Бордовый потолок

—... "Помни, что только ты выбираешь: бить самому или быть избитым. И, если ты сам себя не спасёшь, то никто не спасёт", - процитировал Со Чанбин. — Это сказал Ницше? - Хо задумчиво посмотрел на Бина. — Нет, Минхо, это вообще из дорамы, как её, что-то про Кицунэ... Да это и не важно, суть ты уловил. Просто знай, главное то, что ты можешь дать отпор. Бить – не значит буквально отвечать кулаками на кулаки, а значит противостоять. Это можно сделать и с помощью аргументов, остроты ума и подвешенного языка дипломата, - повисло молчание, в котором Хо обдумывал слова Чанбина. Прошло два года с избиений в школе, но осадок и непонимание ситуации давали о себе знать в психологическом смысле сознания. — Давай вернёмся к твоим масками. На чем строится доверие, Минхо? - психолог, господин Со, внимательно посмотрел на Ли, скрестив руки на груди и чуть подавшись вперёд. Минхо задумался, перебирая в голове варианты ответа. — На открытости и надёжности, Минхо, - Со Чанбин снисходительно улыбнулся, - Основа, которая шаг за шагом создает доверие — это структура поддержки, которая представляет собой определенную ценность, открытость и надежность. Такая последовательность часто приводит к доверительным отношениям. И это то, на чем основывается доверие. С началом любых отношений люди проверяют действия друг друга. Делать они это могут как осознанно, так и неосознанно. Только ты должен доверять сам себе, потому что в этом и состоит твоя проблема. Пока ты не научишься доверять самому себе, ты не сможешь избавиться от внутреннего актёра, который вечно подкидывает тебе маски. — То есть, ты хочешь, чтобы я проанализировал себя и нашёл в себе эти качества, чтобы наконец доверять внутреннему "я"? - Ли нахмурился сильнее прежнего, его глаза были затуманены мыслями. — Именно это я и имею ввиду. Только ты сам сможешь сделать это. Как я уже говорил: я — направляю, ты — выполняешь. — Не, Свинолик, ты конечно молодец, хорошо устроился! — Я? Это ты хорошо устроился! Я тебя бесплатно направляю, а ты моего брата танцам учишь. Тут всё честно, не считаешь? - Чанбин криво усмехнулся. — Ладно-ладно, ты прав, - отмахнулся Минхо, принимая правоту собеседника. — Пойдём поедим, иначе я помру от голода! — Бин~ни, ты всегда хочешь жрать,  - утвердительный ответ и снисходительная улыбка Минхо.

***

— А откуда ты знаешь этого психолога? ‐ Феликс посмотрел на Минхо, делая очередную затяжку фруктовой электронной сигареты. — Я к нему ходил на сеансы, - Ли бросил мимолётный на младшего и снова упёрся взглядом под ноги, чтобы не упасть, потому что за ночь заморозило все лужи — стало скользко. — И? Это всё? - Ликс вздёрнул бровь, выпытывающе уставившись на старшего. — Ну, ты же знаешь, что у меня были проблемы из-за родителей, первой любви, потом были избиения, - Минхо тяжело вздохнул и сунул руки в карманы пуховика. - Вот после всего этого я пытался себя убить. Сам испугался, если честно, своих мыслей. Поэтому и пошёл. Ёнбок даже остановился и, крепко задумавшись, уставился на Ли. — Да перестань так на меня глазеть! Сам вон что вытворяешь, - знак руки брошен в сторону Ликса, голос тревожен и звонок от такого количества внимания. — Не переводи стрелки! - замявшись, Феликс потупил взгляд в землю, но снова пошёл по скользкому льду, - Я – это я, а ты – это ты, - носом в шарф, глазами в заледеневшую воду. Спустя какое-то время обоюдного молчания, вызванного пребыванием каждого в своих мыслях, Феликс заговорил: — Этот твой эксперт хоть хорош? — Увидишь, - Минхо улыбнулся, не совсем понимая, в каком смысле спрашивает младший.

***

— Господин Со ещё не приехал. Но, вы можете подождать его, господин Ли. Присаживайтесь, - очень худенькая, рыжеволосая секретарь указала на два дивана, обитые чёрной кожей. — Кан Чонсун, я тебя уже просил, чтобы ты говорила со мной неформально, мы знакомы уже два года, - Минхо закатил глаза и потрепал девушку по волосам, - Лучше иди и попей кофе, а то Свинолик тебе опять накидает папок с пациентами, снова не сможешь поговорить с Ёнджуном, - Чонсун неловко улыбнулась. — Спасибо, Минхо, - карие глаза округлились, а тонкие губы искренне изогнулись в полумесяце. — Кстати, когда твой муж вернётся в Сеул? — Пока не знаю, - плечи Кан опустились, выдавая огорчение, - скорее всего в следующем месяце. — Ёнджун – это муж Чонсун, он работает моделью, поэтому часто в разъездах, - пояснил Минхо Феликсу, который был на удивление слишком тихим и отстранённым, поэтому Ли больше не беспокоил младшего, видя его незаинтересованность. После короткого диалога и обмениванием любезностями, старший Ли уже вскипал. Как Чанбин мог так сильно опаздывать!? Они же договорились! — Свинолик, честное слово, если ты не приедешь через пять минут, я тебя лишу удовольствия выпивать со мной по субботам! - зашипел Хо в трубку. — Минхо, бро, - голос Чанбина был хриплым, словно галька, перекатывающаяся на дороге, - я... — Только не говори, что бухал всю ночь!? — Кхм... не стану. — Какого чёрта, а? - прошипел Ли, сильно нахмурившись; в глазах сверкали молнии. — Ну, вчера перебрал чутка, в гей-клубе была тусовка, не мог же я пропустить? - послышалась виноватая улыбка. — Нет, ну ты невыносим! Пять минут, Со! — Да я уже тут, - голос и из трубки и в проёме двери. Феликс резко дёрнулся, будто вышел из оцепенения, и перевёл взгляд на вошедшего. Со был одет в серый костюм, волосы уложены на один бок; он достал жвачку из кожаного тёмного портфеля и закинул в рот. — Чонсун, кофе мне и ребятам, - обратился он к секретарю, хриплый голос выдавал его с потрохами, а синяки под глазами ещё больше усугубляли дело. Чанбин пожал руку Минхо, кивнул Феликсу и они вошли в кабинет. 《Где-то я уже видел этого веснушчатого》- подумал Бин, поглядывая на Ликса — тот показался ему смутно знакомым. Несмотря на то, что Со Чанбин произвёл на Ликса не совсем хорошее первое впечатление своим ночным образом жизни, но, зайдя в кабинет, стало понятно, что не стоит делать поспешных выводов. Кабинет, рабочий стол, могут сказать многое о человеке. Весь интерьер слишком минималистичный и аккуратный: чёрный металлический стол, на нем белый iMac, четко на углу записная книжка, сверху дорогая ручка, за столом полки с книгами известных психологов и философов, таких как Адлер Альфред, Андрей Курпатов, Аристотель, Берт Хеллингер, Жане Пьер; на небольшом расстоянии от рабочего места два кресла и журнальный столик, на котором бутылка из прозрачного стекла, в ней жёлтые сухоцветы Гацании — единственное яркое пятно в чёрно-белой коробке психологии. — Присаживайтесь, - Чанбин указал на кресла, сам, сняв пиджак и закатав рукава белой рубашки, взял стул на колёсиках из-за стола и, плюхнувшись на него, пододвинулся к парням. Загеленная прядь волос упала на лоб — Феликс тутже приподнялся с кресла и пальцами поправил её, укладывая на место, но вдруг, тотчас, словно ошпарившись, одёрнул руку и в смущении сел на место, понурив голову. — Эй, всё в порядке, спасибо, - Со улыбнулся одним уголком губ – личная фишка – и наклонился, ища взгляд Ликса. Минхо выгнул бровь, не совсем понимая, почему Феликс успел так сразу проникнуться к Чанбину и тут же показать, что доверяет. На то были свои основания. Феликс проанализировал Со, то, как он отделяет личное от рабочего, то, как располагает к себе в незначительных жестах. И вообще, Ёнбоку показался образ Со смутно знакомым, было некое чувства тепла при виде старшего. — Я посижу минут пять, чтобы убедиться, что Ёнбок~и будет открытым и спокойным, а потом оставлю вас, чтобы не мешать: всё-таки личное – это личное, - Минхо, без тени улыбки, перевёл взгляд с Ликса на Бина. — Хорошо, - Чанбин улыбнулся. — Ёнбок, как тебе погода сегодня? Холодно, не так ли? - Чанбин осторожно заглянул Ликсу в глаза. — Холодно, да, - Феликс на автомате начал рачёсывать руки, чуть задрав толстовку – он делал так всегда, когда хотелось курить. Минхо положил свои ладони на маленькие ручки Феликса, останавливая. Чанбин вопросительно посмотрел на Хо. — Он курить хочет, - просто отозвался Минхо и вздохнул. — Оу, можешь покурить, я не против, - Чанбин встал и достал из ящика стола пепельницу. — Она не нужна. Я курю только электронные сигареты, ненавижу табачный дым, - слова Ли младшего больше походили на ворчание или бубнёж — он сморщил нос в жесте отвращения. — Можешь курить весь сеанс, я не против. Феликс достал из кармана электронную сигарету и закурил взатяг, тут же расслабляясь. — На улице реально кошмар как холодно, чуть нос не отвалился, - пробасил Ликс, поднимая взгляд на Со. — Согласен, - улыбнулся Чанбин тому, что смог чуть приоткрыть первую страницу книги "Ёнбок", - у тебя необычная внешность, возможно, история жизни, которой ты поделишься, будет настолько же необычной? Феликс прыснул, ядовито выплюнув: — Моя история жизни банальна до тошноты. — Я так не считаю. Знаешь, несмотря на схожесть судеб людей, все равно каждая из них имеет свою индивидуальность, потому что каждый человек — это личность, устоявшаяся, со своими мыслями, принципами, действиями, - Бин упёрся локтями в колени и сцепил кисти рук в замок. Минхо молча наблюдал за Феликсом. Ему было непонятно, почему тот так колеблется, будто кидаясь в доверие, а потом резко возвращаясь обратно, словно остерегаясь Чанбина. — Может, ты мне расскажешь, что тебя тревожит? Феликс открыл рот и закрыл его, не зная с чего начать. — Давай помогу. Какое у тебя самое яркое воспоминание? - заинтересованность и дружелюбие. — Сложно, - Ликс задумался, скосив глаза к потолку и надувая губы, - возможно, лучшее воспоминание – это то, когда в семь лет я впервые слушал на mp3 плеере песни группы "Cigarettes after sex". Тогда я даже не понимал перевода названия группы, - Ликс усмехнулся, - но, я был тогда со своим единственным единомышленником, защитником и другом. Отчётливо помню тот год в детдоме. Это был лучший год в моём детстве, - на глазах младшего Ли проступила солёная влага; он часто начал моргать, отчего бусины слёз собирались на ниточках светлых ресниц. — Ты часто вспоминаешь этот момент? ‐ Чанбин протянул, неизвестно откуда взявшуюся, салфетку. — Спасибо. Да, даже чаще, чем хотелось бы, - Феликс промакнул слёзы салфеткой. — Ты скучаешь по тому единомышленнику? — Я сам задумывался об этом. И, если честно, этот паренёк был моей первой любовью, моим первым авторитетом, моим личным счастьем. — Когда дело доходит до селфхарма, ты вспоминаешь этот счастливый момент? В смысле, ты можешь остановится, когда всплывает это воспоминание? — Как я и сказал, я вспоминаю об этом чаще, чем хотелось бы, именно потому, что это воспоминание успокаивает меня. Однажды, когда я погрузился в омут этих воспоминаний того года: в тот день я не причинял себе боль, - стыд на лице, сердце сжимается от противоречивых чувств. Отвращение к себе, страх показаться "каким-то не таким". Но, психолог Со понимающие кивнул, всем видом выказывая поддержку и раздрожающее понимание. — Ты сказал, что, то был лучший год в детдоме. Расскажи про время, которое ты там провел. — Это было ужасное место, - Ликс фыркнул в отвращении, по щеке скатилась слеза, скопившая в себе много боли и обиды. — Что там было такого ужасного? — Я был там самым младшеньким, самым тощим и оптимистичным. Видимо, это не нравилось не только моим сотоварищам, но и воспитателям тоже. Избиение было нормой, старшие даже порой не обращали внимания и не обрабатывали раны, - голос предательски дрогнул и Феликс уже не мог сдерживать слезы обиды и горечи. Чанбин встал со своего кресла, присел на корточки перед Ликсом и взял его руки в свои, поглаживая большими пальцами тыльные стороны ладошек младшего. Феликсу стало легче от прикосновений — природный кинестетик бился наружу. Руки Чанбина были тёплыми и сухими, взгляд добрым, сочувствующим и участливым. Феликс поднял глаза на старшего, оба смотрели друг на друга в течении некоторого времени. Тут Феликс первым вышел из забвения карих глаз, осмотрелся по сторонам, ища Минхо, но, того уже не было в кабинете. — А где?.. — Он ушёл ещё минут сорок назад, странно, что ты не заметил. — Понятно, - Ли посмотрел на чужие руки, перекрывающие свои собственные. Тепло разлилось по всему телу, спокойствие ударило по вискам. — Ого, уже час прошёл, а я и не заметил, - Чанбин отпустил руки Ликса и встал с корточек. — Правда? - искреннее удивление. — Давай так, ты дома напишешь рассказ, в котором будет ваша встреча с тем самым другом, с твоей первой любовью. То, как ты себе её представляешь. Это, как домашнее задание. Ты ведь придёшь ещё в гости? - снова полуухмылка, что била поддых. — Да, хорошо. Я приду, - Феликс лучезарно улыбнулся. Самому себе было странно то, что минуту назад слёзы катились по лицу градом, и вот сейчас искренняя улыбка от тепла в сердце, вызванного поддержкой человека, которого Ли видел впервые.

***

— Я уже освободился, красавчик, - Минхо зажал телефон между ухом и плечом, перебирая в руках яблоки для сюрприза – испечь Хану пирог за старания по учёбе. — Отлично, Хо, - голос звучал сильно уставшим, - ты придёшь сегодня? Правда я буду занят, но, - Джисон замялся, - мне комфортно, когда ты рядом. — Ты что? Застеснялся? - Минхо засмеялся, складывая яблоки в пакет. — Ли Минхо, не смейся! Клянусь, если бы ты был рядом, я бы тебя стукнул! — Хотел бы я сейчас видеть твоё лицо. Уверен, выглядишь, как сердитая белка, - звонкий смех, в животе бабочки. — Ну всё, господин Ли, вам кабзда! — Не дуй щёки, пока я не рядом, красавчик, я же не вижу. — Хватит издеваться и приходи уже, - Хан надулся, и, Минхо может поклясться, что не видя Джисона, он представляет его лицо, умиляясь. — Погоди, - Джисон настороженно попросил Минхо, в трубке послышались какие-то голоса, что-то упало, кто-то закричал. — Джисон!? - завопил в трубку Минхо, - Джисон!? Покупатели косо посмотрели на Ли, перешёптываясь, что совсем его не волновало. — Нет, пожалуйста... - крик Хана. Ли кидается с места, бежит сломя голову. Что-то случилось. Что-то случилось. Успеть. Нужно успеть. Пакет падает на пол, красные яблоки разбиваются от сочности, брызгая сладостью. Только этого Минхо не увидел. Он просто бежал, чтобы успеть.