Плевок в вечность

Детская кроватка-колыбелька стояла посреди наполовину пустой комнаты; в то время, как в одном из углов строили рожицы плюшевые игрушки, в другом посвистывали коробки, которые ещё не успели разгрузить после переезда. В кроватке лежал ребёнок около трёх лет отроду и недовольно смотрел в потолок. Джошуа не нравилось, что такому взрослому человеку, как он, приходится лежать в колыбели. Многие другие взрослые, увидев, что, стоит лишь мальчику разогнуться, тот без проблем достанет руками и ногами до противоположных стенок кровати, тоже начали бы возмущаться. Джошуа был с ними положительно заодно. Джошуа был до жути взрослым ребёнком. Его уже не получилось бы напугать, состроив устрашающую гримасу или произнеся "Меня тут нет!", закрыв при этом лицо руками. Мальчик вырос, казалось, настолько, что стал бы уже читать книжки и без картинок, смотреть что-то кроме мультиков про принцесс (шучу) и драконов. Джошуа не был взрослым лишь в одном. Джошуа боялся темноты. Несмотря на то, что глаза давно привыкли к темноте, в пространстве комнаты, - чаще всего у дальней стены, рядом с дверью, - могли появляться странные фигуры. Они своей формой напоминали людей, а не монстров, но Джошуа это было не важно - если там могут появиться человекоподобные тени, то где гарантии, что в следующий раз там не окажется мантикоры? Кто это такие? Мантикоры - это действительно страшные существа. Их Джошуа увидел впервые, когда смотрел по телевизору старое псевдодокументальное кино о Древней Греции. Разумеется, учитывая, что мальчик почти сразу закричал и заботливые родители выключили "ужастик", Джошуа не успел запомнить как выглядят мантикоры, но, если уж этот мужчина и знал что-то о них, то только самое необходимое - что создания эти действительно страшные. Джошуа вспомнил о мантикорах и снова заплакал. Не стоит его осуждать; если бы вам довелось увидеть мантикор, то вы бы тоже заплакали. - Боже, что случилось, Джош? - услышав детский плач, прибежала мама. - Ты не ушибся? Мама Джошуа была не дурна собой (как человек, разумеется); в свои неполные двадцать восемь лет девушка успела подняться с цокольного этажа на третий по карьерной лестнице, завести семью и родить сына, что в тех краях означало действительно успешно проведённую юность. И пусть на руках уже почти не было места без синяка или ссадины, а в мешках под глазами было больше слез, чем пролили на берегах Нила, семья Джошуа отнюдь не бедствовала, хоть и упорно не хотела менять детскую кроватку на нечто более серьёзное. - Тише, тише, мальчик, - положив ребёнка обратно в кровать, та отошла немного в сторону "послепереездовых" коробок, - подожди чуть чуть, сейчас я найду одну важную вещь. Она точно тебя успокоит. Джошуа уже отчаялся и не ожидал увидеть новой кроватки. Его интересовало всё, что бы ни достала мама (кроме мантикоры, само собой). В руках у мамы Джошуа был фонарик. Стоило лишь девушке нажать на красную кнопку на боку корпуса, как большая часть стены заблистала, засверкала, ослепляя бедного мальчика. - Смотри, это я! - помахав ладонью перед фонариком, сказала мама; странное дело, но на стене кто-то, с такой же рукой как и у мамы, но гораздо больше, сделал то же самое. - Хочешь услышать от меня историю? Она наверняка тебя успокоит. Джошуа молча созерцал древнюю магию фонарика и кивал в такт словам матери. - Значит, слушай... - постаравшись сделать серьёзное лицо, девушка продолжила, - Давным-давно, в предалёкой далёкой галактике, на одной из планет жило одно племя. Услышав окончание предложения, Джош выдохнул; пусть он и не знал ни что такое племя, ни что такое планета, ни тем более что такое галактика, ребёнку стало легче от осознания, что в данной истории не будут фигурировать мантикоры. - Однажды, рядом с племенем, в пещере, появился злой дракон, который мешал обычным людям жить их обычной жизнью. - на слове "дракон" Джошуа недовольно съежился; в отличие от мантикор, драконов он видел и не раз, - Поэтому жители племени посовещались и позвали волшебника, чтобы тот смог избавить людей от драконов. Волшебник согласился, и потому пришёл к дракону, чтобы облегчить жизнь всем людям в округе. При этом, волшебник не был уверен, что ему делать с драконом: с одной стороны, все его до жути боялись (чуть слабее чем Джошуа темноты), а с другой, пока что он не съел ни одного жителя племени, по крайней мере хорошего. - Джошуа сопровождал повествование крайне удивленным взглядом, в основном потому, что одновременно с рассказом мама умело показывала фигурки тенью на стене. Вот жители выбирают волшебника, вот он идёт и думает, стоит ли убивать дракона. - На четвёртый день, наконец придя к пещере, волшебник позвал дракона. Как оказалось, ящер был крайне славным парнем, и оттого грустно было волшебнику убивать и совестливо. И спросил его тогда дракон: "Чего же ты так хмуришься?", а волшебник ему и рассказал обо всём. Тогда дракон ответил: "Так ты же волшебник, разве нет? Преврати меня в кого нибудь, чтобы я успел убежать, потом расколдуй и дело с концом!". Так и порешили. Волшебник превратил дракона в кролика, отбежал с ним на безопасное расстояние, так, чтобы люди не увидели, - с этими словами мама согнула пальцы так, чтобы дракон обратился в грызуна; Джошуа же оставалось только недоумевать, откуда у мамы такие гибкие суставы, - Потом пришло время прощаться, и волшебнику и радостно было и грустно: радостно, что удалось спасти ни в чём не виновного, и грустно, что расставался с другом. Конец. Джошуа был поражён светопредставлением, до глубины души его поразила история неожиданной дружбы, равно как и то, что дракон может быть не только злодеем, но и жертвой определённых обстоятельств. Не выдержав подобной смысловой нагрузки, ребёнок уснул, и, скорее всего, ему больше не снились мантикоры. - Спокойной ночи, Джош! - прошептала мама, выходя из детской. Джошуа и вправду больше никогда не снились мантикоры. Из-за стены донёсся пронзительный крик матери.