story of tokyo revengers

      Will you still love me, when Im no longer young and beautiful?       Капли холодной воды стекали вниз, падая на остывшую гладь воды небольшой ванной. Вокруг было холодно, ни единого градуса теплоты, но мурашки и дрожь не охватывали тело обнажённой девушки, она спокойно глядела в стену напротив и молчала. Меж пальцев была зажата тонкая сигарета, что каждый раз, стоило ей коснуться потрескавшихся губ, пускала в легкие едкий дым, который окутывал их полностью, создавая иллюзию спокойствия. Т/и часто коротала вечера в подобной позе, в своей излюбленной ванной, прохладной воде. Одиночество – вот что заставляло её каждый раз, день за днём, повторять одну и ту же рутину. Она привыкла понимать, привычно укладываясь спать, что проснётся так же, как сегодня, позавтракает тем же самым и снова всё по кругу.       Т/и всегда хотелось забыться, смеяться, как все девушки её возраста, улыбаться при виде близкого человека и думать о ком-то перед сном. Было много мечт о том чувстве, когда тяжелые веки закрываются и ты крутишь перед лицом очертания той самый души, что поселилась в твоём сознании.       Пожалуй, она долго не могла найти себе места, когда съехала от родителей и перебралась в мизерную квартиру старого дома, но зато в Токио, в большом городе с кучей тусовок и возможностей. Как жаль, только, что закончились эти сладкие мечты о светлом будущем обычным провалом. Единственное, что приходилось забавой – наблюдать из-за угла за стычками каких-нибудь алкашей или драками. Т/и любила лишь смотреть, никогда не смела вступать в перепалки и куда более – становиться их виновницей. Пусть, её жизнь была не так разнообразна, но она ценила её. Даже когда месяца протелали идентично прошлым, инстинкт самосохранения не притуплялся.       До того момента, пока старая знакомая не вытащила её в клуб с каким-то странным парнем, которого она назвала своим "женихом" и смешным было не то, что через пару дней он её бросил, а то, что тогда Т/и познакомилась с другом возлюбленного подруги – Манджиро Сано. Этот мужчина показался ей весьма загадочным и непонятным, словно книга на другом языке, которую хотелось перевести и заново прочитать для устоя мыслей. Он был симпатичным, тут ничего не скажешь, но если девушка оценивала мужской пол по внешности, то тут явно и отбоя бы не было. Притягивал Сано чем-то другим, то ли пустым взглядом, то ли медленным тембром голоса, – пока было не особо понятно. Ясность жила лишь в том, что при любом его предложении провести время вместе, Т/и соглашалась. Хотя, чего ей отказываться, если есть повод покинуть душные четыре стены и посетить какой-нибудь богатый ресторан? Ещё, он постоянно звал её в одно и то же место, всегда платил и давал на выбор любое блюдо. Конечно, Т/и была не из тех, кто много и плотно ел, да и вообще с таким бюджетом – это редкая возможность, поэтому она в основном выпивала, обычно, не больше и не меньше Сано, но при этом, никогда не напивалась.       Сегодня Манджиро снова предложил ей встретиться, только в этот раз, местом встречи был не привычный ресторан, дорогу до которого Т/и уже успела выучить. Этой ночью мужчина предложил прокатиться до какого-то особого места, расположение которого не сказал, и выглядело всё, как своеобразный сюрприз. Очень жаль, только, что девушка опаздывала. Она все ещё сидела, худощавым локтём операясь о ледяной чугун ванной, и выдыхала последнюю струйку дыма, что тут же растворилась во влажном воздухе. Т/и не собиралась торопиться, если мужчине нужно – подождет, а в крайнем случае, если он уедет, то не сильно горе, возможно, будет лишь немного обидно.       Вскоре мягкое полотенце коснулось тела и она с шумом воды вышла из ванной, ступая ногами на мягкий коврик и смотря на себя в небольшое зеркало. Лицо как обычно было уставшим: тёмные круги под глазами, впалые щеки, скулы, да и в принципе сильнейшая худоба по всему телу, что была заметна издалека, и в очередной раз заставляла недовольно фыркнуть, поскорее скрываясь от зеркала. Девушка не знала, болела чем-то или нет, ведь обычно, ей приписывали критический недостаток веса и прочие "бла-бла" на которые она, конечно, закрывала глаза. Но когда парни начали ей тыкать на этот недостаток, то это всерьёз задевало и заставляло задуматься.       Сано же никогда не делал замечаний её фигуре и в целом, внешнему виду. Когда он отвлекался на звонки в какой-нибудь из вечеров, то не отходил так же, как и не сдерживал свой пыл, говоря, что прямолинейность – его ведущая черта и чуть что, то он обязательно скажет как есть. Но Манджиро ничего не говорил и Т/и бы уже начала надеяться, что нравится ему, пока очередная травма далёкого детства не всплыла перед глазами: раньше, пока родители были живы, отец всегда избивал мать, так же, как муж тетушки и покойный дед свою жену. Т/и верила в то, что просто не суждено, что будто существоавал какой-то урод, что проклял её род на "женское счастье". И она выбрала быть в одиночестве, чем нести на себе гнёт матери и терпеть неуважение. Быть наедине с собой, она свыклась с этим.       Стрелка часов показывала одиннадцать вечера, то время, когда чёрное шёлковое платье легло на худые плечи, небольшое декольте подтянуло среднего размера грудь, и толстый ремень подчеркнул тонкую талию. Она выглядело даже не красиво, а эстетично, накидывая на плечи тёмный пиджак и обувая массивные ботинки где-то до щиколотки. Волосы были убраны в небрежный хвост и отдавали образу аромат неряшливости, Т/и любила это.       Даже успевая, хрупкое запястье повернуло ключ в замочной скважине и девушка медленным шагом ступила вниз. Там, в каком-то дорогом авто, уже сидел он, смотря с одиданием, когда гостья сядет и можно будет наконец двинуться.       — Привет, — Сано произнёс это более сухо, чем обычно, — как день? — этот вопрос заставил Т/и саркастично улыбнуться и она уселась поудобнее на кожаном сидении тёмного салона.       — Как всегда, — ответ последовал практически сразу и мужчина ухмыльнулся, резко нажимая на педаль глаза.       Они ехали в молчании, ни единого слова не сорвалось с уст, пока спорт-кар рассекал порывы воздуха и выезжал куда-то за город. Т/и не думала спрашивать о том, куда они направляются, зачем и почему так поздно. Возможно, это доверие заставляло её наблюдать за быстро меняющимся пейзажем за тонким стеклом окна и запечатлеть в памяти этот момент, как нечто иное, не то, что происходит обычно.       Вскоре, автомобиль затормозил у небольшого обрыва к которому с шумом прибивала вода, но не смотря на это, ветра здесь не было, лишь тишина, спокойствие и одиночество, среди которых были двое человек.              Одиноких вместе.       — Тебе нравится? — произнёс Манджиро, закрывая дверь машины. Он взглянул на стоящую практически у конца земли, Т/и. — Смотри, не упади, — мужчина оперелся о капот и посмотрел куда-то вдаль.        Манджиро знал, что она улыбается, так же, как знал, что ей нравится, и был рад этому. Почему-то всегда, на протяжении месяца знакомства с этой девушкой, он каждый раз радовался и что-то тёплое грело его душу, когда она смеялась. Будто маленький ребенок, Т/и поддерживала его глупые шутки и искренняя улыбка расцветала на её лице. Но иногда, казалось, что за этой улыбкой скрывалось что-то слишком неприятное. Какой-то синдром отцовства просыпался в Сано, когда он был с Т/и, мужчина знал, что она намного младше его, но это не мешало, не останавливало каждый раз искать с ней встречи, ведь к чёрту возраст, он впервые за долгое время, нашел человека, с которым было комфортно.       — Это просто потрясающе, — Т/и развела руками, подставив их под поток прохладного ветра. Она ещё никогда не видела столь красивого вида, заставляющего сердце в пятки уходить при взгляде вниз, либо вдаль, откуда виднелся ночной Токио, свет фонарей и небольших окошек. — Спасибо, что привез меня сюда, — в ответ следует лишь улыбка Манджиро, которую она не видит, — я не знала об этом месте.       — На самом деле я поехал наугад, — признался Сано, — я хотел поговорить с тобой, Т/и, — эти слова заставили девушку обернуться и она сделала несколько шагов назад на пути к машине, — сядь радом, — и опустилась справа от блондина.       — О чём? — тихо спросила она.       — Я должен тебе признаться, что то человек, который встречался с твоей подругой – моих рук дело, — глаза Т/и в удивлении уставились на него, — один раз я заметил тебя на улице, ночью, ты шла одна и я почувствовал что-то странное, — не договорив, мужчина отпустил голову и вздохнул.       — Ты меня сталкерил? — вскрикнула девушка.       — Да нет, — резко ответил Сано, — я не знаю, как это объяснить, за много лет со мной такого ни разу не случалось. Я встречал дохуя красивых девушек, но никогда не испытывал к ним человеческой тяги, лишь секс, но появилась ты..., — ладонь Манджиро накрыла руку Т/и и она замерла, — я правда не могу понять, что это.       — Знаешь, похоже на чувства с первого взгляда, — она усмехнулась, — только, вряд ли такое может проявляться ко мне, — и в эту секунду её рука вынырнула из под тепла сверху, прячась где-то под пиджаком, — я не та, кто тебе нужен, Манджиро, разве это не понятно?       Сано почувствовал что-то странное, будто кто-то ударил его сзади чем-то тяжелым, заставляя пробудиться от долгого и наивного сна. Кажется, она врала и просто не хотела быть рядом с ним, ссылаясь на дело где-то внутри себя. Ведь в ней не было ни единого изъяна: прекрасная внешность, характер, по которому просто так не пройдешься, и огромная душа, которую он уже умудрился видеть. Только всё это погрязало в чём-то негативном, в том, в чём он хотел ей помочь разобраться. И не из жалости, а потому, что это желание билось откуда-то из сердца.       — Что ты несешь?       Т/и нахмурилась и избегая его глаз, посмотрела куда-то вперед.       — Я росла в таком окружении, где мужья относились негативно к своим жёнам, — тихо говорила она, не отрывая глаз от ночных огней, — мой отец всегда бил мать, я всё детство наблюдала за этим. Мне страшно, что со мной может быть то же самое, из-за этого я никогда не вступала в отношения и вообще избегала общения с мужским полом,— выдохнув, Т/и вновь посмотрела на пыльную землю.       — Почему я стал исключением? — Манджиро, почему-то, вдруг показалось, что он может спугнуть её, что оказывает сильнейшее давление и затрагивает неприятную тему, но он просто должен был, он не мог не попытать возможность стать счастливым хотя бы раз в жизни.       — Не знаю, я просто так захотела, ты мне понравился, — она говорила так честно, без единого грамма лжи. Как же рад был Сано понимать, что она готова рассказать это ему. Честность – вот, что в первую очередь он ценил в Т/и.       — В общем, я последние несколько дней долго думал и поэтому, — Манджиро начал рыскать в кармане в поисках чего-то, — я хочу, чтобы ты была рядом со мной, — он достал из кармана бархатную коробочку черного цвета, внутри которой было аккуратно воткнуто прекрасное прекрасное кольцо, — всегда.

***

      Весенняя прохлада оставляла после себя мокрые лужи от недавно прошедшего дождя. Яркое солнце прорывалось сквозь серые тучи, пуская теплые лучики наружу, заставляя улыбку расцветать на лицах спешащих людей и понять, что совсем скоро начнётся тёплое лето, прекрасная пора, которую ждали многие.       Т/и сидела на небольшой скамейке в парке, где резвились дети, где проходили работники пыльных офисов и просто люди, много людей, у которых была своя жизнь, совершенно другая. И каким же удивительным казалось то, что у каждого из них свой путь, по которому они пошли сами.        И у Т/и тоже был путь, по которому она двинулась сама.       — Мама! Мама! — позади послышались громкие вскрики, — вот же она! — женщина обернулась, когда родной голос обласкал слух и улыбка на лице стала ещё сильнее.       Манджиро вел их детей, придерживая их за руки по обе стороны, он смеялся, поднимая каждого, стоило небольшой луже появиться на пути.       — Мама, привет! — маленький мальчик вырвался из хватки отца и побежал к матери, схватив сестрёнку за руку.       — Шиничиро, осторожнее, мокро! — вскрикнула Т/и, когда ребенок короткими шагами прыгал по лужам и счастливо смеялся.       — Папа, смотри! — маленькая Эмма подбежала к отцу и протянула ему небольшой леденец, — это подарок.       Т/и не слышала что Манджиро ответил дочери, она на секунду замерла, вспоминая тот самый вечер, когда холодное кольцо взлетело на её палец. Перед глазами возник нежный голос мужа, тёплый взгляд, которым тогда озарял её он, и этот взгляд не изменился. Наоборот, взор тёмных глаз стал добрее, разделялся на радостных двойняшек, которых Манджиро любил больше жизни.       Нет, она точно ни разу не пожалела, что сказала в тот вечер "да".       I know you will, i know that you will.