Гори оно все синим пламенем

      Иногда Диме казалось, что аист, разносивший детей двадцать два года назад, явно подкинул его не той семье. Хотя, он был уже слишком взрослым для сказок с аистом или капустой, поэтому смело говорил сам себе, что либо его мать изменила отцу, либо Диму перепутали с кем-то в роддоме. Вполне возможно, что сейчас в каком-нибудь Сочи или Воронеже сидит во дворе с пацанами какой-то аристократ, и пока все вокруг глушат пиво, он попивает дешевое красное вино из пакета, утонченно оттопырив мизинец. Потому что Дима был рожден явно не для светских речей, неудобных смокингов и дорогих ресторанов. Его сердце навеки отдано сильному русскому мату, растянутым свитерам и старым дворам или каким-то заброшкам. Но нет, с недавних пор он вынужден стабильно три раза в неделю таскаться с отцом в этот ресторан и знакомиться с какими-то девушками, которые могут лишь выставлять на показ свою силиконовую грудь и думать, что они королевы этого мира. Диму от них тошнит, тошнит от слащавых официантов, готовых на задних лапках прыгать ради чаевых, тошнит от этой непонятной еды с абсолютно невыносимыми названиями. Ему неуютно в тесной рубашке, его душит галстук и высокие потолки с огромными люстрами. Но разве у него есть выбор?       Поэтому сегодня он снова сидит за все тем же столиком, что и всегда, напротив сидит как всегда холодный и строгий отец, а рядом что-то щебечет очередная девчонка с непозволительно глубоким декольте и невыносимо блестящим платьем. Дима даже не старается сделать вид, что заинтересован беседой, он просто сидит и читает названия блюд в меню, шепчет одними губами, каждый раз осматриваясь, чтобы ненароком не вызвать кого-нибудь из Ада. В какой-то момент, когда он поднимает голову, чтобы осмотреться еще раз, он видит непривычно радостный блеск в карих глазах отца и оборачивается, чтобы увидеть причину его широкой улыбки. И вот кого-кого, а такой реакции на очередного официанта он точно не ожидал. — Добрый вечер, извините за опоздание, были проблемы с фартуком, — сразу начинает с оправданий парень, бегло осматривая всех за столом — Сергей, как всегда, сегодня я буду вас обслуживать.       Дима осматривает незнакомого парня с ног до головы, отмечая в мыслях какие-то не значимые детали. С фартуком у него действительно были проблемы, судя по тому, как криво он болтается на тонкой талии, такой фигуре и девушка позавидует. Первая пуговица рубашки расстегнута, у единственного из всего персонала, Дима убедился, и это придавало привычно вылизанному образу недостающей наглости и изюминки. Черные волнистые волосы лежали далеко не идеально, но от этого не менее красиво, они блестели в ярком теплом свете люстр и казались просто до ужаса мягкими. Но больше всего Диму привлекли глаза, а точнее взгляд. Абсолютно спокойный и внушающий доверие с первых секунд, но в то же время уверенный и даже немного наглый. Дима не доверял, но внутри вдруг загорелось желание расколоть этот орех и понять, что это вообще за человек. — Олежа, знакомься, эта Оксана, чудесная девушка, возможно, моя будущая невестка, — начал Сергей, и этот, как понял Дима, Олежа сдержанно кивнул в знак приветствия — А это мой сын, Димитрий, я тебе про него рассказывал. — Да, я помню, — парень убрал блокнот в кармашек на фартуке и протянул Диме руку, которую тот пожимал с легкой брезгливостью. Почему-то хотелось показать свой характер, пусть потом и достанется от отца — Рад наконец с вами познакомиться, Дмитрий. Меня зовут Олегсей, не Алексей. — Олежа очень не любит, когда его путают с Алексеем, — пояснил Сергей, и Олегсей-не-Алексей кивнул в подтверждение его слов — Это мой любимый официант. Мне как обычно, Олеж.       Дима с легким недоверием наблюдал за отточенными движениями длинных пальцев официанта и за тем, с какой элегантной скоростью шариковая ручка скользит по листам небольшого блокнота. У Димы было развлечение, он неплохо составлял психологические портреты людей по их жестам, мимике и манере речи, но этот официант был просто сборищем противоречий. Его щеки пылали от смущения и язык заплетался от легкой неуверенности, но в глубине ярких глаз синим пламенем горели спокойствие и какая-то добрая наглость. Диму это бесило и в то же время вызвало лишь больший интерес к новому человеку, что бесило еще сильнее. Пока Оксана делала свой заказ, Дима пришел к одному единственному выводу – этот парень бесит его настолько, что Дима уже близок к ненависти с примесью профессионального интереса. — Дмитрий, вы что-то будете заказывать? — на бледном, видимо, от природы лице засияла дежурная улыбка, но Дима видел, что тоже не особо и симпатичен этому Олеже. — Что-то более домашнее, — Дима неопределенно махнул рукой в воздухе и отвернулся, обращаясь с официантом, как с грязной прислугой. Ну нравилось ему бесить людей, наверняка это все ошибка акушеров, взяли и отдали семье чужого ребенка — Типа жареной картошки или макарон. И, наверное, красного вина. — Есть, выражаясь понятным вам языком, длинные макароны с соусом, — Дима кивнул, немного возмущенный грубым ответом, но даже не открыл глаз — Впредь будьте немного вежливее, либо я плюну вам в блюдо.       Вот от этих слов Димины глаза распахнулись сами по себе, но Олежи рядом уже не было, поэтому он метнулся взглядом к отцу, надеясь найти в нем поддержку, увидеть на его лице возмущение или раздражение. Но в глазах родителя он увидел лишь усмешку и чертово восхищение. Да он любил этого официанта больше, чем собственного сына. С этой секунды Дима начал ждать только двух вещей – алкоголя и скорейшего конца света. — Этим он мне и нравится, — Сергей пару раз качнул пальцем, удовлетворенно улыбаясь — Прямо ангел, но не прогнется ни за какую сумму. Я проверял. У парня есть чувство собственного достоинства. Был бы ты у меня дочерью, уже замужем за ним был бы. — Дмитрий, — вновь заговорила своим высоким и слишком уж приторным голосом Оксана поправляя блондинистые кудри — Ваша очередь рассказывать о себе. — А чего рассказывать, — пожал плечами Дима, играясь с салфеточкой — Мне двадцать два, Оксфорд я не заканчивал и даже не начинал, учусь последний год в политехе. Там, знаете, с физикой связано. — Хорошо знаете физику? — кажется, Оксана развивала этот диалог чисто из приличия, потому что ее тон явно давал понять, что она считает Диму не своим уровнем. — Вообще нет, на добром слове и с Божьей помощью умудряюсь учиться на три и четыре, — Дима не успел даже вздохнуть, как тут же пришлось задерживать дыхание, чтобы не закричать матом на весь ресторан. Каблук отцовых туфлей довольно больно нажимал на большой палец правой ноги — Вроде все. Зато честно.       Дима немного сконфузился под строгим взглядом отца и опустил глаза в пол, с наигранным интересом рассматривая собственные колени. Как ни странно, спасением и неким отвлекающим маневром стал этот самый раздражающий Олежа и не менее раздражающий звон металлической тележки с несколькими блюдами и двумя ведрами со льдом, из которых показывались горлышки бутылок со спиртным. Его движения были идеальны, без намека на дрожь, и достаточно грациозные для обычного официанта, пусть и в таком дорогом заведении. Дима, мельком глядя на чуть смущенную какими-то словами отца улыбку, даже задумался, чем же его так бесит новый знакомый. Они ведь даже не знакомы толком, Побрацкий явно действует слишком радикально, с первых минут устанавливая между ними рамки отношений "Сарказм и ирония". Язык у этого Олежи действительно был острый, он вполне мог выдать какую-нибудь не замысловатую шутку, которая обязательно заденет твое эго, если только сам захочет. — Ваши длинные макароны с соусом, — с легкой насмешкой произнес Олежа, поставив перед ним тарелку с пастой и потянувшись за торчащей из одного из ведер бутылкой виски — Не переживайте, я туда не плевал.       Вот ровно после этих слов Дима и начал сомневаться, с недоверием переводя взгляд от блюда к официанту. Такой наглости от обслуживающего персонала он еще не видел ни в одной забегаловке, а этот парень позволяет себе слишком уж много, зная, что не будет уволен, потому что его двоякое поведение с концепцией "солнышко-токсичная тварь" слишком уж нравится Диминому отцу. Но, нужно отдать должное, Олежа изумительно сочетал друг с другом эти две границы поведения. Миловидная улыбка с ямочкой на щеке в тандеме со спокойным и даже немного строгим взглядом привлекли и заинтересовали даже Диму, чисто как непривыкшего к таким противоречиям человека. Когда о лед коротко стукнула бутылка вина, глаза Димы прямо загорелись, забылось все раздражение, что не утаилось и от внимательного официанта. Открыв бутылку лишь со второго раза, он просто поставил ее на стол и сцепил пальцы в замочек, дежурно улыбаясь. — Извините, я не дружу со штопорами, — парень пожал острыми плечами и быстро обвел посетителей взглядом, считывая их реакцию — Что-то еще? — Нет, спасибо, мы позовем, если помощь будет нужна, — бросил в ответ на вежливый вопрос Дима, вальяжно крутанув вилкой в воздухе — У тебя, наверное, другие посетители, не задерживай их. — Ага, — Олежа спокойно кивнул и резко наклонился вниз, нагло вторгаясь в чужое личное пространство, да так близко, что Дима чувствовал на мочке уха щекочащее дыхание — Кстати, вы очень доверчивый. Кто знает, вдруг я все-таки плюнул в тарелку.       У самого уха раздался тихий смешок, и Дима лишь ошарашенно уставился в свою тарелку, не замечая Олежиной походки победителя. Его сейчас волновал не шанс наличия чужой слюны в еде, а тот факт, что этот парень реально, мать твою, уникален. Своей наглостью он умудрился смутить Диму спустя пятнадцать минут после знакомства, что не удавалось еще никому. Прочистив горло, он все-таки поднял голову, неосознанно задержав взгляд на официанте, что сейчас обслуживал столик позади отца. С ними он был абсолютно вежлив, улыбался обворожительно и строго держал дистанцию, не позволяя себе даже случайного касания когда пальцем тыкал в меню в руках женщины. Выходит, Дима единственный такой, кто смог вывести Олежу из себя. Это даже немного льстило. — Отец, — заговорил Дима с абсолютно не заинтересованным видом — А что это за Олежа, который Олегсей? Почему он все еще не уволен с такой наглостью? — Да пусть попробуют его уволить, — угрожающе ответил Сергей, и Дима еле сдержался, чтобы не закатить глаза — Слишком ценный сотрудник, с детьми если приходят - вообще незаменимый. Да и изюминка в нем есть какая-то.       Дима лишь кивнул в ответ и вернул свое внимание Оксане, пусть взглядом и продолжал следить за Олежей. Представить этого человека в небольшой компании детей было подозрительно легко, и эта картинка в голове даже вызывала какую-то мимолетную улыбку. Но Олегсей для Димы был не больше, чем объектом для наблюдений и исследований, подопытной крысой с неизвестным ранее феноменом в виде абсолютно различных эмоций, соседствующих на светлом лице в одно и то же время. Теории в Диминой голове выстраивались подозрительно быстро и четко, таких успехов в учебе его мозг не достигал никогда, а вот в подобной ненужной по сути ерунде - пожалуйста, к вашим услугам. Дима задумывался о наличии у официанта шизофрении, раздвоения личности или биполярного расстройства; задумывался о том, что он, на деле, очень агрессивный и ненавидит людей, что и обуславливает его наглость, но на работе вынужден надевать маску милого мальчика. И вишенкой на торте стала теория о двойной жизни обычного официанта. Пусть Дима и понимал, что это полный бред и он не в сериале, но почему-то развивал в голове именно эту теорию, до мельчайших подробностей, уже готовый садиться и писать книгу по этому сюжету.       Вечер, в целом, проходил как и все подобные вечера до этого - скучно, неприятно и просто ужасно, но в этой бочке дегтя плавает одна единственная капля меда под именем Олежа. Дима, может, идеальными манерами и не отличался, но и глуп не был, увлекался психологией в рамках хобби. Поэтому он твердо решил для себя, что пообщается с этим человеком, а потом залезет в его мысли и, возможно, прошлое, копаясь в нем, как в собственном кармане. Пока отец пытался выцепить Олежу из остальной кучки официтантов, Дима быстро начеркал на салфетке свой номер и оставил ее в пальцах, дожидаясь, пока спокойно идущий к ним Олежа принесет счет. — Вас ждать послезавтра? — с улыбкой спросил Олегсей, даже не обратив внимания на Диму. — Думаю, да, — пробурчал Сергей, недовольно косясь на сына, который уже успел спереть счет и заснуть салфетку между купюрами — И будь на чеку, мужчина за столиком у входа явно перебрал и собирается буянить. — Если что, я вызову охрану, — беспечно пожал плечами Олежа и, кинув уже уходящей девушке короткое "Досвидания", обернулся к Диме — До встречи, я полагаю. — До встречи, — Дима указал взглядом на счет в руках официанта, и тот кивнул, поняв, что явно должен будет туда заглянуть.       Олежа проводил спокойным взглядом две мужские фигуры до выхода из зала и, вздохнув, открыл счет. Между купюр, в числе которых были и его чаевые, была неаккуратно всунута обычная салфетка с номером телефона. Душнов лишь усмехнулся, но все-таки положил салфетку в карман классических брюк, пообещав самому себе написать вечером этому Дмитрию. Почти моментально Олежа заметил очевидные различия между отцом и сыном, и объединяло их лишь одно - они одинакого сильно бесили Душнова, один своей уверенностью в том, что из-за денег ему все можно, а второй своей наглостью и отсутствием элементарных правил этикета, которые присутствуют даже у детей. Но основным аспектом раздражения по отношению к Диме стал изучающий взгляд зеленых глаз, который Олежа ощущал на себе едва не все полтора часа. Конечно, он не исключал тот факт, что Дмитрий просто выпендривался перед девушкой, но это ситуацию не смягчало, а совсем наоборот. Вздохнув, Олежа забрал свои чаевые и, отдав администратору счет, продолжил работу.       На часах было половина второго ночи, и Дима, в очередной раз поссорившись с отцом из-за неудавшегося свидания, а потом выслушав нравоучения матери, собирался ложиться спать. Про то, что оставлял официанту свой номерок, парень и вовсе забыл, поэтому пришедшее в столь поздний час уведомление о новом сообщении стало пусть и небольшой, но все-таки неожиданностью. 8920*****22 "И все-таки, я не плевал тебе в блюдо"       Угадывать, чей это номер, Диме не пришлось - фраза про плевок говорила сама за себя. Зевнув, парень создал новый контакт и тихо засмеялся, вновь перечитав сообщение. Он хотел спать, но узнать этого человека он пока что хотел немного больше, поэтому без раздумий вступил в диалог, стараясь создать дружескую и раскрепощенную атмосферу. Без неловкого "Как тебе погода сегодня" и без противного "Расскажи о себе". Просто диалог, без смысловой нагрузки, но комфортный.

Вы: "Спасибо, а то мне прям покоя не было" "Чего не спишь? Тебе ж на работу завтра"

Олегсей(не Алексей): "Только домой вернулся. Тот мужик все-таки начал буянить, а в обязанности старшего аффицианта входит успокоение таких гостей. Потом пришлось еще убираться очень долго"

Вы: "И как, успокоил?"

Олегсей(не Алексей): "Ага, не без охраны, конечно, но все-таки"       Улыбнувшись еще раз, Дима включил мозг и вернулся к началу диалога, внимательно вчитываясь в каждую фразу собеседника. Но несколько сообщений дали ему абсолютно ничего, что лишь сильнее разожгло в нем огонь интереса к этой персоне. Ничего ведь не случится, если он заведет нового друга из личных соображений и собственного интереса.       Что касалось Олежи, он общался с новым знакомым спокойно, не чувствуя неловкости или смущения, словно они были знакомы еще несколько лет назад. Но на дружбу с ним он и не расчитывал, даже если Дима захочет, Олежа просто не подпустит его к себе. Он привык отталкивать от себя людей, исправно разочаровывая их, потому что ему просто противопоказано самой Судьбой и Вселенной сближаться с кем-то. У него есть сестра и лучший друг, заменивший ему старшего брата, так что еще нужно для счастья. На крайний случай, он неплохо общался с Женей, его с Антоном общим знакомым, поэтому одиноким он явно не был. Козел-младший: "Ладно, я спать, устал пиздец" "И тебе советую"

Вы: "Хорошо, мам"

      Олежа, устроившись немного удобнее в постели, действительно собирался отложить телефон и лечь спать, но в строке всплывающих уведомлений вдруг появилось сообщение от Антона с холодным "Ты молодец. Загляни в СМИ". Олежа лишь вздохнул тяжело, примерно представляя, что там будет написано, но все-таки зашел в поисковик, открывая новостную ленту. Долго искать то, о чем говорил Антон не пришлось - это объявление было вторым, сразу после политики, и бросалось в глаза.

"Найдено сгоревшее тело нашумевшего миллионера, державшего свою жену в подвале собственного дома. Женщина все еще лежит в больнице. Известно, что убийство произошло около недели назад, что наталкивает на мысль о работе «Синего огня». Призываем вас быть осторожнее."

      Эти люди были смехотворно глупы, и Олежа действительно тихо смеялся себе под нос, чувствуя в груди уже родное ощущение грязного превосходства. Найти труп спустя неделю, имея огромное количество подсказок и наводок, могли только абсолютно безответственные люди, или состоящие с убийцой в сговоре. На счет безответственности и незаинетересованности местной полиции Олежа даже не сомневался, лишь хмыкая в ответ на подобные мысли, а вот про сговор предпочитал не думать. У него были на это свои причины. Вздохнув и стерев с лица полупрозрачную улыбку, Олежа выключил телефон, едва не моментально проваливаясь в долгожданный сон.