You Taste Like Tear Stains And Could Have Beens

В этот раз это Не Минцзюэ приходит к нему. Мэн Яо удивлен увидеть Чифэн-цзуня, когда тот стучит в дверь его покоев в Башне Золотого Карпа. – Мне позвать стражу? – спрашивает Мэн Яо, смотря на суровый взгляд темных глаз Чифэн-цзуня и саблю Бася, надежно расположившуюся на его спине. Не Минцзюэ усмехается, отодвигая его, чтобы войти внутрь. – Если бы я хотел тебя убить, ты был бы уже мертв. Мэн Яо поднимает бровь, когда Чифэн-цзунь проходит мимо него, и закрывает дверь. Они молчат. Это первый раз, когда они оказались одни с тех самых пор, как… Ну что ж. Не Минцзюэ осматривает скромно украшенную комнату, просторную, но далеко не такую роскошную, как это подобает сыну Главы Цзинь. Словно видя окружение глазами Не Минцзюэ и впервые осознавая, какое оно, Мэн Яо чувствует себя неловко. Он выпрямляет спину, становясь выше, маскируя свою неуверенность в себе улыбкой. – Тогда чем я обязан чести оказаться в компании Чифэн-цзуня? Не Минцзюэ стреляет в него нетерпеливым взглядом. Он здесь не ради пустых любезностей. Но Мэн Яо очень даже догадывается, для чего он здесь. Это немного удивляет. Более того, это забавляет. И еще более того, это льстит. И главное – ощущение похотливого умысла, отражающегося в каждом легчайшем вздрагивании этого нагромождения мышц – это заставляет хотеть. Видя как Не Минцзюэ сглатывает комок в горле, Мэн Яо становится более уверенным. Он улыбается шире, подходя с чашкой: – Чай, Чифэн-цзунь? Но Не Минцзюэ отдергивает его руку. – Прекрати, – говорит он, чашка разбивается об пол. – Прекратить что? – Мэн Яо не вздрагивает и не делает шаг назад, хоть их близость так опасна. Не Минцзюэ прищуривается, но тоже не отступает. – Не строй из себя… Не жеманничай. – Я думал, вам это нравится, – он тянется рукой к плечу Не Минцзюэ, но его руку хватают, прежде чем он успевает дотронуться до места, где ему были так рады раньше. - Прекрати, – повторяет Не Минцзюэ, уменьшая расстояние между ними. Чифэн-цзунь никогда его не ударял, а Мэн Яо не смог бы этому помешать, если бы тот захотел. Но Мэн Яо поднимает вторую руку выше, словно прикрывая себя. Инстинкт. Не Минцзюэ быстро хватает его и за эту руку, и теперь Мэн Яо стоит перед ним, лишь сантиметры между ними, обе его руки в крепкой хватке. – Мне позвать стражу? – спрашивает он снова, тихонько шепча. – Только если хочешь зрителей, - говорит Не Минцзюэ прежде чем прижаться губами к его губам. Спустя пару широких шагов, Мэн Яо оказывается прижат к стене, раскрывая рот алчущим поцелуям Чифэн-цзуня. Когда он прыгает, чтобы обхватить ногами талию Чифэн-цзуня, это тоже инстинкт. Как и то, с какой готовностью Чифэн-цзунь поймал его, уверенно потираясь об него. Их тела знают друг друга и танцуют сами по себе. Не Минцзюэ приспускает одежды Мэн Яо, затем грубо тянет за его штаны, обхватывая задницу. Мэн Яо вздыхает, прикосновения этих мозолистых рук заставляет его кожу гореть. Он зарывается пальцами в волосы Не Минцзюэ, тяжело дыша от желания, от нужды, наслаждаясь столь бесцеремонным обращением с которым снимают с него одежды – исключительно те, снятие которых необходимо для встречи из тел. Но когда Не Минцзюэ развязывает завязки на его ушамао и то падает на пол, Мэн Яо замирает. Не Минцзюэ видит, как он все еще заплетает свои волосы. Плетение Цинхэ Не. Мэн Яо смотрит вниз, чувствуя, что краснеет, обнаженный куда сильнее, чем будь он целиком без одежды. Не Минцзюэ дотрагивается до волос почти благоговейно, затем гладит Мэн Яо по щеке и нежно приподнимает его за подбородок, заставляя смотреть выше. – Чифэн-цзунь, – голос Мэн Яо такой же жалобный, как в их первый раз. В глазах Не Минцзюэ он видит печаль, сожаление и боль, которая уступает место гневу. – Цзинь Гуанъяо, – вырывается из рта Не Минцзюэ, словно оскорбление. Это заставляет Мэн Яо прийти в чувства. Да. Он Цзинь Гуанъяо. Ляньфан-цзунь. Уже не тот несчастный мальчишка-бастард, безропотный помощничек Чифэн-цзуня. Он поспешно опускает ноги на пол и с усердием стучит Не Минцзюэ по груди, заставляя того пройти через комнату к постели. Не Минцзюэ падает на спину, и Мэн Яо оседлает его. – За этим ты пришел? – спрашивает он, потираясь о тело Чифэн-цзуня, - Трахнуть Цзинь Гуанъяо? Во дворце его отца? В Башне Золотого Карпа? Не Минцзюэ ничего не говорит, позволяя Мэн Яо потянуть за его ремень. – Тогда будешь играть по правилам Цзинь Гуанъяо, - выплевывает Мэн Яо слова, рассерженно скалясь и обхватывая член Не Миндзюэ, довольный тем какой тот уже твердый. Внезапно, рука НеМиндзюэ поднимается выше и крепко держит его за горло. – Не говори со мной так, – опасно низким тоном шепчет Чифэн-цзунь. Мэн Яо бы испугался. Но не Цзинь Гуанъяо. Он дерзко улыбается, несмотря на крепкую хватку на своем горле. – Цзинь Гуанъяо говорит, как он хочет. Не нравится – иди отсюда нахер. Он едва успевает закончить предложение, перед тем как Чифэн-цзунь ловко переворачивает их, и теперь он лежит под Не Минцзюэ с раздвинутыми ногами. Ляньфан-цзунь или нет, он все еще не может поравняться с силой Чифэн-цзуня. И все же, Не Минцзюэ решил остаться. Мэн Яо смеется, осознавая что возможно в первый раз Не Минцзюэ использует свои мышцы как он сам использует свои улыбки – как притворный щит. Не Минцзюэ, кажется, раздражен его смехом, и вскоре топит их в ненасытных поцелуях. Когда их губы расстаются, Не Минцзюэ кладет палец на рот Мэн Яо: - Заткнись, - говорит он. Палец тычется внутрь, и он решает побаловать Чифэн-цзуня. Он дразнит, чуть облизывая, затем обхватывает его губами и жадно посасывает, смотря Не Минцзюэ прямо в глаза. Когда тот закрывает свои, Мэн Яо наказывает его укусом. Крови нет, но достаточно ощутимо. Не Минцзюэ, выругавшись, вытаскивает палец, и крепко хватает Мэн Яо за челюсть. Больно, как и многие другие вещи, что делал с ним Чифэн-цзунь. Наслаждение всегда ожидает в конце. - Где у тебя масло? – спрашивает Не Минцзюэ. На короткий безумный миг Мэн Яо хочет соврать и сказать, что у него нет масла, просто чтобы досадить ему. Ему интересно, сбегает ли могучий Чифэн-цзунь обратно в гостевые покои в попытках найти заветный бутылек. Его веселит идея отправить его выполнять это ненужное поручение. Но так же как он не хочет ждать, пока Чифэн-цзунь будет за ним бегать, он беспокоится, что он может просто трахнуть его насухую. Не Минцзюэ уже пробовал сделать с ним куда более худшее, если довести его до определенной точки. Сильная рука все еще сжимает его челюсть и не дает говорить с достоинством, так что он даже не пытается, зная что будет мямлить как идиот. Вместо этого он тянется рукой так сильно, как только может, хлопая по кровати и указывая на небольшую тумбочку. Не Минцзюэ наклоняется, открывая ее с такой силой, что вырывает целый ящик. Он кладет его на постель, доставая маленький бутылек масла для волос, затем опрокидывает ящик на пол, заставляя содержимое разбросаться по полу. Он открывает бутылек зубами, выплевывая пробку, и намазывает свой член тем самым маслом, которое Мэн Яо использует при плетении своих волос в стиле Цинхэ Не, а Мэн Яо пытается стянуть с себя штаны. Его ноги раскрыты перед Не Минцзюэ, и он ерзает на постели в попытках раздеться, его тело торопливо извивается. Не Минцзюэ рычит от возбуждения, в нетерпении разрывая мягкую ткань штанов Мэн Яо. Звук, который издает Мэн Яо, это нечто среднее между всхлипом и хныканьем. Он хочет. Боги, как же он хочет. Но несмотря на все небрежное отношение, злые слова и поспешные прикосновения, Не Минцзюэ полон доброты – милосердия – и проникает в него пальцами. Знание о том, что Чифэн-цзунь не хочет причинить ему боль, несмотря на безумие страсти и жар желания, предоставляющие достаточно оправдания для этого, заставляет глаза Мэн Яо наполнится слезами. Принимая эту реакцию за признак физического дискомфорта, будучи лишь одним смазанным пальцем в заднице Мэн Яо, Не Мицнзюэ ласково проводит по его щеке. - Больно? – спрашивает он. – Нет, - говорит Мэн Яо, - Да и не наплевать ли тебе? – не может он сдержаться и не добавить. Не Минцзюэ добавляет еще один палец внутрь, разрабатывая его. - Узкий, - замечает он. Мэн Яо скалится. - А что ты ожидал? Что там уже весь Ланьлин побывал? Не Минцзюэ искренне и от души смеется. Он сгибает пальцы, затем добавляет третий, медленно раздвигая их. Поцелуй, которым его одаряет Не Минцзюэ, такой же мягкий как эта нежная заботливая подготовка. Мэн Яо смакует его, тает под нежностью, которую все еще испытывает к нему Чифэн-цзунь. Потом злится на себе за свою реакцию, за то, что даже сейчас цепляется за это внимание. Он берет член Не Минцзюэ, с уверенностью направляя его к своему входу. Когда головка входит внутрь, он стонет от вторжения в свое тело, ощущения по которому он так скучал. Он действительно узкий, но его тело открывается для Не Минцзюэ, приветствуя сладкую боль как приятное воспоминание. Воспоминание того, как он был в безопасности, как он был достаточным, как он был любим. Раздраженный этими мыслями и тем, как он хныкает от даримого ему внимания, Мэн Яо поднимает бедра, призывая Не Минцзюэ двигаться быстрее. Но Не Минцзюэ обхватывает Мэн Яо за талию, удерживая его и продолжая медленно входить. И боль от растянутости ничто по сравнению с болью от сожаления. Мэн Яо рычит, отпихивая от себя Не Минцзюэ. На какой-то момент, Не Минцзюэ растерялся, и это дает Мэн Яо достаточно времени, чтобы оттолкнуть его на постель и оседлать его. Ему не нужно милосердие Чифэн-цзуня, больше не нужно. Он насаживается на его член, сантиметр за сантиметром пытки, упиваясь физическим дискомфортом, готовый принять всё – огромный член Не Миндзюэ, этот жар, эту растянутость, эту пронизывающую боль. Но не милосердие. Не доброту. Не заботу. Он не хочет этого. Больше не хочет… Или так он себе лжет. Когда он насаживается до конца, он хрипит от напряжения, но не выжидает. Он двигается вверх-вниз, качая бедрами, пока руки Не Минцзюэ крепко держат его за задницу. Мэн Яо ездит на нем жестко, со стонами и полуприкрытыми глазами изгибая свое тело, пальцами проходясь по очертаниям мускулов под одеждой Не Минцзюэ. Он зарывает член в себя по самые яйца, жалобно скуля и желая эту боль, и Не Минцзюэ приподнимается, обнимая его и успокаивая поцелуями. – Нет! – срывается Мэн Яо, отталкивая его назад, – Не надо! Не Минцзюэ недоверчиво усмехается, словно оскорбленный отказом. – Какой же ты мелочный, - говорит он, - Предпочтешь испытывать боль, отказать себе в удовольствии, лишь бы что-то доказать. В ответ Мэн Яо насмешливо и резко смеется: – О, кто бы говорил, - он насаживается на член Не Минцзюэ сильнее, - Скольким людям ты готов причинить боль, лишь бы что-то доказать? – Я не… – Да! Ты… Да! – отрезает он. Не Минцзюэ садится, обхватывая Мэн Яо руками, в этот раз не позволяя тому себя оттолкнуть. Он слишком силен, чтобы с ним бороться, они оба знают это. – Все было не так, – говорит Не Минцзюэ, его руки сжимающие плечи Мэн Яо, его задницу, его талию, пальцы проходящиеся по волосам, пока он рычит своим теплым мягким дыханием в шею Мэн Яо. – Избавь меня от своих оправданий, – шипит Мэн Яо, затем вздыхает, когда зубы Не Минцзюэ дотрагиваются до его кожи, – Не хочу их слышать. Член это теперь все, что мне от тебя надо. Тогда Не Минцзюэ чуть сдвигается, входя под тем углом, который всегда заставлял Мэн Яо видеть звезды, и он скулит, отдаваясь ощущениям. Не Минцзюэ использует этот момент слабости, чтобы перевернуть их, нависая сверху. – Если это все что тебе надо, мог бы получить это у кого другого. Мэн Яо обхватывает его ногами, подмахивая Не Минцзюэ. – Откуда ты знаешь, что не получаю? Не Минцзюэ смеется, с силой толкаясь внутрь. – Твое тело не умеет так хорошо врать, как ты. – Ты не можешь задницу от локтя отличить, Чифэн-цзунь, – рявкает на него Мэн Яо прежде чем задуматься, почему он никогда раньше не говорит подобным образом с Не Минцзюэ. Его грубость оказывается наказана еще более грубыми толчками, от которых приходится закусить губу, лишь бы не закричать. Боги, как он скучал по этому. Не Минцзюэ толкается еще раз, прежде чем замедлиться, рукой проводя по волосам Мэн Яо. – Цзэу-цзунь привязался к тебе, – говорит он. Мягко. Неуверенно. Губы Мэн Яо изгибаются в хитрой полуулыбке. – И что с того? Не Минцзюэ врывается внутрь, медленно и глубоко. – Но он не знает тебя. Так, как знаю я. Никто не знает. Мэн Яо усмехается: – Если ты хочешь подтверждения тому, что я не позволял ему прикосновения, которые позволял тебе, то да, он не познал меня как познал ты, - он ерзает под Не Минцзюэ, побуждая возобновить быстрый темп, – Он еще не обращался ко мне в этом плане. Чифэн-цзунь полностью остановился, удивленный: – Даже когда вы прятались вместе..? – О, так ты действительно об этом спрашивал, – Мэн Яо смеется, – Но да, даже тогда мы не… – он двигает бедрами, прижимая руки к заднице Не Минцзюэ, заставляя того вновь задвигаться, – У него гораздо больше деликатности в этом вопросе, чем у тебя. Хотя я уверен, что он желает меня сильнее, чем ты когда-либо желал. Это наконец провоцирует Не Минцзюэ, он грубо врывается в Мэн Яо, рыча: – Ты не знаешь, как сильно я тебя желал. – А ты не знаешь, как сильно он желает меня, - парирует Мэн Яо. Не Минцзюэ вновь рассержен или просто трахает как будто онтакой, – беспощадный ритм, без передышки, без снисхождения. – Тогда какими же другими способами ты заставил его просить снисхождения к столь ничтожной вещи как твоя жизнь? Мэн Яо стонет, податливый к страсти Чифэн-цзуня. Ослабевший от желания. – Он видит меня, – выдыхает он. – Он видит, что ты ему показываешь. Глаза олененка, ямочки и улыбочки. Робкий и невинный, – рычит вновь Не Минцзюэ, втрахиваясь в него быстро и жестко, - Но он не знает, что ты за змееныш – лицемерный, манипулирующий… Снова этот угол, и Мэн Яо закатывает глаза. Он говорит сквозь рваное дыхание: – О, вы раните меня, Чифэн-цзунь. Это из-за ревности ты плюешься таким ядом? Это заставляет Не Минцзюэ потерять последние остатки контроля. Он зажимает руки Мэн Яо над его головой, одной большой руки хватает на оба запястья, и обхватывает его за талию, насаживая сильнее на свой член. – Не заблуждайся, Цзинь Гуанъяо, – рычит Не Минцзюэ, это новое имя как проклятие на его губах, пока он втрахивает его все жестче в постель, – У него доброе сердце, но он не дурак. Мэн Яо скулит, отдаваясь наслаждению, упиваясь этим чувством покоренности. Сквозь свое тяжелое дыхание, Не Минцзюэ шепчет, выделяя каждое слово очередным суровым толчком: – Он был моим ближайшим другом еще до того, как ты вошел в наши жизни. Если он желает тебя, пусть получит. Но если ты посмеешь причинить ему боль или использовать его, я убью тебя сам. Это я тебе обещаю. Мэн Яо стонет, всхлипывая в ответ: – Ох, Чифэн-цзунь, не беспокойся. Я никогда не причиню ему боль. Не Миндзюэ вновь входит под тем сладчайшим углом, и Мэн Яо чувствует как распадается на кусочки. Все силы его уходят на то, чтобы сказать: – Если тебе так будет легче, думать что дело в твоих угрозах, а не в моей любви к нему, то пожалуйста, – перед глазами у него темнеет, и он вздыхает как в последний раз, – Я подарю тебe эту милосердную мысль. Как ты был милостив ко мне когда-то. Затем весь он словно распадается в руках Не Минцзюэ, ратягиваясь вокруг его члена, выпуская белые струи семени, все его тело содрогается и заставляет Не Минцзюэ прервать его крик поцелуем. Его тело становится вялым, словно без костей, и Не Минцзюэ продолжает трахать его в поисках своего финала. На это много времени не уходит, он рычит, выжимая из себя последний резкий толчок, его хватка на Мэн Яо крепкая и отчаянная, и наконец заполняет его своим семенем. Они лежат на постели в тишине. Тело Мэн Яо расслабленно, но его душа горит. Он хотел бы, чтобы было наоборот. Проигрывая битву с самим собой, он тянется к Не Минцзюэ, робко дотрагиваясь до того мизинцем. Не Минцзюэ, удивляя его вновь, не отвергает прикосновение, вместо этого пододвигая свою руку к руке Мэн Яо, переплетая их пальцы. Спустя какое-то время, Не Минцзюэ прочищает горло: – То, что он предложил, стать названными братьями… Я пошел на это, потому что он попросил. Так же как я пощадил твою жизнь, потому что он попросил. Но знай. Я всегда буду рядом, дышать тебе в спину, мои глаза на тебе, следящие за каждым твои шагом. Если у меня будет хоть малейшее подозрение, что ты плетешь вокруг него свою ядовитую паутину, я убью тебя. Даже если он будет умолять меня не убивать. Мэн Яо садится, укрывая себя своими почти содранными одеждами. – Тогда мы должны договориться, что сегодня был последний раз. Чтобы не причинять ему боль. Не Минцзюэ вздыхает. – Он знает о том, что было между нами? – Нет, не знает. – Хорошо, – Не Минцзюэ кивает, – Пусть так и останется. Не Минцзюэ поднимается, поправляя на себе одежду, и Мэн Яо занимает себя уборкой беспорядка на полу, возвращая вещи в тумбочку. Он чувствует руку на своем плече. Мягкость тона удивляет его. – Мэн Яо. В первый раз за сегодняшнюю ночь Чифэн-цзунь назвал его так. Это имя на губах Чифэн-цзуня подобно ласке, поцелую. Горло Мэн Яо сжимается. Он встает, оборачивается и, пока у него еще есть силы говорить, отвечает на нежность первым за ночь: – Глава Не. И на короткий момент они снова лишь Мэн Яо и Глава Не. Робкий скромный помощник, изголодавшийся по любви и ласке, и могучий отважный воин с мягким сердцем, в котором нашлось отдельное место для мальчишки-бастарда, хрупкого и несчастного. Мэн Яо поднимает свой взгляд, больше не заботясь о том, чтобы спрятать слезы. Глава Не притягивает его к себе, крепко прижимая и целуя плетение Цинхэ Не на его волосах. – Я не хочу убивать тебя, – шепчет Не Минцзюэ, и это звучит как признание в любви, – Но убью, если буду должен. – Я знаю, – Мэн Яо вздыхает, – Я знаю… Чифэн-цзунь нежно обхватывает его лицо, и Мэн Яо плачет сильнее, видя что его глаза тоже покраснели от слез. – Глава Не… – хнычет он. – Тише, я знаю, – шепчет Чифэн-цзунь. Он целует его. Так мягко, что жгучее горе впивается в душу, разрывая ее на части. Это самый нежный момент, когда-либо случавшийся между ними. Лицо Мэн Яо мокрое, он шмыгает носом, пока Чифэн-цзунь бормочет сквозь поцелуи: – Тише, я здесь, – успокаивает он его. Спустя несколько мгновений, Мэн Яо собирается. Они разрывают поцелуй, и Чифэн-цзунь оборачивается, чтобы уйти. – Глава Не? – зовет он его. – Мэн Яо? – поворачивается к нему Чифэн-цзунь, уже стоя у двери. Мэн Яо подходит к нему быстрыми шажками. – Я не хотел… Я никогда… – он вздыхает, смотря Главе Не в глаза, взгляд между ними честный и открытый, – Я лишь хотел угодить Чифэн-цзуню. Глава Не торжественно кивает. Он облизывает губы и выдает такую печальную улыбку, от которой сердце Мэн Яо разбивается. Он дотрагивается до щеки Мэн Яо, его голос полный тоски и сожаления: – И ты всегда угождал. Несомненно. После того как Чифэн-цзунь уходит, Мэн Яо раздевается. Он сидит напротив зеркала, медленно расплетая волосы, чувствуя кончиками пальцев отголоски поцелуев Чифэн-цзуня. Он идет в постель, зарывая лицо в подушку, все еще пропитанную запахом Чифэн-цзуня, и один в темноте, пока сигнальная башня оглашает полночь, сворачивается в клубок и, рыдая, засыпает.