Больше короны

Дилюк уже час тренируется со своим конем: перепрыгивает через барьеры, меняет стили езды, призывает лошадь скакать как можно быстрее, так, чтобы Рагнвиндр даже не замечал, как они пересекают восьмидесятиметровый манеж. В прошлый раз он занял второе место в групповой гонке. В следующий раз надо быть лучше. Пересекая очередное препятствие, Дилюк останавливает скакуна, давая ему перевести дыхание. Он и сам уже порядком устал. — Еще один круг, и на этом закончим, — обращается он к Соколу, похлопывая его по шее. — Мне кажется, что и этот круг был хорош, разве нет? — в дверном проеме стоял Крепус, ласково глядя на сына. — Отец? Д-давно ты здесь? — Дилюк слишком сильно оттянул поводья, из-за чего Сокол издал недовольное ржание, цокая копытом. — После того как я пришел, ты сделал подходов шесть. — Мог бы не стоять в дверях все это время, — Рагнвиндр младший направил коня к отцу, сверху вниз смотря на него, не зная, стоит ему слезать или нет. — Не хотел отвлекать. Знаешь, в твои годы я намного хуже обходился со своей лошадью. Она меня все никак не желала слушаться. Даже выкидывала из седла пару раз, — Крепус тепло улыбнулся, вспомнив о былом, и погладил белое пятно на морде Сокола, ярко выделявшееся на фоне его черной шерсти. — Правда? Сложно поверить. — Тебе сложно, а твоя мама частенько надо мной смеялась, когда Лия упорно стояла на месте, сколько бы я ни дергал за поводья. — А мама? она хорошо управлялась с лошадью? — глаза Дилюка загорелись, когда Крепус заговорил о ней. Это не было запретной темой, но мальчик все же старался не часто упоминать мать, боясь расстроить отца. Было видно, как сильно он по ней скучал. Дилюк скучал тоже. Каждый, кто знал почившую королеву, жалел, что судьба оказалась к ней так несправедлива. — О да, думаю, что ее талант перешел к тебе. Животные всегда ее любили, — Крепус задумчиво посмотрел на коня, а потом перевел взгляд на сына. — Не хочешь пройтись? Дай Соколу отдохнуть, вы оба хорошо поработали сегодня. — Хорошо. Дилюк тут же отдал Сокола в распоряжение удивленного конюха — раньше господин после тренировок лично промывал шерсть коня и отводил его в загон, но, увидев короля, все тут же стало ясно. Его Величество редко когда мог провести время с сыном, будучи погруженным в дела королевства. — Ты так быстро вырос, Дилюк, — едва отойдя от конюшни, произнес Рагнвиндр. — Разве? Я всего-то ростом метр сорок, мне еще далеко до вас с Чжун Ли. По лицу Крепуса пробежала легкая улыбка: — Я не про рост. Дилюк промолчал, не зная, что на это ответить. Он себя совсем не считал «выросшим». Все такой же, ну, может, только чуть серьезнее стал. — Учителя говорят, ты делаешь большие успехи. — По виду мистера Стикса этого не скажешь, — хмыкнул мальчик, вспоминая, как учитель недовольно хмурил брови на переносице всякий раз, когда задавал Дилюку вопросы, и как подолгу он его отчитывал, если Рагнвиндр все же допускал ошибку в ответе, даже если она была совсем незначительной. — Он старой закалки, по его мнению, если будешь хвалить учеников, то это отрицательно скажется на их отношении к предмету. — И все же, я бы хотел, чтобы он не смотрел на меня так грозно во время опроса — сразу начинает казаться, что я говорю что-то неправильно. — Но говоришь же, потому что уверен в своей правоте. Полезное качество. — Ну не знаю. Я чувствую себя очень глупо в такие моменты. — Не нужно бояться показаться кому-то глупым, если ты веришь в свои слова. Дилюк промолчал, размышляя над сказанным, в то время как Крептус смотрел на статуи, расставленные по бокам аллеи. Они все делались по подобию предшествующих правителей или божеств, которым поклонялись в Тейвате. Когда-нибудь сюда поместят и его статую. А рядом будет фигура Дилюка. Крепус искренне верил, что его сын будет достойным правителем, лучше, чем он сам. — Ты придешь посмотреть на следующие конные соревнования? — Я постараюсь. Знаешь, твоя мама побеждала в таких соревнованиях три года подряд, в то время как я занимал последнее место. — Какой у вас с ней был контраст, — прыснул Дилюк. Необычно было представлять отца в подобном виде. Не величественного и гордого правителя, который умеет все на свете, а обычного мальчишку, что не может справиться с собственной лошадью. — Да, и сколько бы она меня не обучала, сколько бы учителя со мной не бились, мне верховая езда никогда не давалась. Только когда я стал королем, смог совладать с Лией, она будто бы понимала, что игры закончились. — Как ни посмотрю на тебя, ты все время работаешь. Быть королем наверное жутко трудно и скучно. — Ну, не скучнее, чем посещать уроки этикета. Но ответственность явно больше. В твоих руках не одна тысяча жизней, нужно все тщательно обдумывать, прежде чем принимать какое-либо решение. Чем-то напоминает шахматы в реальной жизни, только уровень сложности на порядок выше. — Я боюсь, что не справлюсь. — Всем так по началу кажется. Скажу тебе по секрету, я упал в обморок сразу же после окончания коронации, а за неделю до нее не мог сомкнуть и глаз. — Хах, сложно поверить, правда. — Короли тоже люди, им тоже бывает страшно, — Крептус глянул вперед. На другом конце аллеи несколько мальчишек играли в догонялки. Он бы хотел, чтобы его сын однажды так же с кем-то играл и веселился, а не сидел в одиночестве. — Дилюк, я тебя знаю и могу представить, как ты себя поведешь, заняв трон, поэтому можешь мне кое-что пообещать? — Что именно? — Пообещай мне не слишком уходить в дела королевства, давая себе небольшой перерыв. И найди себе человека, который сможет разделить твою ношу, с которым ты сможешь забыть о своем титуле и происхождении. Поверь, это правда важно. — Я постараюсь. — Тогда я спокоен. Крептус облегченно прикрыл глаза. — Знаешь историю о том, как зародилось наше государство? — Ты про то, как Дайнслейф подтолкнул людей к мятежу против мифических существ? — Я впервые слышу об этой истории. Ты ее в городе услышал? — Ага. — Расскажи поподробнее, а я потом поделюсь своей. Она, возможно, и не такая интересная, но зато приближенная к правде. — Думаешь, что моя выдумка? — Дилюк в возмущении даже скрестил руки на груди. Получилось весьма комично, ведь именно в этот момент ветер подул им в спину, и все волосы мальчика полезли ему в лицо. По правде говоря, он не очень верил в реальность этой истории, но ему хотелось в нее верить. — Я не смогу ответить на твой вопрос, пока не услышу ее полностью. Обменявшись историями, отец и сын долго делились своими мнениями. Дилюк упрямо заявлял, что обязательно найдет единорога и приведет его во дворец. Крепус же тихо смеялся, не смея разрушать надежды сына. Ему и самому хотелось бы верить во что-то подобное. — Думаю, нам пора возвращаться. Скоро подадут ужин, — Крепус посмотрел на розовеющее небо. — О, я даже не заметил, как день прошел. — Я тоже. Жаль, что такие деньки выпадают крайне редко, — Крепус извиняющееся посмотрел на сына. Он знал, что ему бывает одиноко во дворце, и что нужно уделять сыну больше времени, но чисто физически не мог себе этого позволить, чаще всего ведя с ним простые беседы в столовом зале во время трапезы. — Все хорошо, я понимаю, — Дилюк ободряюще улыбнулся. — Мне с тобой очень повезло, — озвучил свои мысли король. — Ладно, беги, встретимся в трапезной, мне нужно еще забрать важные бумаги у секретаря. — Хорошо. До ужина. Пребывая в своих мыслях, Дилюк неспеша шел по пустынным коридорам. Большие картины, длинной от пола и до потолка, красные шелковые шторы, резные узоры на стенах, большие люстры над головой. Он ходил здесь миллионы раз, но сейчас ему это все казалось таким чужим. «Найти того, с кем можно забыть о своем титуле». Этот человек должен быть либо равным ему, либо этикет и всякие правила приличия должны значить для него ровным счетом ничего. Через несколько лет Дилюк станет королем. Будет принимать решения, от которых будет зависеть судьба государства. Еще год назад это его не особо тяготило, но в последнее время эти мысли стали посещать его все чаще. — До этого момента еще далеко, расслабься, — шептал себе он, открывая дверь своей комнаты. Отец тоже боялся. Дилюк повалился на просторную кровать, глядя на расписной потолок. Он станет мудрым правителем, обязательно. По-другому и быть не может. Не должно быть.

***

Прошло пять лет. Дилюку шестнадцать. На протяжении всех этих лет его отец ни разу не посещал город без него, по строгой договоренности больше не сбегать и ходить только в присутствии стражи. Долгое время он пытался найти Кэйю. Его глаза цеплялись за все возможное: за крыши домов и темные окна под ними, неприметные переулки, даже особо высокие и густые деревья не оставались без его внимания. Но ни в толпе, ни где-либо еще его не было. Словно и не существовало никогда. А попытаться заговорить с прохожими Дилюк просто не решался, да и мало ли что кто мог подумать, обратись он к кому с такой просьбой. Однажды он подошел к Венти. Тот знатно удивился, даже ошибся в паре нот, когда играл. — В-ваше Высочество, — вырвалось у него. — В присутствии стражи сразу же заговорил формально? — Эхе-хе, ну, тогда ситуация была немного другой, не находишь? Сложно держаться неформально, когда на тебя глазеют две гориллы, — наклонился он к мальчику, с опаской косясь на стражников. — Хах, тоже верно, извини за это, по-другому никак. — Понимаю. Ты хотел что-то спросить, я прав? — А как ты… — Интуиция хорошая.  — Ну, вообще правда хотел. Ты не видел Кэйю? Я его все никак найти не могу. — Кэйю? О, так вот кого Вы ищите, — Венти весело глянул на Дилюка, но тут же принял серьезный вид. — Нет, он сам появляется, когда захочет и исчезает так, что даже если и захочешь, то не найдешь. Я его уже давно не видел, хотя, признаю, я не особо часто разгуливаю по городу. В основном играю здесь или в таверне. Извини, друг. — Нет, спасибо за информацию. — Кстати, по-моему в прошлый раз я должен был тебе историю, — Венти старался не обращать внимания на двух грузных стражников за спиной собеседника. Они заставляли его нервничать своими грозными взглядами и каменными лицами. Даже говорить с ними не хотелось, а Венти обычно было плевать с кем разговаривать, лишь бы слушали. Да даже если и не слушали, если ему было что сказать, то молчать он не собирался. — Я бы очень хотел послушать одну из твоих историй, но меня ждет отец, — Дилюк глянул на барда с сожалением и пошел обратно к Крептусу, напоследок еще раз поблагодарив Венти и попрощавшись с ним. — Ты знаком с принцем? — стоило Рагнвиндрам скрыться, как паренек, чем-то похожий на Венти, подошел к нему, испытующе смотря в лицо. — А, это долгая история, — нервно засмеялся Венти, почесывая голову. — Вот и прекрасно, хоть что-то полезное расскажешь. — Эй! А разве обычно я говорю не полезные вещи?! — Я бы сказал интересные и немного глупые, — по-доброму хмыкнул собеседник, обнимая барда за плечо. Даже по прошествии трех месяцев с того разговора Дилюк не смог послушать ни одной истории Венти — отец все чаще и чаще привлекал его к делам дворца, и вскоре походы в город перестали быть просто развлечением. В четырнадцать Дилюк уже вовсю обсуждал с королем о том, какое решение по управлению государством будет лучше принять, вступая с ним в споры. А в пятнадцать лет он познакомился с Джинн — принцессой соседнего королевства. Ее семейство приехало в Тейват по случаю заключения удачного соглашения между рядом соседствующих государств, главным инициатором которого как раз был Тейват. — Дилюк, вы с Дижинн ровесники, составь ей компанию, может быть у вас получится поладить, — сказал ему тогда отец. Дилюк по началу сомневался в его словах. Он в принципе не любил светские мероприятия, считая их скучными и чересчур надменными. И уж тем более он не хотел ни с кем знакомиться. Желание быть признанным среди сверстников у него давно отпало, уступив место постоянному изучению политики правления предыдущих правителей, анализа их ошибок и поиска их решения. Дилюку это правда нравилось, а Рагнвиндр старший был рад, что сможет спокойно оставить трон такому преемнику. Несмотря на внутреннее отвержение всего происходящего, Дилюк нацепил на лицо вежливую улыбку, проходя в бальный зал, где собрались все гости. Это было просторное помещение, но сейчас оно казалось почти переполненным — безумно много людей в дорогих костюмах и роскошных платьях. Столы, полные различных яств и напитков, оркестр лучших музыкантов в стране. Сейчас огромный зал казался маленькой комнаткой. Величественная речь отца, формальные приветствия, и его подводят к немолодой даме в красном струящемся платье. Она очаровывала своей красотой, внушала доверие и надежность. Рядом с ней стояла не менее прекрасная девушка, возраста Дилюка, в светло-зеленом платье и забавно накручивала на палец длинный светлый локон от волнения. Обменявшись любезностями, король с королевой соседних государств официально представили своих детей. Заиграла музыка. Дилюк не смог бы называть себя джентльменом, если бы не пригласил Джинн на танец, протянув руку. Они закружились в неспешном вальсе. Нужно отдать должное — принцесса танцевала просто прекрасно. — Мог бы хоть сделать вид, что тебе нравится здесь находиться, — без упрека заговорила девушка. — Что? — Рагнвиндр чуть не наступил ей на ногу от сказанного. — Твоя улыбка нисколько не походит на настоящую. — Хм, не думаю, что окружающим понравится, если я буду серьезен. — А мне нравятся серьезные люди, — тут же отозвалась она, и что-то такое блеснуло в ее глазах, от чего Дилюк искренне улыбнулся ей, едва не засмеявшись. Так началась их дружба. Они часто отправляли друг другу письма, а родители, видя, что их дети поладили, стали наведываться друг к другу с визитами почаще, предвидя прекрасный союз, выгодный обеим сторонам, и великое счастье, что все сложилось само собой. Вот только ни Дилюк, ни Джинн не питали любовных чувств друг к другу. Им обоим нужен был человек, который бы их понимал, только и всего. Так, однажды сидя в библиотеке и играя с Джинн в шахматы, Дилюк поделился своим разговором с отцом, который все никак не выходил у него из головы. — Похоже, я нашла человека, с которым могу забыть о своем статусе и просто наслаждаться его компанией, — улыбнулась Джинн и не менее довольно поставила Рагнвиндру шах и мат. — Черт, три раза подряд. Син Цю бы меня засмеял, — простонал Дилюк, заново расставляя фигуры для новой партии. — Тебе так нравится проигрывать? — хихикнула Гуннхильдр, следуя примеру друга. — Я хочу хоть раз тебя победить. — Может мне поддаться, а то еще твое самолюбие из-за меня пострадает. — Это не самолюбие, а азарт, — отозвался парень, не отрывая взгляда от доски. — Сути не меняет. — Хватит препираться и просто сделай ход, — выдохнул Дилюк, придумывая стратегию. Джинн послушно передвинула пешку на клетку вперед, внимательно глядя на Рагнвиндра и время от времени перемещая взгляд на игральное поле. Она еще ничего не сделала, а Дилюк уже напрягся, ожидая уловки. Такой чудной. — Знаешь, я правда рад, что познакомился с тобой тогда, — спустя половину партии озвучил он своим мысли. По нему было трудно сказать, но Дилюк искренне благодарил судьбу, что свела его с этой девчонкой. — Что это с тобой? Я вроде не при смерти, — Джинн съела его коня. — Зато, похоже, сейчас я буду, — Дилюк с болью смотрел, как фигура покидает поле. — Просто захотел сказать, я редко говорю что-то подобное, но знаю, что для тебя это важно. Джинн долго смотрела на друга, а потом потянулась через стол, небрежно потрепав его по голове. — Глупый. У тебя же все и так на лице написано. Да и привыкла я уже, — девушка взяла ладью в руки, собираясь сделать ход, но потом передумала, глянув на Рагнвиндра. — Тебя что-то беспокоит, так? Дилюк посидел секунду и отрицательно покачал головой: — Нет, все в порядке. Все правда было в порядке, но… Кэйа, человек, чей образ он хранил в своей памяти так долго, стал меркнуть, и уже довольно давно. Дилюк не понимал, почему его это так волновало. Им же было лет одиннадцать, и случившееся между ними можно было считать просто игрой между двумя детьми, чтобы не было скучно. Возможно, для Кэйи все так и было. Для Дилюка же это был первый настоящий друг, показавший, в тогдашнем, детском понимании, новый мир. Раньше Дилюк был один, у него не было ничего, кроме чувства одиночества и возложенных на него обязанностей. Сейчас же у него есть цели, стремление, верный друг, с которым он чувствовал себя по-настоящему нужным и счастливым. Сейчас он понял, что готов отпустить этот образ маленького смешного мальчика в обносках, что провел вместе с ним целый день. Дилюк был готов, но что-то в душе говорило, что это неправильно. Кэйа… Он забудет это имя на какое-то время. Отложит до лучших времен, и вспомнит лишь тогда, когда придет время. Если оно, конечно, придет.