянулись и тоже выбежали вниз. Ничего нельзя было разглядеть из-за скопления людей вокруг объекта внимания. Особенно, такой низкой девушке, как Барбара. Дамиано прикрикнул, и толпа разошлась, давая пройти в центр событий. На полу сидел ни живой, ни мёртвый Томас. Он был в крови и держался за живот. Пряди его пушистых волос слиплись в крови. Всё лицо его было в крови: нос, губы — всё разбито. Ссадины на щеках. На его белой ветровке красовались алые пятна крови, некоторые из которых уже потемнели. Он трясся. Дамиано шепнул рядом стоящей слуге, чтобы та вызвала частного доктора, а сам подошёл к другу, но тут же был сбит другим своим другом. Итан обеспокоенно, но аккуратно взял в руки лицо Томаса и заглянул в глаза. Бывший гитарист улыбнулся своему бро разбитыми губами и тут сморщился — из ран пошла кровь. Торкио продолжил осматривать друга, снял с него окровавленный верх. Серая футболка была не только в тёмных кровавых пятнах, а ещё и порезанной в некоторых местах, где виднелась израненная белоснежная кожа. Тогда бывший барабанщик снял и её, не смотря на то, что хозяин вещи не активно, но сопротивлялся. Тело Томаса было покрыто синяками, ссадинами и кое-где порезами. Где-то они были глубокими, а где-то только красными полосами. Раджи тихо постанывал от боли. Уставшим взглядом он обвёл всех присутствующих, а когда нашёл глазами Барбару, его взгляд стал злым. Прошептал что-то Итану на ухо, после чего тот попросил прислугу разойтись по комнатам. В прихожей остались только Итан, израненный Томас, Дамиано и Барбара, которые держались за руки. Доктор примчался очень скоро. Он выполнил свою работу, после чего Торкио и Давид положили своего побитого друга на кровать в его комнате. Томас был очень худым, но «сука, тяжёлым», как выразился Дами. Ему самому было стыдно, но передвигаться самостоятельно он не мог. Через несколько минут молчания пришла и Виктория, которая тут же подбежала к кровати больного. «Братик, что с тобой стряслось?» — как никогда ласково беспокоилась Виктория. В её голосе была дрожь, смешивающаяся со слезами и испугом. Том улыбнулся кончиками губ так, чтобы не тревожить раны на губах. Набравшись сил, он перевел взгляд на Барбару и начал:       — Что ты уже натворила, проблема? — парень спросил с такой злостью, с какой общался с ней в первые дни их знакомства. Хотя, тогда это была неприязнь, а сейчас поистине злость, — Те, кто меня побили, передали вот что: «За содеянное девицей с розовыми волосами он прощения не примет и будет мстить». Это что значит, Барбара?!       Все взгляды в комнате были обращены в её сторону, а она, наоборот, отводила свой в сторону, пытаясь его за что-то зацепить: за жалюзи, доску в полу, свою обувь. Она чувствовала на себе злые глаза Томаса, заплаканные Виктории, удивлённые Итана и обеспокоенные Дамиано. Все смотрели на неё и ждали ответа. Наконец-то девушка выдохнула и начала свой рассказ:       — Это было на той вечеринке, именно поэтому я попросилась уйти… — студентка всё рассказала. До мелочей. Каждую деталь. Её щеки по непонятным причинам залила краска стыда. Дамиано, несмотря на всё и всех, обнял свою девушку, крепко прижимая к сильной груди.       — Бля-я-ять! — протянул Томас, взвывая, — Блять, блять, блять! Проблема, это всё из-за тебя! Зачем?! Скажи, зачем ты подслушивала?! Блять! Какого хуя я должен лежать здесь полуживой из-за тебя?! Теперь он нас в живых не оставит, он же чокнутый! — Итан прикоснулся к руке Томаса и попросил его успокоиться, — Ит, как? Как я могу успокоиться? У меня, вообще-то, оказывается ребёнок есть, мне нельзя умирать! — по щекам Томаса непроизвольно потекли слезы, которые он поспешно вытер тыльной стороной ладони.       В комнате появился гробовая тишина. Одна лишь новость взбудоражила всех присутствующих, но так же быстро отрезвила.       — Вот как мы поступим: Томас после выздоровления летит в Рим и живёт там, с ребёнком, — Виктория глянула на побитого друга, — Я не знаю, сейчас проходит усыновление, да? Окей, а мы будем тут. Всё должно быть хорошо. Мы начнём переговоры, и всё будет круто.       Всем оставалось только кивнуть и согласится, ведь других вариантов в голове не было.