О чём молчат многоэтажки?

На улице тёплый май и солнце уже заходит за горизонт. Сколько времени, особо не интересно- ведь хочется, чтобы уже поскорее в подъезде включились фонари. Единственное- жалко седьмой этаж, где всё никак не могут заменить лампочку, и каждый день после захода солнца там обитает полная темнота.    Чтобы пробраться на лестничный пролёт между шестым и седьмым этажами, Феликсу как раз приходиться погружаться в эту сплошную темень.    Сам он живёт на восьмом, но лифт не сильно жалует как, в принципе, и все остальные жильцы многоэтажки. Там перемешались запахи собачьей мочи, сигаретного дыма и приторных дамских духов соседки со второго этажа. И стены там все уже оббитые и исписанные всякими словечками.     Феликс признается- и сам там что-то когда-то писал, да вот только его творение скрылось за тонной несуразных посланий и матов.    А о том, что как-то раз студент, что снимает квартиру на первом этаже, приклеил на потолок кабинки лифта плакат голой девушки, Феликс и подавно молчит. Из вариантов: проехаться в неприятно пахнущем, откровенно засраном и еле дышащем лифте или пройти два этажа пешком, Ли всегда выбирает второе. Преодолев тёмный седьмой этаж, Феликс направился прямиком к лестничному пролёту. По пути он сильнее прижимает к себе книгу в потертой зелёной обложке. От неожиданной встречи с пьяницей или наркоманом никто не застрахован, и пусть половина из них- хорошие знакомые Феликса всё равно лучше думать наперёд. На этом самом пролёте намного убранее, чем во всём доме. Тут и битых стёкол от бутылок нету, и выброшенных пачек сигарет, на удивление, даже каких либо бумажек или чеков из супермаркета тоже не найти.    Лестничный пролёт стал больше походить на уютный уголок: в углу стояло красное кресло, не новое, но пружины не торчат и на том спасибо, по центру-маленькие кофейный столик, на котором лежало множество предметов, начиная от пепельницы, заканчивая вручную сделанным кем-то из жильцов макетом водопада. Да и свет тут был намного лучше чем везде: бабушка с третьего этажа поставила сюда свой старый светильник, а кто-то из жильцов вставил в него новые батарейки и вот- работает как новенький.    Феликсу тут нравилось очень. И возможно это было единственное место, которое его правда устраивало в этом доме. Он запрыгнул с ногами на кресло, сразу утопая в нём. Оно точно было сделано для каких-то великанов. Но своими размерами давало наоборот какой-то немыслимый комфорт. Феликс уместился поудобнее и открыл книгу на закладке, роль которой исполнял старый пожелтевший листок. Раньше идея чтения в этом кресле прямо в лестничном пролёте казалась парню странной и дикой. Никогда не знаешь, что случиться. Да и люди тут скорее всего постоянно ходят и не дадут сосредоточиться. Но со временем он привык и ему даже стало нравится. Тут своя атмосфера с этим старинным светильником и гигантским креслом.    Единственное к чему Феликс никак не мог привыкнуть это ужасный резкий запах алкоголя, от которого аж слезились глаза. Но сегодня ему повезло, как раз пришло время ежемесячной уборки, и под конец дня весь дом пропах хлоркой.    Да, не розами красными пахнет, но и то лучше.    Феликс читал с упоением и без остановки. Книга ,, Преступление и наказание" захватывала с первых страниц и не отпускала. Странно, ведь Феликс не редко слышал, что книга достаточно тяжело читается и вообще легче фильм посмотреть, но для парня всё совсем по-другому. Мысли персонажей, их внутренние переживания, все разъяснения об их действиях- вот, что правда было интересно Феликсу. Когда он читал, то погружался с головой в придуманный мир, который так сильно отличался от его. Да, возможно даже не настолько красочный, но зато интересный.    Феликс любил читать в полной тишине, как бы странно не звучало для того, кто читает на лестничном пролёте. Но всё же какие-то тихие шорохи или разговоры на три этажа ниже он пережить мог. А вот когда он слышал звук резких ударов по струнам, что разлетались эхом по всему зданию, то уже не мог так спокойно сидеть. Музыка заливалась во все щели дома и пропитывала своей силой. В дополнение к звукам гитары Феликс слышал голос, который громко пел строчки из песни. "Мы построим и разрушим Проще выжить мёртвым душам Нас ничто не беспокоит, и никто не огорчит Всё сломаем и сожжём К сердцу путь найдём ножом Неужели до сих пор стучит?"    Слова песни были до боли знакомыми. Может кто-то в классе Феликса слушал что-то подобное или сестра включала на колонке. Но не смотря на всё это очень заинтересовало блондина. Не часто услышишь как кто-то поёт и играет на гитаре, чтобы слышно было во всём доме.    Любопытство и внутренняя тяга к приключениям заставляют Феликса подняться с кресла, прижать книгу двумя руками к груди и отправиться на поиски таинственного музыканта. Как он заметил- звук был достаточно близок и точно исходил с нижних этажей. Он спустился сначала на 6 этаж, потом перешёл на 5. Там поздоровался с супружеской парой, которая шла забирать свою дочь с танцев. Потом пошёл дальше: четвёртый этаж, и звук становился всё отчётливее, а песня уже давно сменилась другой- намного более знакомой Феликсу. ,, А люди любят Они стоят с букетами в метро Как будто ждали свидания целый год"    Он идёт дальше, а где-то в районе груди у него начинает загораться маленький огонёк нетерпения. Впервые в своей жизни он чувствует что-то такое увлекательное и красочное, словно сам стал героем романа. Феликс уже заходит на пролёт между третьим и вторым этажами и понимает, что нашёл то, что искал.    Посреди гор побитых бутылок и розбросанных окурков стоит маленькая кухонная табуретка. На ней сидит парень, чьи длинные волосы завязанны в хвосте, а руки перебирают струнны гитары.    Феликс не может пошевелиться, ведь играет парень правда хорошо и голос у него красивый. Ли хочет подойти ближе, но случайно наступает на стёклышко от бутылки, отчего по всему подъезду эхом разноситься треск. Музыкант перестаёт играть и устремляет взгляд прямо на Феликса. - Ты чего тут забыл?- отзывается парень и почему-то в его чертах лица Феликс замечает что-то знакомое. - Я читал- отзывается Феликс, а книга ещё сильнее прижимается к груди. - Читал? Здесь что-ли?- бровь музыканта выгнулась в непонимании. - Да, там в пролёте между седьмым и шестым этажами стоит кресло и столик. А ещё светильник лучше светит, чем обычные лампы в подъезде.    Феликс как раз переводит взгляд на одну из тех ламп, что прикреплена на стене прямо позади музыканта. От неё идёт яркий холодный свет, слепящий глаза.    На самом деле, удивительно, что эта лампа горит без остановки и в её плафон ещё не пробрались мелкие жучки. Видно, что именно за этой лампой кто-то приглядывает, и ,кажется, очень бережно. - А чего тебе-то дома не читается?- продолжал спрашивать музыкант. - А тебе чего дома не играется? - Ладно, твоя взяла- губ парня притронулась лёгкая улыбка. - Раз пришёл, то подожди минуту, я сейчас приду.    Музыкант встал и поставил гитару, облокотив грифом на табуретку, а сам пошёл по ступенькам вниз. - И гитару не трогать!    Эти слова также разлетелись эхом, как и его песня.    Феликс гитару не трогал, разве что подошёл ближе чтобы рассмотреть получше. Парень не очень-то и разбирался в музыкальных инструментах, но эта гитара точно выглядела, как пережившая многое. Сама по себе она была светлой и с наполовину слезшим чёрным контуром по краям. Струны серые и, кажется, пачкают пальцы. На верхней деке приклеено пару наклеек с одетыми в роскошные платья женщинами.    И тут Феликса осенило.    Этот парень был тем самым студентом, что снимает квартиру на первом этаже.    Тем самым, что прикрепил на потолок лифта плакат с голой женщиной. И тот самый студент, которому бабки возле подъезда любят перемывать косточки. Да, это точно был он. Только вот имени Феликс так и не смог вспомнить. - Я вернулся.    С лестницы поднимается музыкант, в одной руке держит ещё одну кухонную табуретку, а во второй две жестяные банки с красочным покрытием. Одну банку он передаёт Феликсу, и прямо возле него ставит вторую табуретку. - Присаживайся- сам же парень берёт в руки гитару и садится туда, где сидел раньше - Я надеюсь ты не сильно привередливый в плане газировок. Я предпочитаю пиво, а это единственное, что было не алкогольное.    Феликс посматривает на красочную этикетку и понимает, что это скорее всего одна из тех , как говорит его бабушка, очень плохого качества напитков, что продаются в ларьке за углом. Там ещё его одноклассники часто покупают сигареты, да и если честно, Феликс сам туда ходил их покупать. Но не для себя. Для отца. - Спасибо- кивает Феликс и дёргает за металлическое колечко. Баночка открывается со свойственным шипением и сама газировка немного вытекает за её приделы, разливаясь на серый пол. - Наверное я взболтал пока нёс.    Минуты три они просто сидят и пьют, то, что принёс музыкант. У Феликса странное чувство, ведь не каждый же день ты сидишь на лестничном пролёте и пьёшь приторную газировку с каким-то совершенно незнакомым парнем. Тем более за всё это время Феликс ни разу не слышал как работает лифт или как кто-то выходит из своей квартиры. Это ещё больше настораживало.    Но со временем стало спокойней. Вроде всё  так, как и должно быть: грязный подъезд, яркий холодный свет, газировка, старая гитара и незнакомый парень с первого этажа.    Случаем не начало какого-то приключения? - Чего молчишь?- спрашивает музыкант, но на Феликса не смотрит.- Боишься? - Не боюсь- и это было полной правдой. Феликс не боялся, разве что немного нервничал- Я не знаю о чём говорить. - Как тебя зовут? - Феликс. А тебя? - Хёнджин. Классное имя, Феликс. - У тебя тоже, Хёнджин.    Разговор не клеился, от слова совсем. И почему-то Феликсу совсем не хотелось спрашивать тех самых заезжанных вопросов по типу "сколько тебе лет?" и " где учишься?". Для такого у него есть школа и курсы с математики. А тут ситуация совсем другая. - Что играешь?- спрашивает Феликс, посматривая на гитару, а потом и на самого парня. - Музыку. Что читаешь?- спрашивает тот и теперь смотрит прямо в глаза Феликсу. - Книгу. - Вот и поговорили.    Снова настигает минутная пауза, а потом...смех. Искренний и звонкий смех двоих парней, что проносится по зданию и, скорее всего, выходит сквозь приоткрытые окна на улицу. Они смеются и даже не знают из-за чего. Голоса сливаются в унисон и кажется, что не было никогда между ними той давящей тишины. - Музыку? Это что за ответ такой вообще?- Феликс смееться так, что аж складывается поперёк. Он глазом поглядывает на Хёнджина, который также заливается смехом. И Феликс подмечает, насколько красивая и широкая у музыканта улыбка. - Да? А ты сам то! Кто на вопрос, что ты читаешь? Отвечает книгу?    Прошло пару минут и смех утих. А счастливые улыбки на лицах остались у обоих. Газировка Феликса почти полностью выливается на подъездный пол, а книга чуть не выпадает из рук. У Хёнджина из хвоста выбилось несколько прядей волос, что теперь свисают по бокам лица. - Ты забавный, Феликс- Хёнджин всё ещё улыбается, заправляя выпавшие каштановые пряди за ухо. - Я играю разные песни. Но в последнее время только "Дайте Танк". Слышал о таких? - Скорее всего слышал. - Мне нравится их музыка. Знаешь, песни такие жизненные. Некоторые такое чуство слушаешь, и прям понимаешь о чём поется с первых слов.    Люблю такое. И петь люблю. Тогда ещё большее родство с ними ощущаешь. - У тебя красивый голос- и Феликс совсем не лукавит - Я так петь не умею. - А пробовал то когда-то? - Сестра пару раз караоке включала, на компьютере. Ну, я пробовал и как-то...не очень у меня, скажем, получается. - Да ладно, я не верю- ухмылка играет на губах Хёнджина, а глаза смотрят косо. - А давай споём что-то? - Что? Нет! Даже не думай, что я буду петь тут!- у Феликса краснеют уши и он не понимает от злости или от стеснения. - Это же чёртов лестничный пролёт, тут кто угодно может пройтись! - Та не волнуйся ты так. Смотри, сидим мы тут уже минут пятнадцать, и никто не выходит. Тем более, не один же ты петь будешь. Я с тобой за компанию- Хёнджин подвигает к себе гитару ближе и свою банку ставит на пол. Пальцы одной руки уже розместмлись на конце грифа- Может по классике? Цоя? - Знаю только группу крови. - Ничего, прекрасная песня- Хёнджин уже полностью готов и смотрим своими хитрыми глазами прямо на Феликса.- На счёт три. Раз. Два. Три. "Теплое место, но улицы ждут Отпечатков наших ног. Звездная пыль - на сапогах."    Хёнджин подмечает две вещи.    Первая, у Феликса неймоверно красивый голос. Низкий и сиплый, но неймоверно красивый.     Второе, поёт он с закрытыми глазами. Стесняется ли? Или просто так привык. У Хёнджина в голове назревает кое-что интересное. Пред началом следующих строчек он резко затихает. "Мягкое кресло, клетчатый плед, Не нажатый вовремя курок. Солнечный день - в ослепительных снах." И Феликс поёт сам. Такое чуство, что даже не заметил этого. Ресницы дрожат, а Хёнджин пытается запомнить во всех деталях образ знакомого. У него пушистые блондинистые волосы, на лице играет россыпь веснушек, похожих на созвездия. На нём красная рубашка в клетку и широкие коричневые штаны. Именно такой Феликс, можна сказать, даже сочитается со всем антуражем подъезда.    Свет лампы падает прямо на его лицо, и чуство теперь, что они где-то в помещении какого-то клуба, дают свой общий концерт. И Хёнджину уже слышится как бы им обоим кричали все посетители: "браво!"; но слышит лишь злой крик Феликса. - Эй! Ты чего петь перестал?!- Феликс опомнился, только когда закончился первый припев и он отчётливо начал понимать, что слышит только свой голос. - У тебя неймоверный голос!- Хёнджин улыбается широко и смотрит восторженно. - Почему ты говорил что у тебя не получается петь? Сейчас же спел просто лучше чем я! - Да ну тебя- у Феликса снова краснеют уши, только на этот раз он понимает, что от стеснения - Оно как-то через раз получается. В прошлый раз не вышло, в этот вышло, это как повезёт. - Значит я могу быть увереным, что сегодня точно мой счастливый день, ведь я услышал лучшее исполнение этой песни! Такой талант закапывать нельзя. Нам надо выступать, Феликс! - Выступать? - Ага! В барах каких-то или в клубах. А может потом станем всемирно известными музыкантами!- Хёнджин подорвался с табуретки и положив на неё гитару стал активную жестикулировать руками. - Только представь! Приедем мы на гастролях в какой-то город известный. Например...в Нью-Йорк! Да, точно, Нью-Йорк! И там по всем зданиям афиши с нашими именами и подпись "Мировой тур известнейших музыкантов! Приходите, не пожалеете!" Представляешь такое?    Феликс был по жизни своей реалистом. Но почему-то именно сейчас ему хотелось быть мечтателем, чтобы разделить запал Хёнджина. И как только он только на минуту представил всё, о чём ему сказал старший, то губы тронула нежная улыбка. - Представляю- и Феликс ловит во взгляде Хёнджина мелкие огоньки.    Скорее всего это просто блики от подъездной лампы, но нет, сейчас Феликс мечтает, а мечтателям можно думать, что у человека в глазах огни горят.    Хёнджин подходит к Феликсу и протягивает ему руку. Младший встаёт, крепко ухватившись за руку знакомого, оставляя книгу лежать на табуретке. Музыкант поворачивает парня к стене, вверху которой росположены большие окна. На улице уже темень, как на седьмом этаже, но видно мерцающие фонарики из квартир соседних домов. - Представь, что мы сейчас на сцене- шепчит Хёнджин прямо Феликсу на ухо - А все эти фонарики- это наши зрители. Смотри, сколько их много! И все смотрят только на нас. Чувствуешь?    И Феликс чуствует. Чуствует как по коже идут мурашки, скорее всего от тихохо шёпота Хёнджина. И он правда представляет, что каждый мерцающий фонарик это человек. Человек, который смотрит прямо на них. А они находятся прямо на сцене.    Феликс всегда думал, что мечтания- это самообман, но Хёнджин открыл для него что-то совсем другое.    Мечтания- это полёт. Настоящий полет, только не на самолёте или чем-то таком.     Это полёт на крыльях фантазии размер которых выбирает сам человек. И Феликс чуствует, что у них с Хёнджином одна пара на двоих. Сколько времени прошло? Сколько они так стоят? Кто его знает. Но у обоих такие несуразные улыбки на лицах, что скорее всего прохожим страшно. - Это удивительно- шепчит Феликс скорее себе чем Хёнджину. - А я тебе, что говорил? - Вы чего это тут делаете?    И тут все мечтания падают разбиваясь о реальность. Именно поэтому Феликс не любит мечтать, ведь всегда настаёт время вернуться в обычный мир, где они с Хёнджином знакомы от силы часа два ( ведь и правда кто знает сколько они тут просто стояли), стоят тут прямо на лестничном пролёте, перед светом подъездной лампы средь мусора и смотрят на огни квартир. А рядом ещё бабка какая-то приставать начинает. - Чего это вы так глядите? Обкуренные что-ли?- старушка на две головы ниже Хёнджина и на одну Феликса.    Смотрит на них снизу вверх, и главное так, со злом. - Бабуля, не знаю, что вы там себе напридумывали, но мы полностью в здоровом и трезвом уме- говорит Хёнджин, а улыбка с его лица всё никак не сходит. - Ага, ага, конечно...- она ещё пару раз смотрит на них подозрительно, а потом поднимается по ступенькам дальше.    Феликс с Хёнджином переглядываются и снова начинают смеяться. Что же за вечер то такой, что постоянно смеяться хочется? - Кажется, мы её испугали- говорит Феликс, после порыва смеха. - А нечего ей подходить из-подтишка, когда мы тут делом занимаемся. - Каким это делом? - Мечтать- тоже дело.    И Хёнджин прав. Теперь Феликс это понимает. За поиском мечтаний он убегал в романы русских классиков, где те разбивались об реальность. Жизнь штука тяжёлая, по этому всё что мы можем сделать, чтобы хоть немного разукрасили её это мечтать. - Ладно, мне наверное пора уже- Хёнджин хватает гитару и начинает спускаться по ступенькам вниз.- И ты подумай насчёт выступления в клубах. Если что, я живу на первом этаже во второй квартире. - Подожди! А как же табуретки? - Завтра заберу. Они и раньше тут оставались и никто их не брал- на последней ступеньке Хёнджин поворачивается к Феликсу и улыбается: - Ты чудной, Феликс. - Кто бы говорил- и блондин тоже начинает улыбаться. - А книга твоя- полная скука. Жизнь и то интереснее- и Хёнджин уже скрывается в нижних этажах.    И Феликсу хочеться крикнуть в ответ: "Да, жизнь намного интереснее".