You Taste Like Tear Stains And Could Have Beens

Мэн Яо знал, чего хочет Не Минцзюэ с первого момента их встречи. Он мог разобрать это по тому, как тот смотрел на него: глаза сосредоточенно исследующие его тело, его запястья и ключицы, все те нежные и хрупкие местечки, контрастирующие с крепким телом самого Не Минцзюэ. Они оба понимали, что Глава Не может сломать его пополам своими голыми руками. Но было очевидно, что Не Минцзюэ хочет сделать с ним кое-что другое. Когда Мэн Яо опустил глаза и склонился ниже, выдавая покорную, почти раболепную улыбку, он почувствовал как слои его одежд сгорают под напряжённым взглядом Не Минцзюэ. Он улыбнулся ярче и из под своих ресниц заметил, как Глава Не тяжело сглотнул. Спустя полгода в услужении клана Не, Не Миндзюэ все еще смотрит на него так. Хотя Мэн Яо никогда открыто это не поощряет, он ясно дает понять, что он здесь, чтобы служить, – все что Главе Не нужно сделать это приказать. И однажды, в один вечер, он приказывает. – Всем выйти, – говорит Не Минцзюэ, – Кроме Мэн Яо. И не беспокоить нас. Простое предложение. Простая инструкция. Быть выделенным вот так, – это одновременно заставляет Мэн Яо гордиться и будоражит его. Он был выбран. Чифэн-цзунь показал свое расположение. Но дополнение о том, что их не должны беспокоить, накладывает зловещую тень на эту привилегию. Он уже бывал наедине с Главой Не раньше, в его личных покоях, это правда. Но это все было днем, когда они были заняты бесконечными обсуждениями политики и более тривиальных вопросов руководства кланом. Беспокоить их было разрешено – либо слуга заносящий что-то, либо посланник с новым сообщением, либо младший брат Главы Не просящий о какой-нибудь очередной безделушке. Теперь же уже вечер, все разошлись по своим комнатам, повседневные дела завершены, обсуждать больше нечего. И Мэн Яо знает – это оно. Он не может помешать трепету и беспокойству расти в своем животе, чувствуя легкое головокружение и оцепенение. Не Минцзюэ делает еще один глоток из своей чаши, затем облизывает губы, его взгляд обращенный на Мэн Яо такой голодный, почти хищный. Незаметный холодок проходит по щекам Мэн Яо. Его губы изгибаются в непроизвольной улыбке. Рефлекс. Щит, за которым он прячется. Единственный, который у него есть. Он опускает взгляд, не зная куда смотреть. Когда он наконец осмеливается взглянуть выше, Глава Не жестом подзывает его к себе. Он подходит ближе; тревога, нарастающая с каждым шагом. Приподнимая одну бровь, Не Минцзюэ пытливо смотрит на него. Немой вопрос. В ответ на него, Мэн Яо протягивает руки вперед. – Глава Не, – говорит он громко и четко, ожидая, побуждая дальнейшие указания. Но они не приходят. Не Минцзюэ лишь смотрит. Мэн Яо вскоре начинает нервничать. Но как бы он ни нервничал, предвкушение этого это еще хуже. Он играется с поясом на своих одеждах – что-то, чтобы занять дрожащие руки, и как сигнал для Чифэн-цзуня. – Что бы Глава Не ни пожелал, я исполню с радостью. Ему лишь надо произнести нужные слова. – Раздевайся. Мэн Яо хочет покориться быстро и без промедлений, но его пальцы внезапно становятся неуклюжими и запутываются в складках его же одежд. Либо Не Минцзюэ решил спасти его от смущения, либо он просто нетерпелив, но он начинает тянуть за пояс Мэн Яо резкими бесцеремонными движениями. Когда пояс развязан, Не Минцзюэ колеблется. Он нежно прикасается к шелковой ткани, проводя по груди Мэн Яо своими пальцами, и начинает осторожно снимать одежды слой за слоем, медленно разворачивая Мэн Яо подобно изысканному подарку. Гора одежды на полу растет, и Мэн Яо чувствует, как сжимается, будучи полностью раскрыт ­ – такой обнаженный, хрупкий и маленький. Он почти прикрывается руками, но тут же решает, что лучше этого не делать. Вместо этого он смотрит выше, тихонько шепча: – Глава Не… – он подчинился приказу и готов к следующему. Не Минцзюэ дышит тяжело и глубоко, его лицо чуть покраснело от вина. Или возбуждения. Губы изогнулись в улыбке, он явно доволен тем, что видит. Мэн Яо старается стоять прямо. Но он, тем не менее, не ровня Чифэн-цзуню, ни в росте, ни в мышечной силе. Но он чувствует странную гордость. Он выбран. Оценен. Одобрен. И будь что будет. Мягким и неторопливым движением, Не Минцзюэ прикасается к его лицу. Это большая крепкая ладонь, и когда пальцы проходятся по губам Мэн Яо, он ощущает внезапный трепет, чувствуя себя деликатной фарфоровой статуэткой во власти Чифэн-цзуня. Но когда его руки проходят ниже, потирая один из сосков и чуть прищепляя его, трепет становится заменен страхом. Ноги предают его, и он падает на колени, внезапно сомневаясь в своей готовности быть игрушкой в руках Не Минцзюэ. Игрушкой, которую так легко сломать. Он смотрит наверх, в основном потому что лицо его сейчас прямо у паха Не Минцзюэ, чей стояк выступает из-под одежд как-то очень навязчиво, слишком рано и слишком сильно. Мэн Яо хочет этого, но он не знает, готов ли. Не Минцзюэ вновь прикасается к его губам. Один палец тычется внутрь, и Мэн Яо без промедлений открывает свой рот. Он хочет угодить Чифэн-Цзуню, хочет быть хорошим для него, но он не знает, поцеловать ли палец или пососать, так что делает что-то между, нежно обхватывая его губами и самую чуточку облизывая языком. Не Минцзюэ улыбается на это, чуть стягивая свои собственные одежды. Он не раздевается целиком, но приспускает их и достает свой член. И боги, он большой. Но назад пути нет, и несмотря на страх в своем сердце, он смотрит на Главу Не с ожиданием. Кроме того, Не Минцзюэ никогда не причинял ему боль. Он ценит Мэн Яо. За всю свою жизнь он не чувствовал себя в большей безопасности, чем за последние шесть месяцев что он провел в услужении у Главы Не. Когда Не Минцзюэ подводит свой член ко рту Мэн Яо, тот открывает его шире, добровольно и желанно, хоть и не будучи готовым. Его губы растягиваются вокруг значительной толщины, и он медленно пытается вобрать его глубже. Опять таки Мэн Яо не знает, хочет ли Глава Не чтобы он проявлял инициативу или же просто хочет, чтобы он покорился и был податливым, но Не Минцзюэ ничего не говорит. Он лишь лениво толкается бедрами внутрь, входя все дальше в рот Мэн Яо, двигаясь туда-сюда, прежде чем провести рукой по волосам Мэн Яо и взять того за заднюю сторону шеи, фиксируя на месте и ускоряясь. Когда он заходит особенно глубоко, Мэн Яо чувствует рвотные позывы, и Не Минцзюэ выдает низкий звук удовольствия. Достав свой член, он спрашивает: – Ты когда-нибудь занимался подобными вещами? – Нет, Глава Не, – это правда. Он много знает о них, о том что два тела могут делать друг с другом. Но сам он – никогда. Словно не до конца веря, Не Минцзюэ ухмыляется. – Ложись на постель. С дрожащими ногами, Мэн Яо спешит покориться, его колени словно желе. Но он делает это, доходит до постели и ложится на спину, смотря на Главу Не, выжидая. Не Минцзюэ подходит медленным целенаправленным шагом, смотря на тело Мэн Яо, распластанное на кровати. Анализируя. Оценивая. Член Мэн Яо, однако, лишь где-то наполовину возбужден – головокружительное возбуждение и тревожный ужас вертятся внутри него, но ни один не побеждает, заставляя тело и дух подниматься и угасать по очереди, что сводит с ума. Но Не Минцзюэ, кажется, не против этого. Он проводит пальцами по груди Мэн Яо, вновь дразня и чуть прищепляя его соски, затем по ключицам и наконец кладет руки ему на шею, обхватывая ее. Это далеко не самая крепкая хватка, но достаточно ощутимая, чтобы чувствовать напряжение, глотая. Как и от самого Чифэн-цзуня, от этого одновременно веет опасностью и безопасностью, и заставляет член Мэн Яо наполниться возбуждением. Не Минцзюэ выпускает его из своей хватки, его руки движутся дальше по телу Мэн Яо, к его животу и ниже. Прикосновения нежны, но когда он доходит до бедер, он немного подталкивает его. – Перевернись. Лицом вниз. И может, это к лучшему. Так он не сможет видеть и сам не будет увиденным. Его лицо останется принадлежать ему. Что бы ни случилось этой ночью, так это будет легче перенести. Он подчиняется и пока он переворачивается, Не Минцзюэ кладет подушку под его пах. Этот обдуманный жест заставляет Мэн Яо запаниковать. Вид того огромного члена проносится в его голове, и Мэн Яо замирает. Он не хочет эту подушку. Он не хочет этих свечей, горящих вокруг. Он не хочет быть выбранным. Но подушка здесь. И она удобная. Свечи горят. Их свет мягкий и теплый. Он был выбран. И Чифэн-цзунь пока был нежен. Руки Не Минцзюэ проходятся по его спине, нажимая на поясницу и заставляя тело Мэн Яо изогнуться, выставляя задницу повыше. – Вот так, хорошо, – хвалит Глава Не, затем приказывает, – Раздвинь ноги. Мэн Яо зарывает свое раскрасневшееся лицо в простыни, но делает, как ему сказали. Его эрекция уже полностью опала, его сердце поспешно билось в груди, кровь пульсировала в его ушах. Он заставляет свое тело успокоиться, не дрожать, не двигаться, не сопротивляться. Раздевшись полностью, Не Минцзюэ залезает на постель, устраиваясь между бедер Мэн Яо. Первое прикосновение ласковое, пальцы медленно водящие кругами по заднице, и вдруг они сжимают ее… И от этого хорошо. Не Минцзюэ раздвигает ягодицы Мэн Яо, заставляя внезапный поток холодного воздуха пройтись по столь интимному месту. Он вздыхает, закрывает глаза и прикусывает губы. Палец, смазанный в каком-то масле, движется по промежности, прежде чем найти вход и войти внутрь. Ощущение не болезненное, но резкое и неприятное. Он слышит как Не Минцзюэ посмеивается, прежде чем растяжение приносит боль вместе со вторым пальцем. – Так это правда. Ты никогда этого раньше не делал, – говорит Не Минцзюэ, пока его пальцы загибаются внутри, неумолимо растягивая мягкую плоть Мэн Яо, скользя туда-сюда. Тихий голос Мэн Яо дрожит, его дыхание отрывисто, когда он отвечает: – Нет, Глава Не. Никогда. Я бы не солгал. Спустя какое-то время, его тело начинает уступать, и боль больше не такая сильная. Не Минцзюэ вытаскивает пальцы и шлепает Мэн Яо по заднице несколько раз – совсем не сильно, но заставляя того тихонько проскулить – затем склоняется головой к шее Мэн Яо, убирая волосы. Он не целует его. Не совсем. Но его губы проходятся по плечу Мэн Яо, горячее дыхание, заставляющее содрогнуться. Он надеется на поцелуй. Но вместо этого Не Минцзюэ трется лицом о кожу Мэн Яо, вдыхая его запах. Но это ничего. Ничего не болит, а прикосновения нежны, ему комфортно с этим сильным мускулистым телом, накрывающим его всего, он чувствует себя уютно и защищенно – Чифэн-цзунь доволен им. Прикосновения становятся все более нетерпеливыми, зубы проходятся по коже наподобие укусов, его руки проводят по его спине и ниже, и дыхание Не Минцзюэ начинает напоминать утробное рычание. Затем он приподнимается, его губы покидают спину Мэн Яо, его тело больше не защитное покрывало, а возвышающаяся крепость, в которой Мэн Яо отчаянно хочет укрыться. Большие ладони Не Минцзюэ ложатся Мэн Яо на задницу. Чуть сжимают, чуть массажируют, прежде чем наконец раздвинуть его ягодицы. Так сильно, что это больно. Почти беззвучный вздох на это ощущение Мэн Яо удивляет его самого, но Глава Не кажется расслышал. Либо расслышал, либо легчайшее напряжение мышц выдает испуг Мэн Яо, и Не Минцзюэ проводит рукой между его плеч, шепча: – Тише, тише. Расслабься. Немного иное прикосновение, но успокаивающее. Оно дает Мэн Яо понять – боль будет неизбежной, но не намеренной. Он старается дышать ровно. – Да, Глава Не. Покорность приносит награду – Чифэн-Цзунь дарит его заднице пару ласковых похлопываний, нахваливая: – Хороший мальчик. Очень хороший. И Мэн Яо готов сделать для Главы Не все что угодно, лишь бы тот еще раз назвал его хорошим мальчиком. Он приподнимает свои бедра повыше в воздух, предлагая себя. Не Минцзюэ положительно оценивает этот жест, издавая очередной низкий звук. Пальцы вновь трутся о его вход, куда более рьяно, нажимая сильнее, но в этот раз они скользят внутрь с большей легкостью. От чувства растяжения плоть все еще немного горит, но не сопротивляется проникновению пальцев Чифэн-цзуня. Мэн Яо морщится, но он хочет это сделать, хочет быть смелым, хочет быть хорошим мальчиком. Он движется в такт с рукой Не Минцзюэ, подаваясь назад, сигналя что готов к большему. Внезапное чувство потери наполняет его, когда из него вынимают пальцы. Он поднимает задницу выше, раздвигает ноги шире, сжимая простыни и послушно ожидая предстоящего – чем бы оно ни было. Больше масла льется на его дырку, и он чувствует, как головка члена Не Минцзюэ прижимается к ней. Она намного больше, намного толще пальцев, и несмотря на лучшие попытки Мэн Яо позволить ей войти, его тело препятствует входу. Не Минцзюэ не сдается и прижимается настойчивее, медленно раскрывая его. Руки Мэн Яо дрожат, его зубы крепко стиснуты, когда в него наконец проникают, концом пробираясь через узкое кольцо мышц, наполняя его ужасающей болью. Он не может не завыть, когда его задница невольно сжимается. Он рефлекторно пытается подвинуться, спастись от натиска боли, но между постелью и Не Минцзюэ ему никуда не деться. Но продвижение останавливается. Головка члена Не Миндзюэ все еще внутри, но он не двигается дальше, и его руки крепко нажимают Мэн Яо на поясницу, большими пальцами двигая вверх-вниз по его коже мягкими касаниями. Это помогает. Немного. Мэн Яо старается дышать, старается расслабиться, и спустя несколько секунд ему это удается, но его сердце бьется так быстро, он чувствует как нервничает, преисполненный страха. Не Минцзюэ выжидает еще немного, прежде чем продолжить, медленно, но решительно. Пытаясь быть тихим, Мэн Яо закусывает губу. Больно, горячо, режет, и он снова неосознанно напрягается. Не Минцзюэ замедляется, тяжело дыша, и Мэн Яо надеется, что это от собранности и выдержки, а не от раздражения. Он вновь похлопывает Мэн Яо по заднице, спокойно инструктируя: – Расслабься. Не сжимайся. О боги, он пытается. Так сильно пытается. Его голос дрожит самую чуточку, когда он говорит: – Да, Глава Не. Извините. В ответ он получает больше нежных поглаживаний по пояснице. Спустя несколько мгновений, ему наконец удается расслабиться, и Не Минцзюэ начинает входить глубже. Медленно, как пытка, так мучительно больно, но Мэн Яо заставляет себя не двигаться, желая, в этом моменте абсолютного безумия, чтобы Глава Не не заботился о нем вообще, чтобы он просто взял его, трахнул быстро и грубо, потому что тогда все это быстрее закончится. Но он знает, что Не Минцзюэ никогда не будет таким жестоким – неторопливый темп призван помочь, а не продлить агонию. Это доброта, это милость. И Мэн Яо благодарен за это. Несмотря на то, что он старается быть таким хорошим, таким храбрым, таким податливым, он не может унять дрожь, медленно распространяющуюся по его телу. Его глаза полны слез, от боли и от попытки вынести ее. Он чувствует себя заполненным, плотно растянутым, но он знает что Не Минцзюэ еще не вошел и наполовину. Не Минцзюэ снова замирает, гладя Мэн Яо по волосам. Однако эти редкие проявления нежности вместо комфорта приносят прямо противоположное. Мэн Яо чувствует себя уязвимее, чем когда-либо раньше. Слеза стекает по его щеке, падая на постель. Темное мокрое пятнышко почему-то заставляет его стыдиться. Он тяжело сглатывает, моргая, его рот пытается что-то сказать, но лишь издает слабый болезненный стон. Он закрывает его, надеясь что Глава Не не услышал его. Он не может перестать дрожать, так что он пытается подвинуться, вернуть контроль своему телу, сделать свои движения по-настоящему своими. Но каждое малейшее перемещение приносит новые страдания. В своем поражении Мэн Яо позволяет голове упасть на постель. Не Минцзюэ проводит руками по спине Мэн Яо, нажимая, слегка растирая, массажируя напряженные мышцы, чтобы те расслабились. Вскоре ему тепло, и он уже не дрожит так сильно. Он хочет сказать что-то, побудить Главу Не продолжить – он будет хорошим, он сможет принять его. Но он беспокоится, что давать подобные инструкции это непочтительно и не в его компетенции. Так что он просто глубоко выдыхает, стараясь как можно сильнее расслабиться, показать что он готов, при этом тихонько молясь, чтобы все поскорее закончилось. Не Минцзюэ понимает подсказку, потому что вскоре он внезапно хватает Мэн Яо за ягодицы, раздвигая их и зарываясь в нем до основания члена одним неустанным толчком. Крича от боли и удивления, Мэн Яо чувствует как воздух покинул его легкие. Он прикусывает руку, чтобы заглушить звук, искривляя лицо в агонии. Он потеет, и дрожь возвращается. Но Не Минцзюэ наклоняется к его уху, шепча в него: – Тише, тише, все хорошо, тише. Самое трудное позади. Ты молодец. Все, на что он способен, это кивок, и даже для этого он не знает, где нашел самообладание. Он боится, что если попробует заговорить, то вновь закричит, так что просто продолжает стискивать кожу руки зубами, – боль от этого приятное переключение от той, другой, но недостаточно сильная, чтобы отвлечь полностью. Не Минцзюэ, пахом прижатый к заднице Мэн Яо, еще не двигается внутри него. Он нависает над ним, шепчет успокаивающие бессмыслицы на ухо, поглаживает по волосам, а Мэн Яо, лицом в простынях, скрывает свои слезы, пока от тех под ним мокнет шелк. Спустя еще какое-то время, Не Минцзюэ мягчайше подается бедрами назад, затем снова вперед, и Мэн Яо ведет себя хорошо, тихонько перенося боль, податливый своей пытке. Это медленно и это нежно, Не Минцзюэ двигает бедрами крайне заботливо, выдыхая похвалу в кожу Мэн Яо, затем ласково посасывая того за ушко, вызывая мурашки. Но ничего из этого не заставляет боль угаснуть. Глава Не движется внутри него, непреклонный ритм не встречает сопротивления, пока Мэн Яо проливает свои тайные слезы в простыни. Но вскоре его тело приспосабливается (или он просто привыкает к боли), и ему больше не надо кусать свою руку, чтобы сдерживать вскрики. Его дыхание более ровное, и Не Минцзюэ, словно поощренный этими едва различимыми знаками, начинает двигаться быстрее, с каждым толчком заставляя Мэн Яо глотать воздух. Но он больше не плачет. Не Минцзюэ зарывается лицом в волосы Мэн Яо, прежде чем вновь выпрямиться. Руками он держит Мэн Яо за бедра, хватка крепкая и твердая, и начинает усиленно долбиться внутрь. Мэн Яо может лишь хныкать от интенсивности с которой Глава Не берет его. Когда всё становится еще жестче и быстрее, он прикусывает губу, заставляя всхлип застрять в горле. Не Минцзюэ стонет, низко и глухо, и кажется больше не сдерживается, врываясь внутрь все глубже и глубже. Кожа хлопает об кожу, раздаваясь эхом по комнате, и Мэн Яо издает тихие жалобные звуки, его руки сжимают простыни, а лицо искаженно от боли. Но он хороший и покорный, он не молит о снисхождении. Он знает, что ему было дано многое сегодня. Так что он просто принимает, что ему дают. Всё. Всего Не Минцзюэ – его расслабляющие прикосновения и похвалу, и его невозможно твердый, невозможно толстый, невозможно большой член. Они идут вместе. Мэн Яо знает, что чувства Главы Не приносят не одно лишь сладкое удовольствие, но за каждое мягкое прикосновение надо платить слезами. И в нем нет обиды или возмущения, когда он думает об этом. У него есть расположение Чифэн-цзуня. От него больно. Оно утешает. Оно ранит. Оно защищает. Оно разрывает. Оно оберегает. И раз оно было даровано ему, Мэн Яо убедится, что примет от него всё. Не Минцзюэ врывается внутрь со всей силы, и несмотря на попытки быть тихим, с каждым толчком Мэн Яо поскуливает, изнурительный темп заставляет голову кружится. И когда он думает, что больше не выдержит, Не Минцзюэ протяжно стонет, зарываясь в нем до основания и наполняя его своим семенем. Он ослабляет хватку на бедрах Мэн Яо и выходит из него, заставляя Мэн Яо еще раз заскулить. Не Минцзюэ падает на постель, ложась рядом с ним, дыхание обрывистое и громкое, пока Мэн Яо лежит как лежал, его дырка опухшая, липкая и горячая. Секунду спустя Не Минцзюэ дотрагивается до него, рукой до плеча, осторожно, словно боясь что Мэн Яо сломается, затем нежно переворачивает его. Тишина. Они лицом к лицу. Внезапно чувствуя неловкость, Мэн Яо надеется что его глаза не красные. Но он не отворачивается и смотрит не вниз, а прямо в глаза Главе Не. Почти благоговейно Не Минцзюэ подносит ладонь к лицу Мэн Яо, пальцами проводя по его щеке, словно перышком проходя по его губам. Когда Глава Не подносит пальцы к своим губам и облизывает их, Мэн Яо осознает что должно быть прокусил их до крови. От этого стыдно, и он закрывает глаза. Внезапно, он чувствует губы Не Минцзюэ на своих, поцелуй мягкий и нежный, его волосы убранные им за ухо. Он хотел этот поцелуй, весь вечер так отчаянно жаждал его, но теперь он застает его врасплох. Он открывает глаза от удивления, но Не Минцзюэ наклоняется сильнее в поцелуй, ласково обхватывая лицо Мэн Яо руками, нежно посасывая нижнюю губу. Раскрывая губы, Мэн Яо сдается на милость этого поцелуя, расслабляясь на постели, мурлыча слабенький голодный стон. Не Минцзюэ улыбается. Его глаза полны теплоты и доброты, он поглаживает Мэн Яо по щеке, шепча: –Ты молодец. В следующий раз так больно не будет. Мэн Яо выдает смущенную улыбку. – Спасибо, Глава Не. – Тяжело наслаждаться этим, когда больно. Но терпение принесет свои плоды, будет лучше. Я не причиню тебе боль, – говорит Не Минцзюэ, играясь с прядью волос Мэн Яо. – Я лишь хочу угодить Чифэн-цзуню, – шепчет Мэн Яо. Не Минцзюэ улыбается. – И ты угодил. Несомненно. Мэн Яо хочет свернуться клубочком возле него, чтобы его обняли и похвалили. Он хочет заснуть в безопасности сильных рук Главы Не. Никогда еще между ними не было подобной нежности, никогда так открыто не выражались их чувства. Он надеется, что Глава Не прижмет его поближе, накроет его тело своим, и они вместе задремлют, шепча милые бессмыслицы до самого рассвета. И Не Минцзюэ словно собирается сделать именно это. Но затем шум барабана сигнальной башни звенит в ночи, возвещая о времени, и момент разрушен. Не Минцзюэ вздыхает, выглядя уставшим и удовлетворенным. Насытившимся. – Уже поздно, – говорит он, не то чтобы не по-доброму, – Ты можешь идти. Мэн Яо сглатывает комок в горле и медленно встает в поисках своих одежд. Когда он одет, он поворачивается и поклоняется Не Минцзюэ. – Глава Не, – говорит он, прежде чем выйти за дверь, закрывая ее.