You Taste Like Tear Stains And Could Have Beens

Когда слуги освободились от повседневных дел, Мэн Яо прошел через внутренний двор. Вечерний холодок заставлял дрожать, и он поспешил внутрь в покои Чифэн-цзуня. Это стало его привычкой, заходить к Главе Не прежде чем самому отойти ко сну. Он больше не дожидался команды как в первые несколько раз, но сам разыскивал Чифэн-цзуня. После первого раза Не Минцзюэ позволил ему восстановиться прежде чем позвать к себе опять десятью днями позже. Затем все стало происходит чаще ­– через семь дней, пять, три, два, пока это не превратилось в практически непрерываемый поток вечеров, проведенных вместе. Мэн Яо наслаждался ими. Даже хуже, он жаждал их. Чувство покинутости захватывало его целиком каждый раз, когда его присутствие было необязательно. Он прячет разочарование за своей обычной вежливой улыбкой, но сердце его всегда разбивается, когда его отвергают. К счастью, такого не случалось уже давно – почти целый месяц. Но он никогда не остается на ночь. Сначала он переживал из-за этого. Он не мог не чувствовать боль и унижение от того, что воспринималось им как избавление от него после использования. Это заставляло думать о Матери, этот первый вкус подобного отказа, испытанного им в своей жизни. Навечно в ловушке последствий той встречи матери с Цзинь Гуаншанем, он знал все о стигме, разрушенной надежде и предательстве, однако никогда не думал о чистой голой печали отвергнутого любовника. Проецируя ее опыт на свою ситуацию, он задумался о том как, помимо глубокого огорчения от несправедливого отношения, она тоже чувствовала как сердце разбивается просто от того, что тебя недостаточно любят. Эти мысли привнесли меланхолию, с которой тяжело было бороться. Он пытался натренировать себя не думать об этом, впиваясь ногтями в кожу или кусая губы, пока физическая боль не превозмогала и не делала его более рациональным снова. Он решил, что его жажда была недугом, который стоит держать под контролем. Он не любовник и не супруг. Просто игрушка на вечер. Любимая игрушка, по всей видимости, и даже крайне драгоценная. Это помогало. Кроме того, они прошли долгий путь от той сдержанности и неловкой выдержки того первого раза. Он постучал в дверь, ожидая пару секунд, и вошел. – Глава Не, – сказал он, поклонившись. Не Минцзюэ бродил по комнате, нахмурившись. Видя его плохое настроение, Мэн Яо почувствовал как душа уходит в пятки от веса переживаний – неужели сегодня от него откажутся? Но Глава Не кивает, и Мэн Яо выдыхает с облегчением – он может остаться, ему и правда рады. Не Минцзюэ встречает его на полпути, когда он подходит к нему. Нет ни объятий, ни сладких поцелуев – Не Минцзюэ оставляет их на потом. На его уме сейчас что-то другое, и Мэн Яо знает что дела делами, а удовольствие удовольствием, так же как есть два отдельных Чифэн-цзуня – один на каждое из этих занятий. Мэн Яо всегда осторожно разделяет их. – Что потревожило Вас, Глава Не? Не Минцзюэ сжимает в руке бумажку, передавая ее Мэн Яо. – Письмо от Сиченя. Только сейчас я узнаю, что занятия закончены. Хуайсан покинул Облачные Глубины четырнадцать дней назад. Мэн Яо вздыхает, пожевывая губы, и раскрывает письмо, быстро пробегаясь по нему глазами. То, что Хуайсан не планировал вернуться в Нечистую Юдоль сразу после занятий не новость для него. Он молчит, пока Не Минцзюэ вновь начинает бродить по комнате. – Он сдал экзамены в этот раз, к счастью. Но четырнадцать дней?! Облегченный от того, что Не Минцзюэ хотя бы признал успех Хуайсана, Мэн Яо кладет руку ему на плечо, слегка сжимая. – Четырнадцать дней это не так много, Глава Не. Он скоро вернется. Кроме того, Цзэу-цзюнь сказал, что А-Сан молодец. Не Минцзюэ не то что бы улыбается, но больше не хмурится. С куда более мягким выражением лица он поворачивается к Мэн Яо. Мэн Яо ухмыляется, смотря на него, и Не Минцзюэ расслабляется, теперь уже скорее раздраженный, чем рассерженный. Он берет руку Мэн Яо в свою, такую крошечную в его хватке, и целует запястье. Это достаточное поощрение для того, что ему нужно, Мэн Яо чуть наклоняет голову, прижимая их тела друг к другу, пальцами дразня пояс Не Минцзюэ. – Глава Не, – шепчет он, смотря вверх из под своих ресниц, – Не злитесь. Не Минцзюэ прижимает его к себе для поцелуя. – У тебя только одно на уме, а? – отчитывает его Не Минцзюэ, улыбаясь. Но они уже начали раздевать друг друга, разбрасывая одежду вокруг и двигаясь к задней части комнаты, неуклюжие от объятий и поцелуев. Когда они доходят до письменного стола, Не Минцзюэ приподнимает Мэн Яо, чтобы усесться, с такой легкостью, словно тот ничего не весит. На Мэн Яо только нижние одежды, тонкие и легкие, а на Не Минцзюэ только штаны. Глава Не засовывает руку под полупрозрачную ткань, свободно покрывающую тело Мэн Яо. Мозолистые пальцы гладят сосок, чуть сжимая, затем проходят по спине Мэн Яо и ниже, обхватывая задницу, прижимая к себе поближе. Поцелуи голодные, опьяняющие, но Глава Не вдруг останавливается и трясет головой, словно пытаясь прогнать навязчивую мысль. – Он уже должен был вернуться. Одни боги знают, где он. Это забавляет Мэн Яо. Чифэн-цзунь и Второй Господин Не, Хуайсан, вечно в ссоре. Но несмотря на внешнюю суровость, Мэн Яо не видел чтобы кто-то прощал кому-то так много, как это делает Чифэн-цзунь со своим младшим братом. Он поглаживает Не Минцзюэ по его широкой груди. – Глава Не, не беспокойтесь. Второй Господин Не скоро вернется. – Этот мальчишка, ему бы только шататься попусту. Напрашивается на трепку. Видя, что Чифэн-цзунь скорее беспокоится за Хуайсана, нежели злится на непослушность, Мэн Яо решает признаться. – Пожалуйста, не злитесь на А-Сана, это все моя вина, – говорит он, – Я обещал ему, что все будет в порядке и я все с Вами улажу. Накажите меня, если нужно. Будь это что-нибудь другое, Мэн Яо никогда не осмелился бы открыто пойти против Главы Не вот так. Он бы свил мудрёную паутину осторожно выверенных слов и осмотрительный подход, тактично апеллируя к разуму или к эмоциям Чифэн-цзуня, в зависимости от ситуации. Но когда дело касается Не Хуайсана, и небо не предел, Мэн Яо может давить так открыто как только хочет. Несмотря на все внешние проявления строгости, уж очень сильно Чифэн-цзунь балует своего младшего брата. И не в первый раз они играют это представление, когда Мэн Яо словно бы выступает защитником Хуайсана. Для Хуайсана это желанная помощь – кто-то, помогающий умаслить брата, чтобы осталось больше времени на легкомысленные интересы. Для Чифэн-цзуня это удобный предлог проявить снисходительность, когда он не хочет больше дисциплины. А для Мэн Яо это чувство принадлежности, свое место во внутренней динамике семьи Не, чувство важности. И они играют в эту игру втроем постоянно. – Мэн Яо, – ругает его Чифэн-цзунь, – Ты знал об этом? – Он спросил, помогу ли я ему… С Вами, – игриво дуется Мэн Яо. - И ты согласился? – Глава Не звучит огорошенным. - Как же иначе? – спрашивает Мэн Яо удивленно, – Он второй молодой Господин. Он выше меня по рангу. Что же мне было делать? - Ты должен был сказать мне. – Но он же сказал мне не говорить! – играет он с поясом штанов Не Минцзюэ, затем поднимает взгляд, шепча робкую мольбу, – Не злитесь. Не Миндзюэ щурится – притворное неодобрение – но в его тоне есть намек на улыбку. - Ты делаешь все, о чем он ни попросит? – Я привязался к второму молодому Господину, – говорит Мэн Яо, его пальцы скользят по выраженным мускулам на животе Не Минцзюэ. Он может видеть, как волосики на руках Главы Не реагируют на легкое прикосновение. Мэн Яо облизывает губы, добавляя мягко: – Так сильно, что я готов принять наказание за его проступок. Не Минцзюэ смеется. – Вы играетесь со мной как вам вздумается! – он прижимается сильнее между ног Мэн Яо, его голос низкий и серьезный, когда он говорит: – И тебя определенно надо наказать. Мэн Яо чувствует, как вздрагивает его член, и позволяет остаткам своих одежд соскользнуть с плеч. Одним быстрым движением Не Минцзюэ стягивает его со стола, затем переворачивает, Мэн Яо и сам весь склоняется, томное предчувствие уже заставляет его застонать. Не Минцзюэ хватает его за ягодицы, чуть массажируя упругую плоть, и Мэн Яо широко раздвигает ноги. Он чувствует, как большой палец проходит по его промежности, прикосновение грубое и даже собственническое. Его колени слабеют от этого намека на то, что он принадлежит Главе Не, и он скулит. Не Минцзюэ встает чуть в сторону, рука исчезает. Мэн Яо ждет, чувствуя холод и жар одновременно, его возбуждение – прижимающееся к ровному дереву стола. – Глава Не проявит милосердие? – спрашивает Мэн Яо. – А ты бы этого хотел? Мэн Яо выдерживает паузу, прежде чем ответить: – Нет. Это заставляет Не Минцзюэ усмехнуться. – Мэн Яо, – говорит он с нежностью, – Какой же ты негодник… Я слишком тебя балую. Затем следует удар. Один. Сильный. Мэн Яо охает, закрывая глаза. Чифэн-цзунь ждет, прежде чем ударить вторю ягодицу, так же сильно. Мэн Яо шипит. К третьему удару, член Мэн Яо уже молит о внимании. Он располагается поудобнее, чтобы каждый шлепок заставлял его тереться о стол. Несмотря на то, что его задница уже горит, Мэн Яо знает, что Чифэн-цзунь не использует и десятую долю своей силы. Он конечно же осведомлен о неравенстве их физического развития и развития золотых ядер. И эта забота наполняет Мэн Яо благодарностью. Он тронут ей, полностью обезоружен, и эмоциональный всхлип вырывается из него. Не Минцзюэ, видимо решивший, что он всхлипнул из-за физической боли, останавливается. Он поглаживает Мэн Яо по заднице, нежно нажимая, осторожно и успокаивающе. Мэн Яо не разочарован таким поворотом событий. Он хотел бы, чтобы его отшлепали, но Чифэн-цзунь, проявляющий обходительность, действует на него так же сильно, хоть и по-иному. Не Минцзюэ поворачивает его, заставляя снова сесть на стол. Его задница скорее горит, чем болит, распространяя приятные волны по внутренностям при каждом движении, и когда он морщится это скорее представление для Главы Не, восхищенная дань уважения мощи Чифэн-цзуня, нежели реакция на реальный дискомфорт. Не Минцзюэ целует его, и Мэн Яо стонет в поцелуй, ерзая. Он чувствует стояк Не Минцзюэ сквозь ткань, такой большой и твердый, и голова кружится от желания. Не Минцзюэ развязывает штаны и стаскивает их с себя. Он тянется к бутыльку масла неподалеку, затем щедро покрывает им свой член. Он блестит. Толстый и длинный, и красный кончик выглядит таким вкусным. Мэн Яо не может дождаться, когда же он наконец будет в нем. Он тянется к нему, но Не Минцзюэ хлопает его по руке, дразня: – Разве тебя недостаточно наказали? – Никогда. – Ты дьяволенок! – смеется Не Минцзюэ, прикусывая нижнюю губу Мэн Яо, затем принимаясь за шею, посасывая и проходясь по ней зубами. – Скажи мне, – шепчет он, – Как ты хочешь? – Я хочу так, как этого хочет Глава Не. – У стены? – У стены. Не Минцзюэ поднимает его со стола, передвигаясь по комнате уверенными широкими шагами, пока ноги Мэн Яо обвивают его за бедра. Прижатый к стене, Мэн Яо жмется к нему, чувствуя себя таким маленьким в руках Чифэн-цзуня. Пальцы дотрагиваются до его дырки, потирая, растирая, прежде чем войти внутрь, сразу два. Он содрогается от резкого проникновения, и Не Минцзюэ добавляет третий. Они скользкие от масла и, учитывая регулярность их вечерних встреч, его тело уже привыкло к вторжению. Но он еще не до конца раскрыт, так что Не Минцзюэ медленно и терпеливо разрабатывает его, двигая пальцами туда-сюда, сгибая их и раздвигая. Мэн Яо поскуливает в поцелуи, голодный и жаждущий. Не Минцзюэ вытаскивает пальцы, пристраивая член к входу. Никакие пальцы не будут достаточной подготовкой для размера Чифэн-цзуня, и первые несколько секунд наполнены сладкой болью. Мэн Яо скулит, крепче хватаясь за плечи Не Минцзюэ. Он склоняет голову к груди Главы Не, концентрируясь на расслаблении, позволяя тому войти. Не Минцзюэ целует его лицо, его волосы, его шею, все это время входя глубже, нежно и неторопливо, и наконец он полностью внутри. Мэн Яо сосредоточенно и глубоко дышит, с наслаждением вкушая ощущение такой растянутости. Не Минцзюэ дает ему время, не двигаясь, лишь крепко прижимая его к стене. Он бормочет сладкие звуки похвалы, лицом в волосах Мэн Яо, членом в его заднице. Лишь когда Мэн Яо поднимает голову, чтобы посмотреть на него и кивнуть, Не Минцзюэ начинает двигаться. Его бедра движутся в размеренном ритме, пока он скользит внутри Мэн Яо, заставляя того стонами просить большего, просить глубже, просить сильнее. И вскоре он получает это, когда Не Минцзюэ начинает трахать его взаправду. Мэн Яо болтается вверх и вниз, держась за Не Минцзюэ, который врывается в него грубо и жестко. Его отчаянные всхлипы разносятся по комнате, пока его трахают до беспамятства. Вдруг Не Минцзюэ замедляется, шепча сквозь рваное дыхание: – Хочу тебя на четвереньках. – Тогда возьмите меня на четвереньках. Спустя несколько шагов (с Мэн Яо все еще в его руках и на его члене), Не Минцзюэ относит их на постель. Он приподнимает Мэн Яо, который ловко встает на колени. Но до этого Не Минцзюэ успевает еще раз прижаться своими губами к его, и лишь когда он нацеловался вдоволь, позволяет тому встать в нужную позу. Мэн Яо на коленях, его ладони перед ним на постели для опоры, и Не Минцзюэ пристраивается сзади. Он еще несколько раз шлепает Мэн Яо, прежде чем войти вновь одним резким движением. В этой позе он может войти еще глубже, заставляя Мэн Яо остро почувствовать наполненность им, его дырка растянутая до предела вокруг члена Не Минцзюэ. Нет никакой нежности и обходительности в том, как Не Минцзюэ трахает его теперь, никакой заботы о хрупком телосложении и слабом ядре, когда он держит его так крепко, врываясь внутрь всей своей силой, один мощный толчок за другим. Мэн Яо чувствуют, что даже кости его побаливают. Это заставляет плавиться. Он почти не может, балансируя, сохранять позу, сдвигаемый с нее с каждым беспощадным движением внутри. Единственная причина по которой он не упал на свое же лицо, это сильные руки Не Минцзюэ, держащие его за талию, насаживающие еще глубже на его член, пока он втрахивается внутрь, жестко и быстро. Яйца Не Минцзюэ шлепаются об его собственные, а нетронутый член подпрыгивает от неистового ритма. Не Минцзюэ хватает Мэн Яо за волосы, оттягивая выше. Его зубы впиваются Мэн Яо в плечо, и угол под которым он входит теперь изменился – он неустанно задевает ту сладкую точку – и Мэн Яо думает, он упадет в обморок от силы своего наслаждения. – Глава Не, Глава Не, Глава Не, - проговаривает он словно одержимый, пока его голос не хрипнет от стонов. Не Минцзюэ протягивает руку Мэн Яо за талию, обхватывая его член, и ему хватает лишь пару движений, чтобы кончить. В глазах темнеет, и он воет, пока молочные струи семени вырываются из него, а дырка сжимается сильнее вокруг члена Не Минцзюэ. Глава Не продолжает трахать его через оргазм, рука все еще на его истекающем члене, но когда Мэн Яо полностью расслабляется, уже не в силах голосить, его задница вновь невольно сжимается в последний раз, и Не Минцзюэ выходит, быстро переворачивая его. Мэн Яо с трудом дышит, но он открывает свой рот как хороший мальчик и проглатывает все. Какое-то время они лежат в тишине, вспотевшие и вымотанные, даже не соприкасаясь, просто упав в такие позиции, в какие упали. Но когда сердцебиение Мэн Яо возвращается в норму, а его зрение проясняется, он нежно гладит Не Минцзюэ по руке. – Глава Не… – начинает он. – Тише, пока никаких разговоров, – прерывает его Не Минцзюэ, прижимая к себе поближе и накидывая на них покрывало. Мэн Яо кладет руку Главе Не на грудь, сильные напряженные мышцы блестят от пота. Чифэн-цзунь мягко целует Мэн Яо в висок, прежде чем прижать к себе в объятиях. Он утыкается Главе Не в шею, смакуя их близость, чувствуя себя в безопасности, чувствуя что им дорожат. Ни один мужчина не держал его так. Ничто не доберется до него сейчас. Пока он в руках Чифэн-цзуня. Вскоре это теплое чувство заставляет его почувствовать себя сонным в послевкусии страсти. Но Мэн Яо никогда не позволяет себе заснуть в комнате Главы Не. И вновь он заставляет себя не чувствовать обиды от отсутствия разрешения провести здесь ночь. Он чуть движется в руках Не Минцзюэ. – Глава Не все еще злится? Не Миндзюэ усмехается. – Мэн Яо, – говорит он по-доброму, – Разве это не твоя работа делать так, чтобы я не злился? Это и в самом деле так. По крайней мере, так Мэн Яо это видит. Но он не говорит это вслух. Лишь гадает, знает ли об этом Глава Не. Он зарывается лицом в шею Не Минцзюэ, кротко шепча: – Я лишь хочу угодить Чифэн-цзуню. Пальцы Не Минцзюэ чуть приподнимают его за подбородок. В глазах Чифэн-цзуня доброта и честность. – И ты угодил, – говорит он, затем прижимает к себе поближе, нежно целуя. Мэн Яо позволяет себе насладиться этим еще чуточку подольше. Тяжело отрывать себя от объятий Главы Не. Самая трудная вещь, что ему приходилось делать. Но он больше не хочет ждать, когда его отошлют прочь. Это не так больно, когда он уходит сам. Он дожидается, когда дыхание Не Минцзюэ успокоится, его движения станут ленивыми и медленными. Чифэн-цзунь вот-вот заснет, и Мэн Яо осторожно освобождается из его рук. Не Минцзюэ наблюдает за ним, как всегда, с довольной улыбкой и из под полуприкрытых глаз. Но когда звонит барабан сигнальной башни, и Мэн Яо уже поставил ногу на пол, Глава Не хватает его за запястье. - Глава Не? - Мэн Яо пораженно задерживает дыхание. - Останься. Его сердце пропускает удар, и ему хочется быть уверенным, что он не выглядит потрясенным. Деликатно и уклончиво, с шалостью в голосе, чтобы замаскировать готовность и желание, он говорит: – Глава Не думает, что я еще недостаточно наказан за свой проступок? Но Не Минцзюэ больше не играет в эту игру. Он садится на постели, обхватывая лицо Мэн Яо руками, мягко проходясь по щекам большими пальцами. – Глава Не думает, что он ненавидит моменты, проведенные без тебя. Мэн Яо сглатывает комок в горле. Он смотрит вниз, боясь показаться слишком эмоциональным под взглядом Не Минцзюэ. Не то что бы ему нечего сказать, скорее он не знает, следует ли ему. Он закусывает слова на языке, заставляет их отступить, лишь бы не показать какой же он на самом деле уязвимый, какой же изголодавшийся по ласке. Когда он продолжает молчать, Не Минцзюэ утягивает его за собой, чтобы лечь, тихонько смеясь. – Мэн Яо, – дразнит он, – Мне удалось оставить тебя без слов? – он укрывает их покрывалом, крепко прижимая к себе и играясь с его волосами, – Останься на ночь. Ты угодишь мне, если поспишь сегодня здесь. Со мной. Мэн Яо наконец смотрит на него, зная что должен что-то сказать. Он жаждал этого так давно, но он боится обнажить каким же слабым и жалким его сделало это отчаянное желание остаться, быть здесь, на своем месте, быть любимым. Вместо этого он моргает, смахивая слезы, и улыбается своей натренированной улыбкой. Все те чувства, все заверения в любви и преданности горят в нем, выжигая одно предложение, которое хоть и правдиво, все же служит щитом. – Я лишь хочу угодить Чифэн-цзуню. Не Минцзюэ улыбается в ответ теплой доброй улыбкой, его глаза прожигающие через все те декорации, за которыми Мэн Яо прячется, и целует его, долго, нежно и глубоко. – И ты угождаешь. Несомненно. И всегда. Мэн Яо наконец позволяет пролиться своим спрятанным слезам. В руках Чифэн-цзуня, посреди нашепченных милых бессмыслиц и ласковых любовных поглаживаний, он засыпает, и его слезы зацеловывают прочь до самого рассвета.