Шейденвилль

Dark eyes become divine. I need the love I crave. Your hands they burn like mine. I'll take you to my grave. Scanners « Salvation». However far away I will always love you, However long I stay I will always love you, Whatever words I say I will always love you. I will always love you. The Cure «Love song». *** Солнце сегодня не показывалось совсем. Кажется, уже близко к полудню. Я сижу здесь со вчерашнего вечера. Сначала сняла все фотографии в рамках со стен и комодов. Разбила их, разорвала на части, чтобы не упустить ничего. Тоже самое с картинами. Тяжелее всего двигать мебель, потрошить на случай тайников в обивке, сдирать обои со стен. Обыскивать ящики комодов и письменных столов. Шкафы с книгами подвергаются тщательному осмотру. Я проверяю даже DVD и CD диски, если таковые имеются. Переставляю сервизы, заглядываю в чайники и фужеры. Поднимаю матрасы у кроватей. Перебираю средства в шкафчиках над раковинами, заглядываю в сливные бачки, под ванные и раковины. Высыпаю коробки со специями, бью посуду и разглядываю осколки. Обыскиваю кухонные плиты, духовки, холодильники и микроволновые печи. Иногда, но очень редко, попадается что-то стоящее: сейф со сложным замком, двойное дно у шкатулок. Остальное время ничего интересного не находишь, а личные письма и домашние видео я предпочитаю оставлять лежать забытыми и дальше. Работаю в маске, потому что в этих домах много пыли, и в резиновых хирургических перчатках, потому что это удобно. Кажется, из - за этого меня называют Медсестрой или как – то еще. Глупо, но наплевать. За окном миллионы дождевых капель заполняют трещины в старом асфальте. Я смотрю на это сквозь разбитое окно в комнате, которая когда – то была кухней. Мне нравится, что все выглядит по-другому, если смотришь через пыльное мокрое стекло с мертвыми насекомыми на подоконнике. Хороший дом. Его бывшие владельцы за ним следили. Здесь чувствуется их присутствие. Поэтому когда стемнело, я тщательно выполнила все правила: заперлась в ванной, забаррикадировала дверь, посыпала порог солью и зажгла одну из этих жутко воняющих свечей. Я не интересовалась, из чего их делают. Оружие всегда при мне, как и мешочек-талисман на шее, потому что соль и свечи – сущий пустяк для тех, кто может постучаться ко мне в дверь. Понимаете, это всегда неприятно, когда проникают к тебе в дом и обыскивают вещи, поэтому хозяева злятся. У меня была парочка веселых ночей, когда свечи гасли, а мебель летала по комнате. Но не более. Так что в основном моя работа – копание в пыльных унылых вещах, которые оставили хозяева. Если вы хотите спросить меня, почему они это сделали, то понятия не имею. Я ищу, а когда нахожу, приношу это в дом на углу с разбитым фонарем рядом, а взамен мне оставляют еду и предметы первой необходимости. Если я прихожу туда с пустыми руками, то мне ничего не оставляют. Наверное, за мной следят, первое время это мешало работать, но потом вошло в привычку. Другие нужные вещи я подбираю в домах, например, батарейки, фонарики и даже книги. Знаете, иногда бывает скучно. Пару дней назад я нашла старенький плеер с работающими батарейками и теперь могу послушать музыку. Электричества нет, по ночам бывает холодно. Но с тех пор, как я попала сюда, не случилось ничего плохого или грустного, никто меня не доставал и не угрожал. Поэтому я работаю. Время тут идет довольно странно. Мне кажется, я здесь месяц или около того. С тех пор как мне понадобилось прятаться. Тут не с кем поговорить, но я наслаждаюсь тишиной, да и никогда бы не решилась произносить вслух что-то о своем прошлом. Примета плохая, знаете ли. К тому же я знаю, что все – таки не одна. Мы не встречаемся на улицах, но здесь есть и другие, кто прячется. Человек не может не оставить после себя следы: отпечаток ноги, руки на пыльной поверхности, разбросанные вещи и запах. Кто – то из них постоянно ходит по крышам – ночью не раз слышала шаги. Вот так. Может, именно поэтому я не испугалась поначалу, когда увидела раскрашенную краской стену и надпись на одной из улиц. Безобидное, обыкновенное слово «привет». Но оно появлялось каждый день в разных местах. Как будто кто-то знал, куда я пойду в следующий раз. И если тогда мне было страшно, то теперь я в ужасе. У меня все еще теплится надежда, что эти надписи – дело рук одного из прячущихся, потому что мое прошлое не может оказаться тут, в городе без времени. Оно не может найти меня так просто. Дождь заканчивается. Я собрала вещи, пока Роберт Смит в плеере изливался обещаниями вечной любви. Стащила из шкафа в спальне плед и выбила пыль. Почистила пальто и сапоги. Пора уходить. Искать дальше, в тишине и покое. Насколько это возможно. Если бы хотя бы перестали сниться эти сумбурные страшные сны. Это все моя фантазия и воспоминания, а голос, говорящий со мной - следствие паранойи. Надо будет поискать где – нибудь снотворное. Я уже уходила, когда, бросая последний взгляд на гостиную, увидела это. Ночью, пока я пряталась в ванной со своими защитными штучками, кто – то написал на стене краской: «Привет. Я вернулся».