Es mi diablo personal

— Ты чего так дол… — Джисон распахивает дверь и тут же съезжает по стене на пол. Минхо там не было. Только темнота. Его в ней не было. Он перекидывает все вещи в комнате, надеясь, что Ли просто пошутил. «Может, он где то прячется. Он не мог.» — Минхо, выходи. Выходи. Это не смешно. Ты опять превратился в невидимку и дуришь меня? Минхо! Где ты, Минхо? — парень захлебывается в собственных слезах. Он падает на колени и со всей силы бьет себя в грудь. А потом бьет еще, и капли с его лица разлетаются по полу. — Минхо, я прошу тебя просто выходи. Пожалуйста, покажись. Я умоляю… Минхо… Перед ним лежит какая-то помятая бумага, обгоревшая со всех сторон. Джисон берет ее в руки. И ему хочется рыдать еще сильнее.

Джисон, я полюбил тебя так сильно, что мне даже не верится, что я демон. Нам чужда любовь и вообще ваши человеческие чувства. Но либо ты такой волшебный, что разбудил во мне то, что невозможно разбудить в дите тьмы, либо я все же и в правду никудышный демон. Меня ждёт судилище, а тебя ждёт прекрасная жизнь, потому что ты прекрасный, замечательный и талантливый человечишка.

Я люб….

.

Джисон смотрел на письмо всю ночь. И он лил на него слёзы. Жалко рыдал, сжимая его в руках. Уже наступило утро, а он все еще сидел в комнате. У него затекли обе ноги, а он даже не хотел подниматься. Он падает на пол и еще раз убеждается, что у него остались слезы. Но сил у него уже не было. Он ссохся за пару часов. А боль, абсолютно беспощадная боль в груди, то ли от того, что он избил ее, то ли от того, что у него разбилось сердце, все набирала обороты. Минхо залетел в его жизнь на своих прекрасных чёрных крыльях, и так же красиво вылетел из неё. Остались только воспоминания. Душащие, режущие, бьющие воспоминания. Не было больше его ночных объятий, приятных слов, поддержки. Не было губ, которые Джисону так нравилось целовать.Не было Минхо. Не было больше и самого Джисона. Не было их. Ничего не было. Только пообещай мне одно. Забудь меня сразу же, как меня не станет. Просто живи дальше. Прошу тебя.

Я пообещаю тебе много не страдать.

Он солгал ему. Не будет он много страдать, да? Хан попросту хотел уничтожить всю свою жизнь. Какой в ней был теперь смысл? Что ему теперь нужно было делать? Забыть? Отпустить? Удалить из головы того, кого он любил больше всего на этом долбанном свете? Нет. Он не мог. Он не смог бы никогда. Он так сильно пропитался Минхо, что ему даже моментами казалось, что он был рядом. Все так же готовил ему свое вкусное кофе по утрам, прислонялся к нему так кстати, когда ему было это нужно, когда он говорил ему, что он безумно его любит, когда он давал свои комментарии к фильму, которые ему теперь нужно было смотреть одному, хотя очень не хотелось. Но только так он мог почувствовать его рядом с собой, на секунду, неуловимую и жалкую секунду, словно ничего не произошло, и он все еще был здесь. Но его не было. Джисон остался один. Навсегда.

.

Феликс отпирает его дверь собственными ключами, потому что он на этом настоял. Джисон пугал их всех, и они боялись, что он вот-вот совершит что-то ужасное, поэтому у парня не было другого выбора. Ни у кого из друзей не было другого выбора, кроме как дежурить у него дома. — Я принес тебе латте, и еще там оставались утренние булочки, понюхай только, так и хочется съесть, — друг пытался выглядеть жизнерадостным, таким, что Хан и не заметил бы, что он переживает. — Отвратительный кофе, ужасный запах. Если я запихну это в себя, меня вывернет наружу. — Джисон, — Феликс выпрямляет спину и серьезно на него смотрит. — Уже больше, чем полгода прошло. Я понимаю, тебе больно, сложно. Но ты очнись, приди в себя. Это твой последний год в университете. А твои фанаты? Ты видел, как люди ждут твой следующий сингл? — Мне плевать на все это. Я ничего не хочу. Я устал. Почему я должен… — Потому что ты пообещал ему, — эта фраза бьет в место, где покоилось что-то под названием сердце. — Ты обещал ему, что будешь жить дальше. — Да как я могу жить дальше? — Джисон кричит на друга, пытаясь выдавить хоть одну жалкую слезинку, но он уже давно высох. — Я не могу жить…без него. Это так смешно, он ушел, а удача все еще со мной. Преподы входили в положение, на экзаменах я все так же прекрасно отвечал. Но зачем мне все это без него? Я даже не знаю, что с ним, жив ли он вообще, ни одного сигнала, он даже во сне ко мне не приходит. И как ты мне прикажешь быть? Как? Феликс вздыхает и притягивает друга к себе. Он крепко сжимает его в своих руках и гладит по голове. — Выговори мне все, о чем ты молчал все это время. Я все выслушаю. Мы вернем тебя к жизни, Хан-а. Ты не один. Минхо…ушел, но мы…сделаем то, что он хотел для тебя. Напиши о нем песню, слышишь? Напиши. Прощальный сонет.

.

Хан позирует для фотографии в шапочке выпускника, когда к нему на спину прыгает Чанбин. Джисон толкает его локтем в живот и смеется. — Ребят, ну давайте не дурачиться, — шуточно ругается на них Феликс. — Фоткай нас так, глупыми, но победившими! — парень корчит смешную рожицу. — Давай, Джисон, ты тоже! Парень улыбается и тоже начинает позировать. Затем к ним подбегают Чан, Сынмин и Хенджин. Феликс ставит камеру на таймер, и они делают групповое фото. — А теперь пора подоставать Чонина! — довольно кричит Хенджин. Они всей гурьбой заваливаются в его кафе. Чонин демонстративно прикрывает рот рукой, состраивая вид, что он не рад. — Боже, только не вы… Это же не мои прекрасные хены выпускники, нет, они не могут выглядеть как обезьяны в халатах. Чан прописывает ему слабый щелбан, и они обнимаются. — Как там твой второй альбом, творческая душа? — Чонин чешет ему за ухом. — О, вы все выпадете, когда услышите, — уже не скупится на похвалу Чанбин. — Конечно, это же сам Со Чанбин его спродюссировал, слышали о таком? — подкалывает его Джисон. — Тот самый Со Чанбин? Не может быть, Джисон, как тебе могло так не повезти, — подыгрывает ему Хенджин. — А ну прекратите! Реально же классно получилось, — защищает друга Феликс. — Только ты в меня веришь, Ликс… — Вы еще тут поженитесь на наших глазах, ужас, — ворчит Хенджин. Джисон сияет. Он впервые чувствовал себя таким счастливым за такое долгое время. Он так был благодарен Вселенной за своих прекрасных друзей. Единственное, что вытащило его из беспросветной ямы. Он искренне расплывается в улыбке и продолжает глумиться над несчастным Чанбином.

.

Хан Джисон

Хан Джисон

Хан Джисон

Все, что вертится у Минхо в голове — это имя. Демон плетется по тьме, скованный цепями. Тело болит, дыхание сбивается, хочется упасть вниз, но он идет. Идет, кажется, уже тысячу лет. К человеку по имени Хан Джисон, который возможно не то, что забыл его, а уже и вовсе покинул мир живых, пока он пытается достигнуть его. Сколько времени прошло? Как давно его скинули вниз? Почему он не упал и не разбился, а попал сюда? Лучше бы его заставили вариться в котле, думает он. Минхо уже смирился, что не успеет к нему. Но почему же он так отчаянно продолжал идти вперед? Откуда у него оставались силы? Внутри все ноет, цепи кажутся тяжелее тонны, они тянут его упасть. Но нельзя. Ему нельзя падать. — Давно ты тут оказался? — его настигает кто-то еще. Это создание, наверное выглядит еще хуже, чем он. И еще старее. — Я не помню, может, год, — отвечает ему Ли. — А вы? — Кажется, меня сюда бросили в 1991 году… Тоже не помню. — И все это время вы… — Да, я просто шел вперед. И как ты прошел так много за год, сынок? Есть, ради кого идти, да? — Да, есть… — с жалостью говорит Минхо, и слезы сами скромно бегут из глаз. — Только не думаю, что он еще ждет меня… — Не переживай, главное, дойди, с остальным потом разберетесь, люди проще нас. Их хотя бы не скидывают свои же вниз.

.

Часы пробивают двенадцать. Все друзья вокруг обнимаются и кричат «с Новым годом». Джисон снова перебрал и мог лишь смотреть на них с дивана. Чан касается руки Джисона. — Вставай давай, хватит умирать, Новый год же! — он тянет парня на себя. И вот Джисон уже кружится вместе с ними. Через пару часов Феликс подходит к нему. — Ты как? Все нормально? — Конечно, я супер, — улыбается ему Хан. — Слушай, я хочу признаться Чанбину сегодня… — А я думал, ты уже этого не сделаешь. Это круто, — он треплет его волосы. — Вы же созданы друг для друга. Чанбин просто трус, но я тебе говорю, он на тебя глаз давно положил. — Ты серьезно? — умиляется Феликс. — Куда еще серьезнее. Давай иди к нему. Жду не дождусь, чтобы услышать, что вы пара! Феликс выпивает еще бокал для храбрости и идет прямо к Чанбину. Джисон наблюдает, как двое уходят в комнату, и в душе все расцветает. «Хоть кто-то счастлив» Джисон выходит на улицу. Алкоголь, тот еще предатель. Из-за него все зашитые душевные раны снова кровоточат. Он смотрит в небо и видит, как прекрасно кружит снег. Слёзы уже капают на скользкий лёд. Давно он их не видел. Он сгибается и закрывает лицо руками. — Уже третий Новый год, который я встречаю без тебя. Как ты там? Я вот все еще скучаю по тебе, — он трет свои губы. — Все еще по ночам представляю, как ты меня целуешь… Прекрасная жизнь меня ждёт, да? Будет ли она так чудесна без тебя, черт ты… Но я все еще тебя люблю, чтобы ты знал. Я не забывал тебя никогда. И не посмею. Знай, Ли Минхо, мое сердце, хоть оно и израненное, оно все еще твое. И я все еще жду, когда ты вернешься ко мне.

.

— Джисон, начинаем через минуту? Готов? — Конечно. Всегда готов. Много там народу? — Уйма, все билеты раскупили. А я говорил тебе, — менеджер бьет кулаком в его плечо. — Даже не верится… Прошло пять лет. За его спиной несколько туров и три полноформатных альбома. Джисону только 25, а его мечта сбылась. Публика шумит в ожидании его выхода, в ожидании его музыки. Он впервые выходит на такую большую сцену, и пришло так много, что он едва может всех оглядеть. Люди вокруг скандируют его имя и держат светящиеся палочки, плакаты. Это так согревает его, что он даже не может не улыбнуться. — Я так скучал по вам друзья. Вы готовы? — говорит он в микрофон. И услышав положительный ответ, он продолжает. — Я начну с песни, которою я посвятил дорогому мне человеку. Музыка уже начинает звучать из огромных колонок, и артист поет. — Сегодня я чаще думаю о тебе Поэтому мутнеет взгляд Мне интересно, со временем Сотрешься ли ты из памяти моей? Я до сих пор помню тепло твоих касаний Как ты складывал свои маленькие ручки и оборачивался Дни, когда каждый момент был прекрасен и светел Ты был главным героем фильма обо мне

— Да, так и крутишься, появляешься в моих мыслях

Бессмысленные слезы текут, и я так за что-то и держусь

Я путешествовал по миру

Специально думал о другом

Я пытался думать о своём

Но не могу забыть, ты все ещё здесь

Допев, он осматривает зрителей. Все прониклись текстом. Они хлопали, светили фонарями телефонов. Но вдруг он замечает одинокую фигуру прямо по центру зала. Парень с фиолетовыми волосами смотрит на него и вытирает слёзы. Джисон не верит сам своим глазам. Ведь это он. Ли Минхо стоял и плакал навзрыд, не отрывая взгляд от выступающего. Сердце пропускает удар. Джисон был не в силах сдержаться, он прыгает вниз со сцены и бежит прямо к нему. Запыхавшийся он останавливается перед ним. Хан погружается в его объятья, а тот лишь ещё крепче его обхватывает. Человек отрывается от него и снова проверяет, не обознался ли он. Шокированная публика смотрит на этих двоих и не знает, что делать. — Друзья, концерт нужно завершить ввиду технических неполадок, попрошу вас покинуть зал. — слышат они голос звуковика. Толпа постепенно рассасывается, а Джисон все так же смотрит на него, не веря. Он щупает его лицо, уши, волосы. — Это в самом деле ты? — Да. — Где ты был? Столько времени прошло… — Это…долгая история. У тебя…концерт сорвался… — Думаешь, я сейчас переживаю из-за этого? Мы вернем им деньги за билеты. — Ты так повзрослел, — Минхо тыкает ему в щеку. — Такие же мягкие… Мой Хан-ни… Я так скучал по тебе… — Я…тоже…безумно, — он прикасается к его губам. И в этот поцелуй выливаются все тяжелые годы, которые они провели друг без друга. — Поехали домой.

.

— Теперь ты тут живешь? — спрашивает Ли, оглядывая его двухэтажный дом. — Мы теперь тут живем. Или ты снова собираешься пропасть? — Пока никуда не собирался, но я подумаю. Джисон пинает его в ногу. — Еще раз так скажешь, я сам тебя отправлю в Ад. — Не думаю, что они меня примут… — Ну и пошли к черту. Минхо смеется, прижимая его к себе.