story of tokyo revengers

      Тонкое запястье, сжимая в руке потрёпанную фотографию, раз за разом дёргалось от порывов холодного, вечернего ветра, что своей прохладой, заставлял юную девушку поёжиться и сильнее натянуть тонкий, чёрный плащ на худощавые плечи. Т/и глядела на будучи раньше, смятую фотографию маленького мальчика, держащего в руках красную конфету на белой палочке, улыбающегося, счастливого и такого беззаботного, что смотря на эти эмоции бурно пролетевшего детства, хотелось плакать, насколько же прекрасным оно было и насколько же сильно хотелось туда вернуться.       Девушка не знала, с какого момента, эта трепещущая душу тоска, появилась внутри неё и заняла главное место со словами: "Плачь! Сожалей! Скучай!", но этот ужас беззаботных, давно прошедших лет заставлял каждый раз вздрагивать, от одной лишь мысли, как всё было прекрасно и от одного лишь воспоминания об этой каждодневной рутине в любви и объятиях старшего брата и родителей.       Он умер в восемнадцать, когда смертельная болезнь начала стремительно прогрессировать. Т/и помнила, как врач с опаской заявил, что нужные препараты не помогают, что слишком тяжело будет достать новые и что, мать его, времени просто не хватало. Брат всегда был справедлив, умён, никогда не терпел её бурных слез, стоило разговору зайти о его скорой смерти. Он знал, что погибнет, таил в себе множество тайн и большинство из них – унес в небесное царсво, например, как то, что Т/и вовсе не его родная сестра, то, как при её рождении, отец и мать отказались от новорождённой девочки и его родители приняли малышку в свою семью, выращивая, как родную. Это были великодушные и миролюбивые люди.       Как же ужасно, что теперь все они мертвы.       Очередной присуп плача, отдавшийся в тело сильнейшей тряской, заставил хрупкие ладони накрыть испачканные тушью глаза и потереть их несколько раз, вырывая слипшиеся ресницы и размазывая чёрную краску всё сильнее. Т/и не могла отпустить это, каждый раз, на протяжении пяти лет, она приходила на любимое их с семьей место в день рождения своего брата и плакала, как последняя дура, всю ночь топилась в слезах и сожалела. Как же хотелось вернуться назад и изменить чертову судьбу, показать ей средний палец и послать нахуй.       Как жаль, что переворот жизни в лучшую сторону, был лишь ничтожно глупой фантазией искалеченного страданиями, разума.       Т/и не помнила, когда в последний раз радовалась, за последнее время. Все эти дни от долгих девятнадцати лет, были наполнены грязью, клубами, алкоголем и сотнями неприятных и ничтожных знакомств, насыщенных фразами: "эй, красотка, давай переспим?", или же "малышка, докажешь свою красоту на деле?", как же мерзко было на душе, все эти мужчины – чертовы похотливые извращенцы, на уме у которых был лишь секс, деньги, девушки и снова секс. Брат не был таким, имел лишь одну девушку, которую любил, да и то она ему изменила, уходя к какому-то крутому байкеру. И даже тогда он не унывал, говоря младшей сестре, что это лишь жизнь и таких людей нужно прощать, отпускать и никогда не осуждать.       Чёртов добряк, как же его не хватало. Лучше бы он был злым, но находился рядом!       — Печалишься? Что, парень бросил? — где-то наверху раздался тихий голос, приводящий в сознание и заставляющий поднять заплаканное лицо на его обладателя. Тёмноволосый парень с татуировкой, сжимая в руках плотно забитую табаком, сигарету, молча смотрел вперед, уместив левую руку в карман чёрных брюк. Он больше не говорил ни слова, смотря вдаль, куда-то на высокий мост, но будто не видел его и думал о чём-то своём, кажется, тоже далеко не о приятном и сказочном.       — Оставьте меня в покое, — буркнула Т/и и поднялась с холодного бордюра, собираясь уходить.       — Я ведь тоже пришел сюда сопли попускать, не составишь мне компанию? — тон незнакомца внушал доверие, заставлял развернуться и окинуть его удивленным взглядом, — расскажи, что произошло у тебя, а я скажу, что меня тревожит, идет? — спросил он и выкинул сигарету, приняв положение, в котором раннее сидела девушка, — вроде, говорят, что это помогает, решил попробовать и встретил тут тебя.       Голос этого парня был весьма спокойным, да и сам он выглядел вполне опрятно, даже, как-то по-домашнему, внушающим спокойствие и доверие, что просто принуждало пристеть рядом, подтянув ноги к груди и опустить покрасневшие, от слез, глаза, в твердый асфальт.       — Думаешь? — хрипло спросила Т/и, — от того, что я поделюсь с тобой своими переживаниями – легче не станет, — уверенно процедила девушка, — точно хочешь этого?       Тёмноволосый лишь вздохнул и посмотрел в глаза напротив. В его тёмных омутах не читалось ничего, кроме бьющей бурным ключом, пустоты, парень вновь вздохнул и опустил взгляд на асфальт.       — Я не делал так ни разу, но попробовать стоит, — закончив, он выпрямился и оперелся руками, заведя их куда-то за свою спину, — Манджиро Сано, — назвав своё имя, брюнет посмотрел на незнакомку, будто выжидая какой-то определнённой реакции, но она лишь всё так же сидела, забито сгорбившись и тихо хмыкала от недавно прошедшей истерики.       — Т/и, просто Т/и.       — Так и что же тебя так тревожит, "просто Т/и?" — спросив, Сано улыбнулся уголком губ, тем самым говоря о том, что ему действительно интересно, что он из лучших побуждений готов выслушать девушку, что он хочет этого. Только, с чего бы?       — Сегодня день рождения моего брата, — ответ, который не заставил долго ждать, вынудил удивление застыть на карих глазах Манджиро и раскрыл рот в попытке что-то сказать, — он умер пять лет назад, а несколько месяцев спустя, и родители, — последние слова дались с трудом, новая волна слёз захлёстнула глаза Т/и и чтобы не позориться перед новым знакомым, она приложила испачканную ладонь ко рту и подавила тихое икание.       — Я тоже потерял брата в далёком детстве, тринадцать лет назад я мог спокойно справляться с этим, — снова улыбнувшись, тёмноволосый взглянул вдаль, — но сейчас люди рядом со мной изменились и, честно признаться, я часто блуждаю ночью по подобным местам в поисках спокойствия и только сегодня встретил похожего человека.       Искренность Сано заставила Т/и задуматься. Она впервые видела такого же потерянного, бессознательного человека с похожей судьбой и он был так искренен, будто, даже напуган мыслями внутри себя до такой степени, что изливал свои "внутренности" незнакомой девушке, которую случайно встретил ночью, на безлюдной пристани, сидящую на мокром, после дождя, асфальте, заплаканную, потерянную и одинокую.       — И долго ты не можешь смириться с его смертью? — отпрянув от рук, девушка выпрямилась и забив на свой неопрятный вид, взглянула на Манджиро.       Парень лишь усмехается, прикрывая глаза.       — С момента средней школы, как только он умер. Я стараюсь не унывать, но с каждым днём это даётся с всё большим трудом.       — Так, значит, я должна обращаться к тебе на "вы", простите, — Т/и в смущении отвела глаза в сторону, понимая примерный возраст собеседника, то, насколько он был старше и то, насколько же сильно его тревожила потеря брата, что спустя столько лет он не смог отпустить родную душу.       — Брось, не думаю, что я намного старше тебя, — ухмыльнувшись, Сано оглядел окружающие их окрестности: невысокие, колыхающиеся под напором ветра, деревья, небольшая стоянка для велосипедов, безлюдная, ночная улица и она, милая, утопающая в слезах, собеседница. Он не знал, почему так смело подошел к ней, узнал о причине её состояния и не задумываясь, назвал своё настоящее имя без любой сторонней мысли о том, чем это могло для него обернуться. Просто, без опасения, взял и открылся незнакомому человеку.       — Месяц назад мне исполнилось восемнадцать, — тихий шепот Т/и заставил Сано в очередной раз грустно улыбнуться и посмотреть на неё.       — Ну и ладно, — это всё, что он заключил на этот счёт, — главное, знай, что слезы не помогут тебе с тем, чтобы жить. Не думаю, что твои родители хотели бы видеть тебя такой, — парень явно указал на её весьма неопрятный внешний вид, — жизнь нередко посылает нам трудные испытания, но, как сказал мне один, очень мудрый человек: их получают лишь сильные и избранные люди. Считая себя таковым, ты способен на многое.       — Тогда, почему же ты сейчас здесь? — в очередном всхлипе, проговорила Т/и.       — Смерть брата – не единственная причина, но единственное, чем я могу с тобой поделиться, — тёмноволосый резко поднялся, кидая на девушку последний взгляд, — подумай над моими словами и кто знает, может когда-нибудь я поделюсь с тобой большим, — теперь его лицо вовсе стало каменным, Сано медленно устремился вперед, шагая худыми ногами в ровном, спокойном темпе, — до встречи, "просто Т/и".       Этот вечер слишком отличился от последних, таких же, что с каждым годом приносили все больше и больше нескончаемых слёз. Сегодня, когда потёки от тёмной туши раз за разом застывали на бледной коже, жизнь будто подослала Т/и что-то необычное – этого странного, удаляющегося вперед парня, скорее, взрослого мужчину, который выглядел совершенно иначе. Его поникший взгляд, спокойный голос и прекрасный вид. Этот неизвестный, вгоняющий в нескончаемое количество вопросов, Сано, и впрямь заставлял задуматься, пока ветер развивал запутанные волосы, тусклый свет фонарей немного освещал улицу и взгляд двух заплаканных глаз терял нового знакомого из виду.       Он ушел, но почему-то что-то внутри твердило: это не последняя их встреча, нужно быть сильной, ведь как и сказал один мудрый человек, жизнь подсылает испытания лишь сильным и избранным людям.       С этими мыслями Т/и поднялась, сдувая выпавшую прядь волос, недавний диалог бился в сознании, вынуждал действовать, ведь тот, кто сказал эти мудрые стороки, был прав.       Это лишь испытание, с которым она обязательно справится.