Больше короны

Рано или поздно всякая история подходит к концу. Дилюк рад, что все наконец-то закончится. Весь этот спектакль, все эти переживания — он от всего этого устал. В кое-то веки он не хотел покидать стены родного дворца. Теперь они казались надежной крепостью, где никто не потревожит и не заставить чувствовать боль. Каждая мелочь, каждый дом, каждое дерево — все напоминало о Кэйе. Когда Альберих ушел, Дилюк рухнул на колени, прижал браслет к груди и еще долго так сидел неподвижно. Из груди рвался немой крик. Ему казалось, что его лишили сердца. Выдрали с корнем, оставив на месте зияющую дыру. Хотелось остаться здесь, на этом холме, в этом лесу, где еще было неуловимое присутствие Кэйи. Казалось, что он сейчас выйдет из-за дерева и снова ему улыбнется. Дилюк боялся отпускать это чувство, боялся в полной мере осознать, что остался один. Но нужно было идти. Нельзя было допустить, чтобы хоть одна живая душа узнала о его отсутствии во дворце этой ночью. Едва вернувшись, Рагнвиндр упал на кровать. Все последние силы разом покинули его. Стрелка часов мерно отчитывала время, придавая хоть какое-то ощущение реальности. Спустя столько событий, чувств и стараний он вернулся к началу — в пустую комнату во дворце. Но это не плохо. У него осталось много воспоминаний, которые будет приятно прокручивать в голове без чувства вины. Он спас Кэйю. Альберих жив, и у него есть будущее. У них обоих есть будущее. Дилюк поднял руку и любовно провел по браслету. — Надеюсь, однажды я узнаю, как сложилась твоя судьба. Внезапно появилось необъяснимое желание поделиться всем пережитым. Рассказать их с Кэйей историю от начала и до конца. Хотелось, чтобы кто-то узнал, каким был Кэйа в глазах Дилюка. Как он неустанно ломал мир Рагнвиндра и строил на его месте новый, как он мог быть одновременно холодным и неописуемо нежным, серьезным и беззаботным, любящим и жестоким. Кэйа — это книга, которую невозможно прочесть — каждый раз находишь все новые страницы и заковыристые подтексты, которых раньше не замечал. Полежав еще немного, Рагнвидр подошел к рабочему столу и вооружился пером. Он знал, что из всех людей, был только один, кому Дилюк мог довериться полностью. Кто бы его понял, не осудил и нес память о столь важном для него человеке вместе с ним. «Многоуважаемая Джинн, я знаю, что давно не писал, приношу свои извинения за это. С твоего позволения, я уйду от ненужных формальностей. Надеюсь, ты в полном здравии и тебя ничего не тревожит. Буду рад видеть тебя во дворце, как настанет спокойное время». Джинн была рядом с ним, когда погиб его отец. Она приехала не сразу, давая Дилюку время смириться с утратой. Именно она помогла ему отпустить прошлое и жить дальше. И именно она сможет его сейчас понять. Она тоже была вынуждена расстаться со своим любимым человеком. Она тоже всегда хотела сбежать от королевских оков, всегда оставаясь идеальной носительницей королевского титула. Рагнвиндр аккуратно сложил письмо и посмотрел в окно — отсюда было не разглядеть морскую гладь, по которой уже давно дрейфовал корабль до Инадзумы, но Дилюк все равно ощутил этот запах и отдаленный крик чаек, что явно кружили у Кэйи над головой. — Надеюсь, вам придется по душе жизнь моряка, сэр Кэйа, — с долей усмешки произнес Дилюк, опуская взгляд на письмо в своих руках. Он обязательно отправит его, но позже, когда будет уверен в том, что его желание поделиться с кем-то последними событиями является полностью взвешенным и обдуманным. Когда он будет уверен, что Кэйа уже во многих милях отсюда. В безопасности. Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как в дверь постучала горничная, извещая о подаче завтрака. Спускаясь по лестнице в обеденный зал, Дилюк знал, что не притронется к предложенным яствам. Возможно, он сделает несколько глотков воды — в горле все утро неприятно першило. Нужно обязательно найти Беннета и дать ему знать, что все прошло гладко. В детали мальчика Дилюк решил не просвещать.

***

Дилюк не замечает, как наступает официальная дата казни преступников — все свободное время он отдает королевским обязанностям, вечерами посматривая на конверт для Гуннхильдр. «Нет, еще не время», — всякий раз думает он, поворачивая голову в другую сторону. Рагнвиндр даже не думает выходить за пределы замка — в последнее время он появлялся в городе слишком часто. Во дворце спокойнее. Кажется, все начинает возвращаться в привычное русло. Рагнвиндр ощущает, что ему дали легкую передышку перед его главным испытанием — проведением смертной казни. Когда этот момент настает, Рагнвиндр чувствует, что он совершенно к нему не готов: все с самого утра валится из рук, он запинается на ровном месте, а во время завтрака и вовсе раздраженно откладывает ложку в сторону, замечая как она дрожит в его руке. — Ваше Величество, с Вами все в порядке? — поведение Дилюка не остается незамеченным со стороны главного советника, что лишь сильнее подливает масла в огонь. — Все в порядке, просто спал плохо этой ночью. «Если не хочешь отвечать на поставленный вопрос, то скажи полуправду — она будет звучать правдоподобно, но никто не узнает истины», — надо признать, советы Альбериха действительно бывают полезными. — Когда закончим с мероприятием, идите отдыхать. Думаю, можно будет переделать Ваше расписание и перенести некоторые его составляющие на завтрашний день. Дилюк давно не помнил, чтобы Чжун Ли был таким сговорчивым, он удивленно вскидывает брови, но отвечает лишь коротким: — Благодарю. Ожидание — самая тяжелая вещь. Всю дорогу Дилюк не мог сосредоточиться. В карете было безумно душно и неуютно, из нее так и хотелось выйти на свежий воздух, но едва посмотрев в окно, мужчина отказался от этой мысли. Рагнвидр чувствовал себя обманщиком. Король не должен злоупотреблять властью и нарушать законы собственного королевства. Все эти люди, что пытаются разглядеть его в окнах кареты, все те, кто отвешивает ему низкие поклоны и шепчет слова признательности… Он всего этого не достоин. Он не достоин чести стоять перед ними всеми и исполнять из себя благодетеля и борца за справедливость. Но он стоит. И никто не догадывается, как гадко у него сейчас на душе. Дилюк выходит на сцену и встает перед сотнями людей. Каждый готов внемлить его речам. Кто-то его почитает, кто-то ненавидит. Рагнвиндр проводит эту церемонию уже не первый год. Он знает, как ему нужно встать, что сказать и что сделать, чтобы произвести должное впечатление. Но впервые он смотрит не на тех, кто стоит на площади, а на тех, кто сейчас гораздо ближе к нему, на тех, чьи лица он может отчетливо разглядеть. Он уже видел их раньше, когда приходил в отсек смертников. Он запомнил каждого. И вся его речь, все его слова адресованы лишь одному человеку. Тому, кто единственный знает правду. — Уважаемые жители Тейвата, — раздается его спокойный голос, который невозможно не слушать, — все мы знаем, для чего мы здесь собрались. Данное событие является ежесезонным, и цель его — не показать расправу над провинившимися ради нашего развлечения, а заставить всех понять, что законы едины для всех, и каждого виновного будет ждать наказание, независимо от его пола, возраста и положения. Своими действиями мы хотим отбить желание у людей к совершению преступлений. И если хоть один потенциальный преступник, глядя на казнь других, изменит свое решение в пользу честной, праведной жизни, то все наши действия были не напрасны. Позвольте высказать мои соболезнования и уважение к семьям и знакомым тех, кто стоит передо мной, и приступить к осуществлению приговора. «Позвольте мне извиниться перед всеми, кто не переживет этот день». Молодой король низко поклонился толпе и занял свое почетное место на сцене, наблюдая за тем, как смертников загоняют на эшафот. Руки все сильнее и сильнее сжимали подлокотники трона. Почему их лица такие разные? Почему один из них плачет, другой смеется, а кто-то и вовсе остается безучастным? Что это за люди? Что толкнуло их на преступление? Раньше Дилюк не задавался такими вопросами. Он просто знал, что эти люди совершили ошибку, за которую их невозможно простить. Но у каждого поступка есть своя цель. Ничто не происходит просто так. Дилюк не имеет права сейчас возвышаться над ними, он должен быть рядом, после всего того что совершил. Дилюк — первый, кому должны были закинуть петлю на шею. На этом троне ему всегда было неуютно, но сейчас желание встать и отойти от него подальше крайне велико. Рагнвиндр знает, что на него смотрят, на него смотрели всю его жизнь, и он научился воспринимать это как должное, но почему-то сейчас хотелось убежать, закрыться от всех этих глаз. Казалось, они все знают и осуждают его. Казалось, что вот сейчас его самого притянут за шею и оторвут от земли. И Дилюк бы не стал сопротивляться. В какой-то степени, он ждал и желал, чтобы так было. Но никто к нему не идет. И петлю накидывают совсем не ему. Рагнвиндр видит, как человек с синими волосами о чем-то переговаривается с Маргарет — кажется, так ее зовут —, как они смеются и улыбаются. Видит, как палач подходит к механизму для раздвижения пола, как тянет на себя рычаг. И тут мужчина с синими волосами переводит взгляд на Рагнвиндра. На его лице искренняя благодарность и умиротворение. Ему больше не придется испытывать боль при каждом вдохе. — Ханс, — произносит Дилюк одними губами. Именно так звали врача, до последнего помогавшего людям. Рагнвиндр никогда не забудет это имя. Никогда не забудет этот синий глаз, из которого уходит жизнь. Он пронесет это разъедающее чувство боли отнятой жизни через года, и отпустит лишь в момент собственной смерти. Если бы вместо Ханса на петле висел Кэйа, что бы он сделал? Смог бы он остановить казнь на глазах у сотни людей? Раньше Дилюк сомневался. Сейчас же он четко может ответить «да». И пусть он бы лишился титула, авторитета, всего чем дорожил и во что верил, но видеть, как умирает дорогой человек, слишком невыносимо. Дилюк бы этого не пережил. Пол под ногами заключенных вдвигается, и они отправляются в свой последний полет. Дилюк замирает. Он хочет закрыть глаза и отвернуться, но вместо этого лишь чуть сильнее подается вперед. Смотри. Не смей отводить взгляд. Пусть эта сцена никогда не сотрется из твоей память и будет напоминать тебе во снах, что именно ты совершил. Ради кого ты это совершил. Ханс тоже не думает отворачиваться. Все то время, что он находился в сознании, его внимание было обращено к королю. К своему спасителю, что помог сразу двум жизням, потеряв собственный покой. «Если бы у меня был сын, я бы хотел, чтобы он был похож на вас, Ваше Величество», — думает напоследок мужчина. И с этой мыслью его глаз, что не прикрыт повязкой, теряет осознанность. Проходят минуты, и смертники перестают шевелиться. Их безжизненные тела свисают в воздухе под оглушительную тишину. Стража снимает висельников, и на их место идет следующая партия. После окончания основной части, всех уже бывших заключенных чтят минутой молчания. И за ту минуту Дилюк осознает для себя слишком многое. Среди всех здесь собравшихся есть те, для кого люди, стоящие на эшафоте, являются не просто будущими мертвецами. Сколько среди этой молчащей толпы здесь находится родственников, друзей или хотя бы просто знакомых этих заключенных? Сколько людей потеряют человека, который играл в их жизни не последнюю роль? Сколько из них ненавидят то, что здесь происходит? Дилюк бы мог быть одним из них, и то, что ему повезло, не значит что повезло остальным. Так не должно быть. Рагнвиндр всегда считал смертную казнь чем-то неправильным, но сейчас он посмотрел на эту неправильность с иной стороны. Возможно, многие из смертников уже давно смирились и отпустили свою жизнь, но те, кому еще суждено жить с чувством утраты будут до последнего не согласны со случившемся. И его догадки чудовищным образом подтверждаются, стоит ему посмотреть чуть дальше того, куда он обычно глядел — увидеть в каждом собравшемся отдельного человека со своей жизнью. Он видит, как маленькая девочка плачет, хватаясь за рукав скорбящей женщины, стоящией рядом, как мужчина, ближе других стоящий к сцене, злорадно улыбается, складывая руки на груди. Сердце болезненно сжимается от вида пожилой женщины, тихо утирающей щеки грязным платком. Таких людей немного, но они есть. Да, бесспорно, он видит в лицах многих облегчение и безразличие, но сам он к ним никогда не относился. Будь его воля, он бы прямо сейчас спустился и подошел к каждому, кто чувствует по отношению к ушедшим сегодня в другой мир чуть больше, чем легкое презрение и облегчение от того, что они больше не оскверняют своими грехами эту землю. Минута молчания иссякает, Дилюк поднимается с трона и подходит к самому краю. — Я благодарю всех здесь собравшихся. Обещаю вместе с вами нести память о покинувших сегодня этот мир. Искренне призываю вас вести праведный образ жизни во имя процветания своего государства. Позвольте откланяться и принести вам свое почтение. Дилюк совершает низкий поклон толпе и покидает сцену, надеясь как можно скорее попасть во дворец. Проходя мимо главного советника, что все это время стоял по левую руку от трона, Рагнвиндр едва слышно произносит свое окончательное решение: — Чжун Ли, я хочу отменить смертную казнь. Больше в его государстве не будет смертей, к которым он приложил руку.