Больше короны

С того момента, как Дилюк последний раз видел Кэйю, прошло десять лет. И не было ни дня, чтобы он о нем не вспоминал. Он пронесет его светлый образ с собой в тихой надежде, что однажды Альберих так же, как тогда, много лет назад, отыщет его в переулке и перевернет его привычную жизнь с ног на голову. Только вот сам Дилюк больше не появляется в городе в одеждах простолюдина — все его, пусть и несколько более частые, чем требовалось на самом деле, визиты в город носят лишь официальный характер. И всегда происходят с семьей. Дворец перестал казаться ему клеткой. Однако он все равно каждый год в тот самый день приходит на холм под то самое дерево, что показал ему Кэйа. Просто чтобы убедиться, что его ствол все такой же крепкий, а листья зеленые и сочные. С тех пор как смертная казнь была отменена, заключенных в тюрьме стало несколько больше, но общий уровень преступлений не сильно-то и изменился. Поначалу Чжун Ли был против и высказывал свои аргументы и с точки зрения традиций и опираясь на мысли, что смертная казнь является мерой воспитания, и что на содержание заключенных потребуются дополнительные средства из казны. Однако Рагнвиндр был непреклонен. Он не сможет перенести еще одной публичной казни. В конечном итоге он не пожалел о принятом решении, да и народ воспринял данную новость не враждебно, что было для Дилюка самым важным. — Дилюк, ты опять отвлекся? — Джинн легонько тронула его за руку. Они вместе совершали очередной официальный визит в столицу. Ей тоже до безумия не нравилось находиться лишь в пределах стен замка. Как Дилюк и думал, из нее вышла прекрасная королева. Рагнвиндр сделал ей предложение восемь лет назад. Он знал, что кроме нее, он не сможет никого увидеть рядом с собой. Между ними не было великой любви и страсти, они все так же остались верными друзьями, что уважают и ценят друг друга. Когда Дилюк рассказал Джинн о Кэйе, она призналась, что сама была бы не против познакомиться с таким человеком и полностью поддержала решение Рагнвиндра — она бы тоже не смогла пережить смерть любимого человека. — Извини, ты что-то сказала? — Я — нет, а вот Ханс — да. — Папа, а когда я вырасту, я смогу просто играть на этих улицах без стражи? В их сопровождении очень скучно, — пятилетний мальчик смотрел на все сверкающими глазами, ему хотелось все потрогать, познакомиться с бегающими ребятами, погонять голубей, что ели рассыпанные для них крошки хлеба. — Поверь, в твоем возрасте я думал так же, — мужчина наклонился к мальчику и прошептал на ухо. — Признаться, я до сих пор иногда думаю улизнуть от охраны, пока они не видят. — Быть королем скучно, — уныло протянул мальчик, вновь принимаясь оглядываться по сторонам. Дилюк с Джинн переглянулись, взгляд Гуннхильдр так и говорил «это он в тебя такой». А Дилюку нечего было ответить, только с улыбкой поправить волосы, что спадали на лицо. Носить хвост было куда удобнее, но Кэйа говорил, что с распущенными волосами Дилюк выглядит не таким серьезным. — Когда Чжун Ли вернется во дворец? Кажется, его отпуск несколько затянулся. — Они с Аяксом вернутся через пару дней. Думаю, они оба заслужили хороший отдых. Не помню, чтобы раньше хоть один из них покидал дворец на долгое время. — Они такие разные, как только у них получается так славно ладить? — Джинн краем глаза поглядывала за Хансом. Он был так похож на них с Дилюком, впитал их лучшие качества. Главное его не разбаловать, и тогда из мальчика выйдет прекрасный наследник и хороший человек. — Раньше я тоже задавался этим вопросом. Может, дело в том, что противоположности притягиваются? А ведь и верно: Аякс был общительным и активным, Дилюку он напоминал старшего брата, которого у него никогда не было, Чжун Ли же был известен своей рассудительностью. Рагнвиндр помнит, как поначалу эти двое невзлюбили друг друга, но им явно было чем друг друга зацепить. Дилюк как-то раз смог уловить едва изогнутые уголки губ главного советника в мягкой улыбке, когда тот почти незаметно наблюдал за Аяксом, что что-то пытался донести до своего подчиненного, не скупясь на жестикуляцию. Кажется, в тот день он вернулся после отпуска, и в отчетах за последний месяц не сходились цифры. Проходя мимо лавки Чунь Юня, Дилюк заприметил и ее владельца. Их знакомство можно было охарактеризовать одним словом — «неловкое». Причиной тому была природная зажатость Чунь Юня и чувство долга со стороны Дилюка. Он прекрасно знал, благодаря кому Син Цю удалось добыть ту спасительную отмычку (за что последний еще долго всячески благодарил владельца лавки самыми изощренными способами, пока Чунь Юнь наконец не перестал напоминать ему о том, что из-за него совершил в страну провоз запрещенных товаров). — Добрый день, надеюсь бизнес процветает? — Ваше Величество, — мужчина поставил тяжелую коробку рядом с собой и низко поклонился, — благодарю за беспокойство, дела в лавке идут прекрасно. — Рад слышать. — Юнь, ты чего так долго? — Син Цю вышел из дверей магазина. Он уже несколько лет как отошел от дел во дворце и вел спокойную мирскую жизнь. Чунь Юнь все говорил, что ради него мужчина в пустую растрачивает свой потенциал, но Синь Цю успешно пропускал эти речи мимо ушей. Он ни о чем не жалел. Клиенты стали его политиками из соседних государств, и с некоторыми из них договориться было куда сложнее, чем с теми же представителями Снежной. Завидев причину задержки своего доброго друга, мужчина тоже поклонился. Дружба дружбой, а от правил этикета он так и не отказался. — Ваше Величество. — О, мой дорогой друг, давно не виделись, — Дилюк протянул руку, которую Син Цю чуть помедлив крепко сжал. Во дворце было не принято лишний раз прикасаться к особам королевских кровей, зато в столь неформальной обстановке такое действие было очень даже к месту — Зато мы регулярно списываемся. — Верно подмечено. — Дядя Цю! — Ханс подбежал к мужчине и кинулся ему на шею. — Ну что за дитя, никаких манер, — смеясь, произнес Син Цю, крепко держа ребенка на руках. — Еще успеет проникнуться всем этим дворцовым этикетом, — Чунь Юнь потрепал Ханса по волосам, после чего откланялся и потащил коробку в лавку. Нужно было успеть все разобрать до обеда. — Син Цю, ты уже закончил свою книгу? — Джинн бросила заинтересованный взгляд на мужчину. Он писал любовный роман и иногда задавал Гуннхиндр вопросы касательно некоторых щепетильных моментов. — О, почти, думаю выпустить ее в следующем месяце. — Тогда будем рассчитывать на экземпляр с твоим автографом, — Дилюк подмигнул другу. Он был далек от подобного искусства, но иногда Джинн читала отрывки глав ему в слух, поэтому волей-неволей, а в Рагнвиндре возник интерес к этой легкой истории. — Тогда буду ждать вашего отзыва. — Мама, а ты почитаешь мне книгу дяди Цю? — Однажды конечно, милый. — Только это «однажды» наступит лет через десять, и прочитает он это скорее всего сам, — едва не смеясь с обмана Джинн прошептал ей Рагнвиндр, на что получил легкий шлепок по руке. Детям такие романы читать явно не стоило. — Ладно, не смею отвлекать от работы. Как появится свободное время — заглядывайте с Чунь Юнем в замок, вам там всегда рады. — Непременно. Уже отойдя от лавки на приличное расстояние, Дилюк почувствовал на себе чужой вопросительный взгляд, но не стал оборачиваться, зная кому он принадлежит. Син Цю иногда позволял себе подобную вольность, считая, что Рагнвиндр этого не замечает. Когда мужчина смотрел на королевскую семью, у него возникало ощущение правильности и неправильности одновременно. Словно все, что сейчас происходит — иллюзия. Бывший министр иностранных дел так и не узнал, что же случилось с Альберихом на самом деле. Неужели Дилюк и вправду не воспользовался его подарком? Или же все, что происходило между Дилюком и Кэйей, Син Цю просто показалось, и он все надумал? Мужчина никогда не решится спросить, а Рагнвиндр никогда не осмелится завести подобный разговор. На пути на главную площадь Дилюк внимательно выслушивал слова торговцев о продажах, о том какова урожайность тех или иных культур, просто беседовал с жителями, слушая последние новости. Узнавать все из первых уст намного лучше, чем ждать отчет от чиновников, Рагнвиндр в этом много раз удостоверялся. Джинн тоже принимала активное участие в обсуждении, нередко предлагая весьма ценные идеи для решения той или иной проблемы. В вопросах касающихся управления страны и быта они с Дилюком составляли просто идеальный дуэт. — Ты счастлива? — спросил однажды Дилюк после особо тяжелого дня. — Что ты имеешь в виду? — Ты ведь все еще любишь того принца из соседнего королевства? После этих слов книга, что девушка читала до этого момента, была отложена в сторону, а сама она медленно села рядом и аккуратно взяла Дилюка за руку, поводив по костяшкам пальцев. — Люблю. Но знаешь, я правда счастлива. Возможно, это не та жизнь, о которой я мечтала, но определенно та, о которой я не буду жалеть. А почему ты спросил? Дилюк не любил оказываться под ее любопытным взглядом. Он отвернулся, потирая шею свободной рукой, и ответил не сразу, предварительно прочистив горло. — Не знаю. Ты часто спрашиваешь меня обо всяких мелочах, вот и я подумал, что настала моя очередь. — А если правду? — пожалуй, Джинн была единственной, кого обманывать было бесполезно — она всегда чувствовала, если человек что-то недоговаривает. Что уж говорить о Дилюке, которого она знала как свои пять пальцев. — Ко мне на подоконник залетел голубь. Он долго пробыл со мной в комнате. Даже в одном указе свой след от лапы успел оставить, а потом так же свободно улетел. Вот я и задумался… Продолжения не требовалось. Ответственность всегда лежала на них тяжким грузом. Когда-то ты об этом забывал, а в какие-то дни осознавал свою ношу в полной мере. Но вдохнуть полной грудью было невозможно, как ни старайся. — Если бы тебе дали возможность сбежать, ты бы это сделал? — Джинн никогда не спрашивала его об этом. Возможно, потому что боялась услышать «да». Дилюк был тем, с кем она была готова провести остаток своей жизни, не думая о побеге, неудачах или ошибках прошлого. Было бы больно узнать, что мужчина думает иначе. Но, вопреки опасениям девушки, Рагнвиндр качает головой. И пусть его голос тихий, но он все такой же уверенный: — Нет. — А если бы эта возможность была у тебя раньше, и ты бы мог сбежать с Кэйей? А этот вопрос уже посложнее. Дилюк не знает, решился бы на это юноша, что был почти на десять лет младше него нынешнего. Быть может, тогда он бы впервые закрыл глаза на здравый разум, полностью отдавшись чувствам. А пожалел бы он о своем решении или нет уже не имело бы значения. Но сейчас былые чувства, как им и полагается со временем, уже притупились. Дилюк знает, что его ждет в будущем, и смотрит на ситуацию скорее со стороны. И ему кажется, что он бы даже при таких обстоятельствах не сбежал. — Нет, я бы не смог. — Из-за чувства долга? — Нет. Есть еще много вещей, которые я хочу изменить, много тех, кому я хочу помочь. Если бы я сбежал, мне бы пришлось оставить дорогих моему сердцу людей. Сейчас я чувствую себя на своем месте, просто… — Дилюк сам не знает, что это за «просто». Он не жалеет ни о прошлых решениях, ни об их исходе, но все-таки, кое-что все же его гложет. Рагнвиндру самому сложно это говорить вслух, он старается не поднимать эту тему. — Просто я очень скучаю по нему, — вылетает на выдохе, а сам Дилюк запрокидывает голову на спинку дивана, рассматривая ажурные узоры на потолке. Джинн чуть сильнее сжимает его руку, ложась ему на плечо, она бросает взгляд на браслет с белым цветком, что никогда не покидает его запястья. На этой же руке мужчина носит обручальное кольцо. Эти две вещи совершенно не сочетаются, но — по какой-то причине — идеально дополняют друг друга. — Я понимаю. Давай сходим завтра в город утром, когда еще не наступит начало рабочего дня? — Прогулка по пустынным улицам Мондштадта? — мужчина вскидывает бровь, глядя на светлую макушку девушки. — Звучит очень заманчиво, тогда следует ложиться уже сейчас. — Хорошая мысль. Дилюк благодарен Джинн за все, и он не устанет благодарить судьбу, за то что в его жизни есть такой человек как она. Даже за десять лет эти улицы не изменились. Не изменятся они за еще десять лет, разве что домов станет несколько больше. Подходя к главной площади, Дилюк услышал раздающуюся музыку и людей, выстроившихся в круг. Конечно среди них был Венти, досадно сидящий у статуи Дайнслейфа, держа в руках лиру. — Снова порвал струны? — Да, Вилфорд, пошел домой за новыми. Клянусь, он мне вечером зачитает часовую лекцию о моей непутевости. — Разве это не является вашей каждодневной традицией? — Очень смешно, Ваше Величесво, — только Венти было позволено говорить с королем таким тоном, полным сарказма. Когда Чжун Ли впервые услышал подобные выражения барда, то был готов тот час отправить его за решетку. Зато теперь у него появился сильный противник по игре в шахматы. Кто бы мог подумать, что из Венти отличный стратег. — Ты ведь придешь на торжество в конце осени? Я рассчитываю на лучшего музыканта Тейвата. — Он еще спрашивает. Такая честь выпадает не каждый день. Кстати об этом. Здесь сейчас выступает бродячий театр, если поторопитесь, то еще успеете на последний танец. Они скоро уезжают. Думаю, на это стоит посмотреть. — Благодарю, надеюсь, мы сможем пройти, — Дилюк покосился на плотно сгустившийся народ с большой долей сомнения. Он не хотел пользоваться своим статусом, чтобы пройти в первый ряд. Зато Венти подобное никогда не смущало. — Эй, невежи, пропустите королевскую семью посмотреть на выступление! Люди в испуге заозирались и разошлись в стороны, попутно кланяясь и извиняясь за свою невнимательность. Дилюк растерянно глянул на барда, а тот лишь поднял большой палец, мол, обращайся. — Дилюк, что происходит? — Джинн только подошла к нему. Ханс все никак не хотел уходить из магазина с игрушками, пусть у него и без этого вся комната была переполнена безделушками всех мастей. Зато сейчас он сиял как только что вымытая тарелка, держа в руках воинственно вскинувшего саблю всадника на лошади. — Нас пропускают в первый ряд, прошу, — он указывает рукой в нужном направлении, давая Джинн с Хансом пройти вперед. Когда Рагнвиндр подошел поближе, его глазам предстала группа артистов в одеждах на восточный манер. Этот стиль танца Дилюк никогда раньше не видел. В нем было изящество, плавность и некая загадка, которую лишь усиливала вуаль, что закрывала всю нижнюю часть лица выступающих. Взгляд Дилюка приковал юноша в центре. Его тело было почти полностью закрыто, но это нисколько не скрывало пластичных движений, подобно кошке. Но, помимо гибкости, в этих движениях чувствовалась сила. Казалось, из всех прикованных к нему глаз, он почувствовал именно взгляд Дилюка — он повернул голову в его сторону и если бы не маска, что скрывала всю правую сторону лица, Рагнвиндр подумал бы, что юноша ему подмигнул. Затем он поднял руку вверх и повел ей в сторону. В этот момент рукав его одеж съехал и Дилюк заметил на его запястье нечто похожее на браслет. Тот самый браслет с розовой сиренью. Однако Рагнвиндр не сумел присмотреться должным образом — рукав тут же скрыл запястье юноши, сделав украшение не доступным для чужих глаз. Показалось? Дилюк едва не сделал шаг вперед, выступая из общего кольца, но Ханс очень вовремя потянул его за накидку: — Папа, папа, можно я расскажу об этих танцорах Беннету? Он обещал поиграть со мной сегодня вечером! — Тогда смотри внимательнее, чтобы побольше ему рассказать. Думаю, ему бы понравилось. Беннет и вправду любил уличные представления, и каждый раз, когда к ним во дворец приглашались различного рода артисты, юноша просился быть обслуживающим персоналом в зале. Надо отдать должное, у Беннета был талант создать нужную атмосферу среди гостей, а приобретенная в юношестве ловкость позволяла ему прекрасно маневрировать среди людей с подносом напитков. Рагнвиндр чувствует себя просто смешно, когда видит изящные пальцы юноши и представляет их на своих плечах. Когда танцор прикрывает рот, разыгрывая усмешку, Дилюк почти слышит голос Кэйи над ухом. Он вспоминает его запах, такой далекий, такой родной… «Рад видеть вас в добром здравии, Ваше Величество» — о да, именно это бы он и сказал в первую очередь, нарочито протягивая буквы и манерно кланяясь, только так, как умел лишь он — по всем правилам, но в движениях не было бы и тени уважения, даже наоборот. Дилюк инстинктивно сжимает запястье с собственным браслетом. Как же он хочет сейчас верить, что юноша перед ним совершил резкое движение бедрами влево, нарушая предыдущую плавность, не из-за поставленной программы, а из-за действий Дилюка. Рагнвиндр врал себе, когда говорил, что образ Альбериха понемногу тускнеет в памяти или что чувства начинают покидать сердце короля. Ведь если бы это было правдой, то Дилюк бы не представлял сейчас Кэйю рядом с собой так ярко, он бы твердо стоял на ногах, а его дыхание было бы все таким же ровным. Если чувства уходят, то они не вспыхивают с новой силой, подобно фениксу, не будят давние воспоминания, что не давали спать по ночам первое время после разлуки. Как же Дилюк хочет увидеть за маской этого танцора знакомое ухмыляющееся лицо, на котором будет видно, что все действия были им предсказаны и спланированы. Как же Дилюк хочет сказать «с возвращением». Стоило музыке стихнуть, как наваждение будто спало, до ушей Дилюка вновь стали доносится посторонние голоса, он почувствовал, как стражник, под напором остальных, отдавил ему ногу. Танцоры поклонились и радостно принимали аплодисменты. Рагнвиндру так и не удалось рассмотреть, что же за предмет был на запястье юноши. Дилюк даже в какой-то момент подумал, что его просто дразнят. К тому же, движения танцора несколько отличались от остальных выступающих. Возможно, потому что он был в центре. — Папа, пойдем домой, я проголодался. — Конечно, сынок. Что бы ты хотел сегодня на ужин? — Цыпленка в медовом соусе! — А моя королева? — В любом случае, я буду только салат. Скоро в соседнем государстве дают бал. Нужно держать себя в форме. — Ты и так прекрасна. — Льстец. Дилюк подхватывает Ханса на руки, бросая на труппу танцоров последний взгляд. Он ловит легкий прищур синего глаза, что о чем-то переговаривается со своими коллегами, удаляясь в шатер, вокруг которого тут же собирается толпа поклонников, желающих лично поблагодарить иноземных гостей. И пусть на мгновение, но Дилюк допускает крохотную мысль, что, если бы тогда, десять лет назад, ему дали возможность сбежать, он мог бы ответить «да».