От Миши кругом голова

Обреченно выдохнув и притянув к себе книгу рецептов, Андрей задумался о том, понравится ли Мише его сюрприз. "Ладно, я попробую. Разве это так сложно? — смаковал сомнения, — всего-то печенье испечь. Ну, что там? Миска". Князев нервно пытался завязать узелок сзади, все-таки он не хотел испачкать свою одежду, хоть и выглядел в этом фартуке... нелепо. Развернувшись, он потянулся к верхней полке за посудкой, чтобы намешать тесто. Брюки слегка сползли от такого старательного потягивания, обнажая ямочки на пояснице. Если бы здесь был Горшок, он бы сначала заржал над попыткой Андрея дотянуться до предательски высокой полки, а потом стянул к чертям эти наглые брюки. "Так, не отвлекаться!"  Синяя пластиковая емкость парашутистом сиганула вниз под его неповоротливыми пальцами, глухо отскочила от доверчиво распахнутого лица и закружилась на полу. — Попалась! — злорадно крикнул Князев, а после засмущался  своего детского пыла. — Дальше сливочное масло. Парень отнял у жужжащего холодильника прямоугольную плитку, надругался над упоковкой, изорвав ее. "Теперь сахар и размешать".  Андрей старательно взбалтывал полученное, от погруженности в процесс высунув кончик языка, как делал, очень увлекшись написанием текста. Если бы это увидел Миша, он бы поддел клыком пыльно-розовый любопытный язык, пряча его в баню своего рта, возвращая беглеца на законное место. Князев потянулся к приготовленным яйцам, загорающим на столе, чуть не приготовив яичницу на полу. Венчик плевался, попадая смесью парню на лицо и перепачкав пальцы. "Мука и сода". — нагнулся к книге с рецептами. Волосы закололи лоб, и он откинул их, измазавшись еще больше. Мука белой пылью налипла на пальцы. Замешав тесто, он убрал его в холодильник на полчаса, принявшись за глазурь. — Я дома! — шуршащий голос и хлопок двери. — Че ты тут делаешь, хозяюшка? "Вот блин, а я почти испек печенье, осталось только украсить же". — Это закуска к пиву? — хмыкнул Миха, отодвинув рукой кучу кухонной утвари со стола, освобождая место принесенным бутылкам, пышущим прохладой. — Осторожней! Это печенье, сюрприз. Должен был быть сюрприз... Горшок тискал взглядом Андрея с испачканными в глазури пальцами, в фартуке, пахнущего пряностями. — Ты — настоящий сюрприз. — хрипло протянул Миша, неспешно приближаясь. Горшок уперся коленями о пол, поймал Андрея за запястье и по одному стал погружать пальцы в жар рта, смакуя сладость, тщательно вылизвая, въевшись черными, как Кола, глазами в серо-голубые, будто испачканный снег, глаза Князя, прочно вцепившись взглядом, смотря снизу вверх. Расправившись с одной рукой, он взялся за другую, не более опрятную, чем первая. Князев надавил большим пальцем на нижнюю губу, оттянул, обнажая десны, просунул палец, который обвила горячая, как кружащая по телу кровь, влага, раскаленное дыхание обрамляло его руку. Известный Андреин орган в нетерпении потянулся к лицу Миши, раскручивась, как спираль ДНК при репликации, изъявляя военную готовность, принимая позу "смирно". Зной влажного рта, упорный взгляд ударили по его паху, он взмывал, дышал холодком наслаждения, зудел от томления. Миша поднялся, сорвал с Андрея всю одежду, но вернул на место фартук. — А это зачем? — Меня это возбуждает. Языком он змеей прополз по члену Князева, а потом поставил того на колени. Андрей пыльными губами, обсыпанными сахарной пудрой, обхватил достоинство Горшка, не отрывая мятную свежесть глаз от лица стоящего над ним. Его руки пропитались корицей,  сшибающей своим едким ароматом Миху, залетающим в его нос, когда тот пробегал пальцами по его губам, цепляясь за реки трещенок, спотыкаясь на них. Горшок притянул Андрея ближе, хватая за волосы цвета попкорна, теряясь в вечеринке сладких запахов, покушающихся в духоте кухни на хорошее самочуствие парней, заползающих в легкие, просачивающихся в кровь и разносящихся с нею по телу. Миша скинул все со стола, устраивая на полу абстракцию, посадил на него Андрея. — Печенье горит. — Похуй. — Горшок вцепился в приторные губы, оставляющие расплывчатое послевкусие, плавал в просторе кожи цвета сгущенки, осыпал его поцелуями, сеял касания. Андрей слез со стола и выключил духовку. — Сгорели... — Ничего, на закуску пойдет. — Горшок обнял его сзади, прижался щекой к щеке так, что Князь почувствовал прорезающуюся щетину, которую невозможно было заметить, просто общаясь с глазу на глаз — только так, в доверительной близости, кожа к коже, если не ближе. — Тащи сюда пиво.