story of tokyo revengers

      Шум каблуков о холодную плитку, раздался в просторном кабинете и стройная девушка, оттягивая вниз короткое, чёрное платье, всё ближе и ближе продвигалась вперед. В руках она крутила тёплый пистолет и краем губ, ухмылялась, улавливая едва заметный аромат ментолового табака.       Он был самым приятным из всех, что когда-либо удавалось чувствовать и всегда исходил от него – Риндо Хайтани, чей взгляд частенько заставлять прогибаться под могуществом сильных рук и тихо постанывать от ударов по бледной коже, оставляли за собой яркие отметины, что не спадали ещё множество дней.       Он сидел в кожаном кресле, поправляя воротник светлой рубашки и глядел прямо на Т/и, оценивая взглядом фиалковых глаз её образ: спадающие по узким плечам, волосы, и лёгкий макияж, что убирал с тела синоним "вызывающий". Только довольный взгляд девушки, говорил об обратном.       Т/и снова выполнила свою работу блестяще, искусно запуская пули в головы нескольких богатеев, кто посмел перейти дорогу тому, кому не стоило, тем самым подписывая себе приговор на смерть, которая так скоро их настигла.       — Майки снова будет доволен твоей работой, Т/и, — проговорил младший Хайтани и поудобнее уселся на тёмной коже, — как всегда без единого проступка. Иногда, ты даже удивляешь меня, — Риндо усмехнулся под звук падающего на твердое дерево пистолета.       Т/и подходила всё ближе, пока не уселась перед ним, чуть раздвигая ноги и пока рука с ярко-красными ногтями не потянулась куда-то а сторону его волос.       — Как обычно, Майки, Майки, я не для него стараюсь, — блаженным голосом протянула девушка, — пока моя сестра скачет по хуям твоего брата и Манджиро я каждый раз прихожу к тебе, — она убрала выпавшую цветную прядь мужчины за ухо, — уловил?       Хайтани вновь усмехнулся, рукой касаясь тёмных колготок, что обволакивали ровные бедра, надавливая, будто пытаясь разорвать, чтобы как можно скорее коснуться до горячей кожи и обдать ей собственную.       — Порой, ты ведешь себя как дешевая шлюха, — Риндо резко поднялся, подходя к Т/и. Он наклонился к её уху, освобождая от волос и обдавая шумным, горячим дыханием, — для них тоже не секрет, что я тебя трахаю, знаешь ли, — протянул мужчина и уместил широкую ладонь на женской талии, — тебе не наскучило? Где я тебя только не брал: туалет ресторана, машина, на пляже, в лифте, — его голос дурманил, создавал приятный узел внизу живота, что усиливался с каждым новым словом, — не хочешь чего-то нового, дорогая? — Т/и бы уже хотела поинтересоваться, как позади раздались медленные шаги и звук захлопнувшейся двери в сопровождении поворота ключа.       — Действительно, я бы очень хотел сравнить, кто лучше: младшая или старшая, — это был Ран, Ран, мать его, Хайтани, что оказался рядом слишком быстро, появляясь в поле зрения в одной рубашке с несколькими расстёгнутыми пуговицами, — я давно на тебя взгляд точил, но мой братец ухватил сочный куш первым, — стало безумно стыдно, ведь его тон манил ни чуть не хуже тона младшего, заставлял поддаваться ласкам двух разных рук, пока Риндо касался пышной груди и медленно опускал тонкие лямки платья вниз.       Требовательный поцелуй впился в пухлые губы Т/и, Ран целовал грубо, сминая поочередно, прикусывая нижнюю губу и всеми силами утягивая на себя, призывал обхватить свои бедра ногами, задирая платье.       Пальцы Т/и медленно скользили по пуговицам на его рубашке, одну за другой выпуская из крепких оков и открывая вид на сильное тело с протяжной татуировкой на одной из сторон. Ладони блуждали по рельефному прессу, останавливаясь на сильной груди и вцепляясь в неё, пока длинные пальцы старшего Хайтани задирали узкое платье всё выше и выше, пока оно вовсе не полетело на пол.       — А ты посочнее своей младшей сестрички, Т/и, — Ран отошел, и возле девушки оказался Риндо, с оголёным верхом, ни чуть не менее прекрасным, чем у его брата.        И она отвечала на его поцелуй так же охотно, чувствуя, как широкие ладони зарываются куда-то в волосы и тянут ближе, – этим он и отличался, всегда пытался насытиться как можно сильнее и больше.       Застёжка бюстгальтера поддалась мужским рукам так же быстро, как жалкая ткань он начала покоиться где-то рядом с платьем. Руки младшего сминали упругую грудь, сжимали набухшие соски и слегка оттягивали, заставляя тихое мычание срываться куда-то в поцелуй.       — Не люблю долгие прелюдии, знаешь ли, — проговорил Ран и принялся расправляться с кожаным ремнем, так же, как и младший, что своей ухмылкой, буквально приказывал опуститься вниз, на холодную плитку, опираясь на неё худыми коленями.       И вот, они оба возвышались над ней, такой жутко возбужденной и податливой, что желала большего, наблюдала, как твёрдые органы выходят наружу и тут же попадают в её руки. Сначала Т/и припала губами к влажной головке старшего, медленно окольцовывая её и сразу пытаясь погрузить в своё горло, как можно дальше и глубже. Но он делал это сам, хватая за волосы, резко вталкиваясь бедрами вперед, так, что член резко встретился со стенками внутри и тут же покинул их.       В это время, вторая рука девушки ласкала член Риндо, под тихие вздохи, медленно водила снизу вверх и лишь иногда замирала на чувствительной головке.       В отличие от младшего, Ран входил в рот жёстко, полностью сжимая обоими руками голову, заставляя тошноту подходить к горлу и когда та начиналась, он наоборот задерживался на нужной точке и отстранялся в самый последний момент. Старший изводил, пытал, заставляя уйму слюны вытекать на своё возбуждение, давая руке всё больше простора для движений. Периодически он отпускал голову, поднимая девичьих подбородок, тем самым заставляя смотреть себе в глаза. Он каждый раз ухмылялся, шумно рычал, стоило войти на полную длину вновь, пока не отстранился, толчком передавая Т/и младшему.       Риндо же, не вцеплялся в её голову, касался только одной рукой и с силой наматывал волосы на кулак, пока губы девушки постепенно охватывали его член. Он давал ей больше возможностей двигаться самой и она двигалась, с каждым разом всё быстрее поддавалась головой, насаживаясь на горячий орган. Спустя пару мнгновений, Риндо уже привычно не начал двигаться сам, плавно, не так, как делал это старший, не доводя до тошноты, но часто, сильно и неожиданно, вызывая тихие покашливания и стоны.       Не даром он говорил, что больше предпочитает проникновение, подтверждая свои слова резким рывком наверх, отталкивая на офисный стул.       Т/и забралась на мягкое кресло, опираясь на него руками и согнутыми ногами, открывая вид на ровную спину с парой татуировок и тонкую линию трусиков, что тут же была разорвана сильной чужих пальцев.       Член Рана снова проник в её горло, в привычном темпе вбиваясь в гланды, вызывая частое мычание, что сорвалось в громкий стон, когда горячий орган младшего Хайтани резко проник сквозь узкие стеночки влагалища, погружаясь в них полностью и замирая. Риндо никогда не медлил, всегда входит сразу и без предупреждения, набирая быстрый темп. Создавался громкий звук шлепков двух тел, заставляя стоны наслаждения, мешаться с мычанием от боли, что приносила, сжавшая волосы, рука Рана. И вскоре, туда присоединилась рука младшего, они оба оттягивали волосы в свою сторону, пока вторая ладонь Риндо раз за разом, наносила на сочные ягодицы звонкие шлепки, после которых расцветали яркие, алые следы.       — Какая же ты послушная малышка, Т/и, — прорычал куда-то вверх Риндо, сжав бедра девушки изо всех сил, — не думал, что так охотно будешь принимать в себя член моего брата, — сказав это, младший сделал пару глубоких толчков и остановился, покидая влажное лоно.       Теперь Ран, расположившись сзади, резко потянул Т/и на себя, давая младшему сесть на кресло.       Девушка ещё не успела принять должной позы, как он вошел, выбивая их пухлых уст громкий вскрик. Чувствовать в себе что-то новое было необычно, пусть, размеры братьев практически не отличались, но от каждого исходили совершенно разные и одинаково приятные ощущения.       Старший Хайтани замер, давая ей склониться перед Риндо и вновь вобрать его член в себя. Как только это получилось и тонкая рука сжалась у самого основания, Ран резко толкнулся, в приятном ощущении запрокидывая голову назад.       — А брат явно не ошибся, говоря о том, настолько в тебе охуенно, — прошипел он, после чего последовали грубые и резкие толчки, — ты старше своей сестры, но в тебе так узко, Т/и, — мужчина двигался под разными углами, касаясь нужных точек внутри, засталвяя рот раскрываться во вскриках наслаждения, а её горлу ударяться о член младшего, пока Риндо с силой приближал рот к себе, кажется вот-вот расплываясь в долгожданной разрядке.       Но Т/и была первой, стоило пальцем старшего сжать её шею, как тело отозвалось приятной волной оргазма, слегка обмякая, но не падая, ведь руки обоих держали слишком крепко, словно маленькую игрушечную куклу.       Риндо резко оттянул волосы девушки, толкаясь во влажный рот в последний раз, заходя куда-то в самое голо и выпуская горячее семя внутрь. Мужчина заставлял проглотить всё до конца, удерживал и не давал отстраниться. Он издал протяжный стон наслаждения и отпустил волосы Т/и, убедившись, что всё, до последней капли, осталось внутри.       Старший Хайтани всё ещё двигался, теперь уже, сжимая тело в одиночку, приподнимая так, чтобы было удобно насаживать на себя. Он касался края стола, иногда опираясь и заставляя Т/и двигаться самостоятельно. И стоило ему толкнуться несколько раз по самое основание, как ожидаемые ощущения вот-вот начали проявляться. Ран развернул Т/и к себе, собственной рукой быстро водя по члену и изливаясь прямо на покрасневшее от бурного секса, личико , попадая густой спермой в приоткрытый рот и оголённую грудь. Лишь тихое, последнее рычание, сорвалось с его уст в сопровождении протяжного вздоха и старший Хайтани отстранился, натягивая на бедра дорогие брюки.       — В следующий раз захвати с собой Майки, — послышалось со стороны Риндо и он довольно ухмылялся, вытирая пот со лба.       — Осилишь, Т/и? — ухмыльнулся старший, натягивая на плечи рубашку.       — Не попробуешь – не узнаешь, — в попытке восстановить дыхание, ответила она и потянулась за раскиданной в разные стороны, одеждой.