Бордовый потолок

Родителей не выбирают, также, как и детей. Родители могут вырастить ребёнка, обучить чему-то стоящему, но не смогут изменить природу, характер, принципы. А к родителям можно прислушиваться, ведь, вряд ли они посоветуют что-то плохое, но чаще всего они просто напросто начинают давить своим авторитетом, принижая чувства и мнения детей. Минхо понял многое в отношении к родителям, когда потерял связь с ними – давление было невыносимым, требования слишком высокими, а личностное мнение чем-то ненужным, что даже не хотелось прислушиваться к "авторитетам". Иногда, то самое авторитетное мнение родителей превращалось в самый настоящий сюр. — Мам, пап, я хотел вам сказать кое-что важное для меня, - Минхо стоял перед, сидящими на диване, родителями, теребя рукава толстовки пальцами, – они минуту назад смотрели очередной сериал от нетфликс, но всё-же соизволили отвлечься, что бывало редко. — Выкладывай, только побыстрее, а то я пропущу, как Токио прощается с Рио*. - Мать даже чуть наклонилась в сторону, чтобы увидеть сцену из телевизора, недовольно кидая на сына милисекундные взгляды и хмуря брови. — В общем... — Не тяни! - рявкнул отец, у которого уже от злости начали скрепеть зубы. — Мам, пам, я по мальчикам, - Минхо даже зажмурился от чувства тревоги перед предстоящей реакцией родителей и выпалил всё на одном выдохе. — Ты?.. - мать громко рассмеялась, будто Минхо и вправду сказал что-то забавное. Отец подхватил смех и вытер театрально слёзы. — Ну, ты, конечно, рассмешил, сын. — Я ведь серьёзно... - Хо потупил взгляд, ощущая, как боль внутри фигурально скручивает его в трубочку, словно фантик. Не такой реакции он ждал от родителей. Он даже был готов, что на него будут кричать, будут бить, но... никак не смеяться. — Ты либо давай не шути, либо меняйся, чтобы быть, как нормальный человек, как мы с мамой, - отец, вмиг став серьёзным, изподлобья посмотрел на сына. Минхо затрясло, стало резко холодно. — Я ведь правда по мальчикам, - в глазах несчадно щипало, а в горле стоял ком, что будто был покрыт шипами обиды. — Если не изменишься, вали из дома! Нам дома такие меньшинства не нужны! - отец выразился весьма однозначно. — Скажи отцу спасибо, что он не назвал тебя грёбанным педиком и не избил до смерти! - мать окатила Минхо презрительным взглядом и поджала губы. - Чёрт! Я пропустила сцену Токио и Рио! Иди к себе в комнату и хорошенько подумай над своими выходками. Минхо ничего не чувствовал от предательства родителей. Было ясно, что он им не нужен. Будь он хорошим или плохим, ничто не имело значения. Ребенку нужны были родители, что служат опорой и авторитетом, но он получал лишь удар под дых из раза в раз. Пустота настигла его стремглав, отчего повалила душу и засыпала пылью. Даже друзья не имели никакого смысла после того, что сказали родители. От бесчувствия он стал никем. И, что может быть хуже этого «ничто»?  Смирившись с тем, что в сердце пустота, в мыслях боль, а душа повержена, осталось только умереть. Что он и захотел сделать. Передозировка. 58 таблеток. Надежда на смерть. Но и тут разочарование. Он просто спал 17 часов. Думал, может кома его настигнет? Но даже её не последовало. Мир разменял красочность на серую массу, а дыхание застелил сумрак горечи отчаяния. Мир стал ничем, как и сам Минхо. 《Господи, молю, я хочу умереть…》– по щекам катились пустые слёзы, что были ледяными. Он умолял всевышнего о смерти, надеялся на нужный ему исход. Ничего не происходило. Было только холодно и плохо от 58-и таблеток. Это был первый и последний разговор с родителями, который напрямую затрагивал тему ориентации Минхо. И после этого разговора, Ли решил покинуть дом родителей, ведь точно знал, что не сможет поменять себя, как бы ни старался.

***

Солнце несчадно слепило глаза даже сквозь прикрытые веки. Было тепло и телом и душой, поэтому просыпаться не хотелось совсем. Джисон потянулся в кровати и только сейчас ощутил горячее монотонное дыхание на своей шее. Открывать глаза было опасно, ибо солнце светило и вправду ярко сегодня, поэтому Джисон отвернулся от окна, лицом к спящему Минхо и только тогда позволил поднять веки. Фокусировка взгляда, падение в реальность самого себя из дрёмы – картина маслом. Минхо тихо сопел, его ресницы мелко подрагивали, будто тот видел сон, красивые малиновые губы были приокрыты. Хан дотронулся подушечки  пальцев до щеки Ли, рисуя своеобразные, причудливые узоры. Минхо глубоко вздохнул и открыл глаза, тут же вытягиваясь всем телом. — Доброе утро, - губы, что покрылись сухой корочкой, растянулись в улыбке. Минхо сгрёб Джисона в объятиях и размеренно выпустил воздух из лёгких, вороша носом взлохмоченные волосы. Джисон замер, боясь даже вздохнуть. — Дыши, Хан~и, - Ли усмехнулся, щекоча корни волос. — Я... хорошо, - уши по обыкновению стали пунцовыми, но Джисон позволил себе расслабиться в тёплых объятиях старшего. Минхо пах порошком, которым пользовался Джисон, а ещё его же шампунем, но за этой завесой ароматов, выбивался лёгкий запах цитрусовых. Видимо, природный запах тела Минхо. Джисону хотелось лежать так вечность, вбирать в лёгкие этот лёгкий аромат кожи, обжигать друг друга размеренным дыханием... Бульк... грррк... Минхо тихо засмеялся, а Джисон выпучил глаза: — Видимо, кто-то уже очень голодный? - Ли улыбался кошачьей ухмылкой, а глаза сомкнулись полумесяцами. — Я почти всегда голодный, - пробубнил Хан куда-то в шею старшего. — А я хорошо готовлю. Давай позавтракаем. Я умоюсь, а ты пока можешь поваляться, - Минхо перелез через Джисона и отправился в ванную. Ванная! Чёрт! Джисон вспомнил, что было вчера. Уши загорелись адовым пламенем, а кадык задрожал. — Джисон~а, я воспользуюсь твоей зубной щёткой? - крикнул Ли из ванной. Хан задохнулся,  покраснел и, кажется, вспотел от этого выпада старшего. Ну, нельзя же так резко бить под дых! — Д-да, конечно, - крикнул младший в ответ. 《Как же странно... будто мы знакомы вечность. Но, чувство стеснения, которого я никогда раньше не испытывал, пригвоздило меня на место и дало понять, что мы знакомы только пару дней. И он особенный. Это точно. Ни с кем я не чувствовал такого трепета.》– думал Джисон, перебирая собственные волосы лёжа на кровати. — Джисон~и, пойдём завтракать, - позвал Минхо. — Ты уже приготовил завтрак? Я даже не заметил. - Минхо подошёл к кровати и начал тянуть Джисона за руку, чтобы тот встал. Хан лишь издавал смешные звуки сопротивления в ответ. В итоге Ли поднял Джисона и закинул его на плечо. Всё это действо сопровождалось криками и смехом. Минхо шлёпнул Джисона по заднице и тот затих. — Минхо-хён, а можно я просто буду называть тебя по имени? - Джисон покраснел и выдал этот вопрос, жуя сырный омлет. — Конечно, можно, - Минхо потрепал Хана по волосам, что младший чуть не подавился. — Кушай аккуратнее, а то мне тебя потом спасать, да? Вон как щёки набил, на белку похож. Такой милашка, - Минхо ярко улыбался, глаза светились, а Джисон фигурально умирал от такого искреннего отношения к себе. ‐ Ну, как можно так есть? - Ли облизнул свой палец и вытер с щёки Хана соус. Оба застыли. — Ты же сейчас тоже вспомнил нашу первую встречу? — Угу, - кивнул Джисон. — Что будем делать? Как на счёт посмотреть фильм? — А какие фильмы ты любишь? Мне вот про животных нравятся. — И тебе? Мне тоже нравятся про животных! - Минхо аж подскочил на месте от переизбытка эмоций. — Ты пока ити поисси фто-нибуть, а я доем и помою пофуду, - Хан говорил с набить ртом. Минхо вновь рассмеялся.

***

После просмотра трёх документальных фильмов про животных, за окном стемнело. Было так странно, что вот они завтракали, кидались поп-корном и обсуждали котят, а уже нагрянул вечер. — Я, наверное, уже пойду? - Ли не хотел уходить, хотел побыть ещё с Джисоном, но понимал, что чрезмерное препровождение времени вместе может загонять младшего в рамки. — Да? А ты, хм, не хочешь остаться ещё на ночь? У меня завтра школа, а у тебе университет, поэтому не получится встретиться, скорее всего. Поэтому, я подумал, хм, что мы могли бы устроить ещё одну ночёвку вместе, ‐ глаза Хана настолько искрились надеждой, что Минхо не смел даже задуматься об отказе. Ещё немного перед сном они поиграли в карты, потом выпили по газировке и отправились в мир Морфея, прячась в объятиях друг друга.

***

Тело Джисона припечатали в стену с такой силой, что воздух покинул лёгкие резко до боли. Удар пришёлся по скуле, отчего Хан прокусил щеку и, схаркнув кровь, выразительно и обречённо посмотрел на Ёнхуна и его компанию. — Что, сука? - бешеные глаза напротив, - Также схаркиваешь сперму своего членоеда? Ублюдок! - разъярённое лицо врага и снова удар, но только коленом по рёбрам. Джисон не издал ни звука, хотя сам хотел кричать от боли, ведь переломаные ребра, что зажили совсем недавно, ныли, даже когда он лежал на мягкой кровати дома. Компания надвинулась на Джисона. Один из них, Минсок, достал пачку спичек и, омерзительно ухмыляясь, потряс ею перед глазами Хана. Ёнхун и ещё один парень повалили Джисона на землю, избивая ногами по животу, груди, тощим рукам, коими Хан пытался хоть как то укрыться от жестоких ударов. И он всё ещё молчал, лишь громко выдыхал выбиваемый воздух из лёгких. Парень со спичками достал из коробка одну и зажёг. Ёнхун и его приятель отошли от тушки побитого и еле живого Хана. Минсок присел перед, всё ещё закрывающимся руками, Ханом и потушил горящую спичку о его запястье. Джисон тихо заскулил сквозь зубы. Он не верил, что вот так умрёт, только не после встречи с Минхо, только не так. Он молил всех Богов лишь о том, чтобы он выжил, чтобы снова увидеть кошачью улыбку Ли Минхо. Вторая спичка потушилась также пепельно и тихо, обжигая ноздри запахом подгоревшей кожи. Джисона били, тушили об его руки спичку за спичкой, харкали в лицо, а он лишь вспоминал лицо Минхо и думал, когда же этот ад закончится. В какой-то момент, Джисон просто потерял сознание. Острая боль смешалась с чувством холода земли, а сознание то и дело показывало лишь одну картинку — лицо Ли Минхо. Его прекрасные шоколадные глаза, тонкий нос, идеальные маленькие губы...