Douceur, avec tendresse et soin, voulez-vous ?

Серые стени, ещё не покрытие пылью, так как день из дня здесь убирают. Пол сделан из керамики, как и во всей Башни Мафии, вытираний до блеска. Окон не было, подвал впадал под землю, не доставая к свету, и солнцу. Здесь тренировали только тех, в кем видели цель, желание, веру, и энтузиазм. Тренировочный зал, был оборудован, как по последнему техничному уровню. Разъединялся на две территории, первая, где были мешки, гантели, канаты, всё для телесного бою, и также маленькая площадь, где можно было пострелять, и научится метать. Вторая сторона, где можно было разрешить своей способности выразится во всей ее красоте, специальные тяжёлые стени, и оружие для атаки. Здесь можно было кричать сколько хочешь, но ни один этаж не услышит, помещение словно поглощало все, и не возвращало, сохраняя себе. Запах, смешанный с кровью, и сиростью, попадал в грудь, отдавая некоторое время привкусом на языке. Здесь занимались, настоящей силой и трудом, сколько слез и радости слышали эти стены, сколько вобрали поли, привыкая, и отдаваясь эхом. Прямо сейчас, юный парень сгорал от желания, и также стараний, что б доказать свою волю, и добиться похвали, того кто стал ему учителем, наставником, и самим худшим адом на всем белом свете. Кто забирал, а потом возвращал мотивацию, разбивая мечту в осколки воспоминай. Акутагава Рюноскэ, один из членов Мафии, который ученик Дазая Осаму. Уже даже нельзя посчитать, сколько раз Акутагава сдавался, и просто падал без сил, под тихий, но такой пронзительный голос, который постоянно был где-то рядом, отдавался в душе, и Рюноскэ поднимался, не чувствуя ничего, только сильное желание доказать, себе или же дьяволу. А Дьяволу было всегда мало, он насыщался мучением парня, утягивая глубже в пучину страданий и тьмы, откуда, путь только к смерти. Дьявол, он не щадил никого, бесчувственный, холодный, с прекрасным разумом, и только темнотой в сердце, он был сам по себе. Будто призрак, мерцал перед глазами, и как смерть, можно было ощутить его холодное дыхание в спину. Только, кажется, был ещё один демон, но рыжий, со своим секретом, который смог заполучить привязанность в каком-то смысле с темным дьяволом. Рыжий демон мог его понимать, и главное, принимать какой он есть, со всеми изъянами и проблемами. Сапфировые глаза, всегда питались искать что-то в мёртвой душе дьявола, и каждый раз находили. Рыжего демона, всегда манили пьяно-янтарные глаза, с какой-то неведомой силой, и он подавался чему-то магическому, отдавая себя полностью, и тёмный дьявол имел над ним власть, контролируя его жизнь. Но разве можно назвать это- учением? -Задавал сам себе вопрос Чуя, поглядывая на бой, и зная кто победит. Ответ он прекрасно знал на свой элементарный вопрос, но ему искренне было жаль Акутагаву, понимая его страдания, но и хотел помочь. Сражение, или же со стороны Дазая, просто детская игра, шёл уже 2-час. Казалось, что Рюноскэ, прошёл через воду и огонь, через себя, и также выше небес, но Осаму оставался недовольным и продолжал избывать. Хозяин Расемона, уже лежал на земле, его овладела кровь и боль, отдаваясь сбытым дыханием, и сознание, которое уже начало покидать парня. Кареглазый достал пистолет и маленький клинок, отливая блеском на свете, он перезарядил пистолет, и готовился пробивать броню расемона, делая ещё один урок для Рюноскэ. Заставляя запомнить на всегда, где-то на глубине души, лишаясь печатью, которая будет болеть при каждом воспоминаний. Накахару уже полностью, до костей, выводила эта тренировка из себя, наплевав на все. Он словно стал ветром, пролетел фурией, волосы поднялись, красное свечение охватило тело, гравитация пришла в действия, выпуская из себя нити, которые словно виноград, зацепа цель и задерживал ее. Своим маленьким, но ловким телом, закрыл уже полуживого Акутагаву, охватывая все помещение свечением, пули застопорились в полете, не досягая цели, и попадали на пол, гравитация придавила их, звук раздался в тишине, пули словно дождь, такой громкий и чистый. Улыбка, скованная безразличием, отразилась на лице Дазая, он знал, что так, когда ни будь случится, и даже боль в руке не так важна была сейчас, только глубокие. Темно синие глаза напарника привлекали внимание, забивая зачем здесь, в глазах что при свете солнца можно увидеть глазурь спокойного моря, и также небес. В этот момент, были похожи только на ураган в океане, в который только опустив руку, затянет на дно, не оставляя воздуха, перекрывая все пути на свободу. Определенно, такая эмоция из аспекта характера Чуи, сильно влекла его, манила, также как и тело бога гравитации. Но Осаму знал, что следует за этим ураганом, это самая настоящая снежная буря, формирующая лёд, и толстую кору, защиту от всех, и убивая море. Худая рука остановила нож, убирая его, и возвращая к себе в портупею. Дыхание приходило в нормы, от такого скачка энергии, кровь в венах забегала быстрее, разгоняя сильнее под кожей, приливая к голове, отдаваясь импульсами. Но рыжий научился игнорировать ее, отдавая телу приказ, не мешать. Дазай поменялся в лице, когда Чуя начал поднимать тело ослабшего ученика, используя при этом способность, что б не сделать больно, и забирая мучение. Осаму не понимал, зачем делать это Чуе, вероятно он хотел, что б Рюноскэ не умер, но вероятность, что есть другие причини, всегда была. Когда-нибудь, Дазай сможет достичь к логичности Чуи, но точно не сейчас. За своими раздумьями, шатен не заметил, как Накахара уже вернулся и сел на один из матов, он будто что-то искал в своей голове, перебирая все варианты, и найдя его, поглядывал на Осаму, не ожидая, когда тишина поглотит вибрации, нарушил молчание. Ураган разошёлся с новой силой: —нужно быть осторожней-подумал Дазай, начиная слушать рыжего. -я вот не могу понять, и я сейчас не про воспитание, почему ты так холоден к нему, я осознаю, что это твой план, но уже заходить за границы морального баланса плохо, ты б мог просто отсылать его на задание, где нужна его сила. Признание, я могу понять его старание, но зачем продолжать калечить его физическое тело, которое может и так сдохнуть от болезни, ты можешь пояснить мне? -*Взгляд, голубих глаз, волны уже бились друг об друга, не затихая, а только формулируя мощь. Водоворот уже начал поглощать такую, тёмную душу Осаму. Если б Дазай сам знал ответы, но он молчит, не опуская глаз, напряжение повышалось в воздухе, и можно было ощущать колыхание земли. Наверное, именно этого момента всегда боялись враги Чуи, когда земля уходила из-под их ног, планируя разорвать беспомощное тело, гравитация давила и сокрушала, показывая, что, то с чем мы всегда живём в среде, может в один день, убить нас. Накахара, всегда доказывал, что с гравитацией шутки плохи, его дар он и привлекал, и отгонял, как огонь. Ты хочешь подойти ближе, но знаешь, что сгоришь до конца, и останется только пепел, а если глядеть с далеко, то красота пропадает, но иногда огонь может пропустить к себе. Дазай всегда был на гране, того, что б сгореть, и того, что б насмотреться на чудовищную силу, созданная Арахабаки. -я сам не знаю, но к нему нужно только такое воспитание. По-другому он сдохнет где-то. Ему нужна мотивация, а я только даю ее. В мафии, нужны только сильные и храбрые люди, а Акутагава ещё этого не доказал. Ему нужно ещё много чему научится, а задание ему ничего не дадут. -*Осаму присел рядом с Чуей, сначала посмотрел на свои руки, будто видя кровь, и осознавая, что за свою маленькую жизнь, убил очень много людей. Перед глазами пролетели картинки прошлого, где палец нажимал на курок, забирая жизнь, и тьма, она радовалась, проникая внутрь, протекая по венам, рассудок становился холодным как сталь, а совесть, она была похороненная лично Дазаем. Шатен, с силой зажмурил веки, отгоняя все воспоминание, вертаясь к главной теме разговора. Накахара замолчал, борясь с желанием избить шатена, также и поговорить с ним. Чуя сдержал порыв, и выдохнул через рот, вернул взгляд к Дазаю, глядя на него с усталостью. -я не хочу сейчас спорить, и тем более это бесполезно. Но почему ты не можешь послушать слова своего друга, который умер, сражаясь за добро? -*Чуя крайне не хотел заводить именно эту тему, зная сколько боли она приносит Осаму, но надо как-то привести его к чувствам, и тем более реальности, и это сработало. -Чуя, не смей, заткнись. -*Дазай посмотрел холодным взглядом, прожигая насквозь душу рыжего. Но только Накахара знает, что это маска, ещё одна с ряда Дазая, которой он прикрывает что-то личное. Одасаку был важен Осаму, он был ему отцовской фигурой, и когда шатен потерял его, то будто перестал вовсе жить. Дазая называли темным призраком, его увидишь только перед смертью, что и пугало всех, человек с мёртвой душой, и дьявольским умом, это ужасный враг, и каждый это знает. -с этого дня, я беру защиту и также стану наставником для Акутагавы. Почему ты не можешь не причинять боль другим, разве этого от тебя хотел Ода? — Чуя говорит спокойно, но было понятно, что ему также больно, как и Дазаю, но кажется шатен вернулся в реальность. -нет… -*Шёпот, такой тихий и незаметный, но слух бога гравитации, услышал прекрасно, понимая, что можно продолжить. * Осаму с трудом сдерживался не ударить рыжего, но терпению пришёл конец, когда Накахара опять открыл рот. -Он умирал, и сказал тебе, что б ты перешёл на сторону добра, хоть как-то, даже в Мафии. А ты, как всегда, тебе я вижу все равно на его слова, если не послушал совета... - *По комнате раздался звук пощёчины. Чуя даже не пытался защищаться, он знал, что так будет, и вполне согласен поплатится за свои слова. Но его уже дёргает от такого состояние Дазая. Чуя опустил голову, пряча глаза за кудрями, слабое свечение, было тут же потушено. -заткнись, это не твоё дело, и не нужно вспоминать мёртвых. -*Голос понизился, к пугающим ноткам, но в конце он дрогнул. Карие глаза смотрели где-то на щеку рыжего, где остался красный след, рука в бинтах потянулась, и дотронулась, аккуратно проглаживая пальцами, но через несколько секунд, рука дёрнулась, и исчезла с лица Накахара. Прошло пара минут, тишина душила, были слышны лишь тихие вдохи и выдохи. Они не смотрели друг на друга, но испытывали только одно чувство. Дыхание сбылось к чертам, Дазай отвернулся от Чуи, в другую сторону, в горле возникнул тяжёлый ком, опять, как в тот день, в день, когда на руках Осаму умер Сакуноске. Воспоминание, мелькнули перед глазами, оставляя пелену горьких слез, чувство вини, засело в сердце, напоминая, жгучей болью. По щекам медленно покатились дорожки слез, падая и разбиваясь об плитку. Истерика, завладела разумом, давая волю эмоциям, наконец выйти. Дрожь пробивала тело, приходясь будто разрядами по костям, оглушило, что не было слышно ничего, только собственный внутренний голос, который повышался каждый раз, говоря. - -ты, Дазай, только ты, виноват в смерти Оды, если бы тебя не было в Мафии, он бы не умер, а так осталось только надгробие. -*Где-то на подсознание Дазай понимал, что это не правда, но сердце оно болело, раскаливалось, голос становился все громче, перемешиваясь с другими звуками, он не затихал, специально оглушая. Руки переместились на волосы, сжимая и отпуская, шатен мотал в разные стороны головой, что б избавится от голоса, такого противного, как он сам. Чуя услышал тихие рваные вдохи, и обернул голову. Дазай бился в истерике, он дрожал, не видел перед собой ничего, шок заполонил рассудок Накахары, только спустя пара минут к нему дошло что происходит. Рыжий переместился перед Дазаем, руками хватая лицо, и поднимая к себе, мокрые и стеклянные глаза метнулись на Чую, опасно, но не для него. Его собственные ладони тряслись, он наконец понял, что сказал, и к чему это привело. Случается такое, что мы даже не замечаем, того, что говорим другим, и может не знать, что добили человека своими словами. Слова по истине — это самая ужасная сила, которая бывает в человеке, она намного опасней физической. Наше тело может забить, зажить, или восстановится, но не душа человека. Душа если много раз ударят по ней, про разломается на осколки, пропуская беспробудную тьму, которая будет поглощать человека изнутри до конца его жизни. Сердце, оно тоже будет помнить все, даже если вы простили человека, рана, которую он нанёс, останется с вами навечно. Она будет болеть, если ее тревожить, но она не заживёт, как бы мы не старались. Чуя снова оглядывает любимое лицо, проводит пальцем по худым скулам, очерчивает покусанные губи, все это, то, что он любит больше всего на свете. Сейчас щеки приобрели неприродный блеск, от хрустальных слез, которые продолжают падать. Никто из них не проронил ни слова, они понимают, что лишние звуки сейчас не нужны, только уже спокойная тишина, которая не резала слух. Дазай прижали к теплу, к опасному огню, но огонь сменился водой. Лёд в глазах напротив, он начал ломаться, разбиваясь друг об друга, и можно теперь увидеть, гладь бирюзового моря, которое уже отошло от шторма, затихая, и давая такую чистую свободу. Осаму уткнулся в грудь рыжего, от ещё не высохших слез, рубашка начала впитывать влагу. Истерика наконец прошла, тело уже не пробивало дрожью, шатена продолжали обнимать сильные руки, поглаживая по спине, иногда перебирая пряди. -Осаму, прости, пожалуйста, прости, я не хотел говорить этого, но нужно было тебя возвращать в реальность. –*Над ухом прозвучал хриплый голос, но Чуя шептал слова извинений. Дазай, простил его, просто обида осталась, и возможно она когда-ни будь исчезнет из души. А сейчас можно просто отдохнуть в нежных объятиях, слушая ровное дыхание Чуи, и засыпая у него на груди.