Это Моя Жизнь

      Бывало ли с вами такое, когда просыпаешься посреди ночи ни с того, ни с чего, словно это необходимо вашему мозгу, а затем не можешь заснуть всю оставшуюся ночь, как бы не старались? Было ведь. Вот и со мной сегодня приключилась такая интересная ситуация.       Меня зовут Виктор и это моя жизнь…       Как уже стало понятно, я не мог сомкнуть глаз, после того как что-то в голове послало мне сигнал о том, что телу необходимо проснуться, немного пободрствовать. Говорят, что сон — это псевдо смерть для мозга, который начинает в ужасе гнать электрические сигналы по миллионам нейронам в нашем организме. Целый космос внутри нас самих!       Не сумев продолжить смотреть сон, который, к слову, был в ярких красках, словно глядел в телевизор высочайшего разрешения, я поднялся с кровати и решил приготовить горячего кофе. Кофе, в целом высоко ценился у нас, так как привозился из далёких куплойдов и совсем не производился в нашем.       Что такое куплойды, спросите вы? Куплойдами называют города, полностью находящейся под куполом, который, как нам говорят, защищает жителей от смертельных солнечных лучей. Из-за увеличившейся солнечной активности радиация за куполом уничтожили всё живое. И это чудо, что мы имеем возможность жить в безопасности под сводами этих гигантских крыш.       — Вам не спиться, сэр? — Произнесла программа умного дома, которая называлась «Око». Данную систему давным-давно устанавливали абсолютно бесплатно в каждой квартире. В новых же домах её уже заранее включали в обустройство дома. Данная система приносила много чего полезного для жильцов, намного упрощая их жизнь. Да и если честно, никто особо не задумывался для чего её сразу же устанавливали в помещение.       Разве у вас есть причины не доверять своей кофемашине?       «Око» служила и уборщиком дома, и заказчиком еды, и домашним центром развлечений. В общем, это был идеальный гаджет для всего и сразу.       Что касается функции развлечения, то при помощи неё можно было в любой комнате создать кромешную темноту, в которой биологическими проекторами воссоздавалось множество разных мест, коими когда-то была богата наша планета. Каждый человек, надев тонкие очки и специальные перчатки, мог погулять по бескрайним просторам, не покидая своей квартиры.       Многие так и говорили: что нет смысла отправляться в другие куплойды, ведь в них можно очутиться, и не выходя из дома. И как же было мне смешно, когда люди после таких «поездок» гордо называли себя «путешественниками». Правда, к моему же сожалению, я был одним из таких «горе путешественников», который ни разу не выбирался из-под купола.       «Какой же прекрасный сон мне снился, пока глупый мозг всё не испортил…» — ругался я про себя, идя на кухню.       — Да, что-то потревожило на секунду, а ведь так сладко спал, — ответил я уже программе.       — Я вас обследую, сэр, дабы быть уверенным, что с вами всё в порядке, — послышался сладкий голос машины из динамика в прихожей. — Прошу вас присесть на криокресло, сэр.       — Мне думается, что не стоит беспокоиться. Со мной всё в порядке, — повернулся я обратно к спальне, передумав просить «Око» приготовить мне кофе.       — Сэр, по пункту три статьи пятнадцать кодекса охраны здоровья граждан куплойда Уаджет вы обязаны быть просканированы в случае возникновения жалобы. Это необходимо для исключения риска для вашего здоровья и назначения вам дальнейшего лечение, в случае выявления нарушений в работе организма, — произнесла программа с некоторым давлением на меня, изменив свой милый голос на некоторый металлический и жутковатый говор.       Но машина была права. По закону я действительно не мог отказаться от обследования, если об этом запрашивает программа. Хотя слово запрос тут не так уместно. Она прямо приказывает это сделать.       Ходили слухи, что после отказов от обследования, последний из которых был лет семьдесят назад, врывались какие-то люди и забирали человека. Но несмотря на то, что это, возможно, были лишь байки, проверять на деле мне как-то не хотелось. Да и что сложного в том, чтобы обследоваться у себя на дому? Ведь «Око» выявляло всё, даже мельчайшие нарушения в организме, при этом вылечивая тут же в кресле часть болезней. В её распоряжении имелась постоянная связь со департаментом здравоохранения и жизни, где были лекарства практические от всего. Правда, справедливости ради надо сказать, что доставалось оно не всем.       Хотя был у меня страшный случай, когда однажды засосало руку в огромные шестеренки механизма на предприятии по обработке лунтирия и мартирия. Последние, являясь ресурсами, доставлялись с лунных и марсианских колоний куплойда Уаджет. В результате этого инцидента я лишился руки по самый локоть. Но, ещё до моего появления на свет, лет сорок назад были изобретены биопринтеры новейшего поколения. Принтеры, чьим материалом служили стволовые клетки, могли печатать любые части тела и органы, в прямом смысле этого слова.       Это был огромный прорыв в медицине и устремлял людей к обретению долгой жизни. Люди могли заменить любые устаревшие органы, как запчасти в автомобиле. Требовалось, например, тебе новое лёгкое, ты мог заказать его из дома при помощи программы «Око», и через двадцать минут уже лежал на криокресле в департаменте здравоохранения и жизни, где сложный механизм проводил тебе операцию по пересадке лёгкого. И можно было дышать как молодой ещё много лет. И такое можно было провернуть почти со всеми органами, находящимися внутри нашего тела, кроме мозга. Он всё равно оказался слишком сложным.       Правда, опять-таки справедливости ради добавлю, что всё это удовольствие было совсем не из дешёвых, да и, как я смог выяснить, порою в получении самых важных органов деньги играли не первую роль. Так было и с моей рукой, с получением которой мне помогли с работы.       Но нам всегда говорили, что такая возможность есть. Возможность, практически, без права использования для обычного человека, такие дела…       Возвращаясь к моему разговору с «Око», я не мог ей отказать, ведь это действительно было в моих интересах, чтобы я был здоров.       — Да, спасибо тебе «Око» за проявленную по отношению ко мне заботу, — с осознанием необходимости данного дела я выполнил то, что от меня требовалось. В конце концов, я же сам себе — не враг.       — Всё ради вас, сэр. Ведь каждый гражданин важен для нас, — заговорила программа вновь тем ласковым голосом, что и раньше, в котором не прослеживалось то лёгкое металлическое шуршание, раздаваемое моментом ранее.       Когда я уселся в криокресло, последнее приняло полулежащее положение, автоматически откинув заднюю спинку под углом в сорок градусов. Ноги же подпёрла выдвинувшаяся специальная опора. После чего «Око» запустила программу сканирования:       — Процесс диагностики начат. Прошу вас не двигаться в течение трёх минут, — затем эта фраза повторялась каждую минуту, естественно, уменьшая ожидаемое время на ту же прошедшую минуту.       Небольшой луч света двигался медленно вдоль моего тела с самого лба до пяток, не пропуская ни один атом как снаружи, так и изнутри. Правда меня предательски клонило в прерванный сон, столь приятно было лежать в криокресле.       Луч, что скользил по мне, с первого взгляда казался ничем неприметным лазером, кои были разработаны десятки лет назад. Но на деле это был мощнейший рентгеновский биолазер и был способен сканировать чуть ли не каждую клетку внутри человека. Принцип работы был следующим: лазер выстреливал пучок света и, пройдя насквозь, упирался в криокресло, которое и собирало всю полученную информацию о каждом участке тела. Тем самым всё это одновременно являлось и мощнейшим медицинским компьютером.       После чего собранные данные обрабатывались при помощи множества медицинских программ, встроенных в «Око». Сама процедура была безболезненной и не вызывала каких-то побочных эффектов, по крайней мере тех, что можно было увидеть или ощутить. Нам утверждали, что радиоактивное воздействие сведено практически к нулю благодаря разработкам наших доблестных учёных. А не верить — не было причины. Так что даже каждодневное сканирование, как нас заверяли из ежедневных медицинских телепрограмм, не могло причинить человеку никакого вреда.       — Процесс диагностики завершен. Нарушений в работоспособности вашего тела не обнаружены. Но, сэр, я вижу, что вы немного переутомлены. Для восстановления сил вам необходимо поспать. Время необходимого сна четыре часа и тринадцать минут, — донеслось из динамиков криокресла.       — Видишь, я же говорил, что для беспокойства нет причин.       — Нельзя было рисковать, сэр. Ведь каждый гражданин важен для нас.       — Да. Спасибо тебе, Око. Теперь же пойду и постараюсь выспаться, — сказал я спокойно в ответ, вставая с кресла.       — Вы хотели пить, сэр? Заварить кофе? — Поинтересовалась программа.       — Нет, спасибо. Что-то перехотелось. Лучшее лекарство для восстановления энергии сейчас — это сон, — отказался я, дойдя до своей спальни и уже ложась в кровать, не придав значения тому, что я не говорил программе умного дома о кофе. Но усталость, что резко сменила мою бессонницу, погружала мой мозг в сон. Поэтому сейчас я не был готов думать ещё о каких-то лишних вещах, забирающих мою жизненную силу.       — Спокойной ночи, сэр.       — Спасибо! И тебе добрых снов, Око, — уже как следует зевая, попрощался я с моим металлическим врачом, и перевернулся на бок. — Хм, пожелал снов домашнему гаджету…       Утром того же дня меня разбудила программа:       — Сэр, пора подниматься. Необходимо время, чтобы сделать зарядку и позавтракать перед тем, как выйдите на работу. Вы же знаете, что по подпункту четыре статьи семь кодекса охраны рабочего времени и работников, нельзя опаздывать на работу.       — Да, я прекрасно осведомлен об этом, Око — сквозь дремоту отвечал я ей.       — Вставайте, и я выведу программу по зарядке на экран в прихожей, где вы сможете отлично подготовиться к сегодняшнему дню, — произнесла она так, как будто отдавала приказ.       О нас и в самом деле заботились, как мне казалось. Ведь зарядка придавала энергии, и даже при современном развитии медицины всё же была необходима для укрепления здоровья каждого человека, по крайней мере так все думали и это было обязательным, а также полезным занятием.       Потянувшись на краю кровати, я быстро вскочил на ноги и зашагал в сторону ванной. Кровать позади меня автоматически застилалась и убиралась в стену, тем самым экономя пространство и превращая спальню в гостиную. Любое пространство экономилось в силу того, что остальная земля была недоступна для расширения.       Выйдя в прихожую я уставился на экран, на котором сначала послышался звук, а уже потом подключилась картинка.       — Итак, Виктор, начнём же зарядку с шеи, как мы это любим. Активнее крутим шею! И раз, два, три, четыре. Повторяем…теперь начинаем тянуться, не жалея сил.       Проводившая зарядку женщина с экрана делала её с таким усердием и жизнерадостностью, что хотелось поспевать за ней во всём. Это была относительная молодая особа с сияющей улыбкой и идеальным телом, которое вряд ли было от природы, а ведь этого самого и не хватало. Я про природную естественность в современном мире, а не о женщинах.       — А ну-ка, раз, два, три, четыре, потянулись вниз, ну-ка ноги шире! — Заводила она своим голосом всех утренних зевак по всему куплойду, — хотим ведь здоровей мы быть, чтобы долго-долго жить!       В общем, мы были обеспечены каждодневным утренним весельем и зарядом здоровья.       После столь бурного начала дня не хотелось останавливаться, и заведённые люди с улыбками на лице шагали на работу. Но я же, прежде чем выйти из дома, заказал себе шоколадные шарики с искусственным молоком, которое, в принципе было единственным в куплойде. Дело в том, что производство натурального молока из-под коров потребовало бы много ценной земли для размещения и выпаса скота, тем самым было легче его синтезировать. Да и живых коров, если честно, уже толком никто и не помнит, когда в последний раз видели.       — Какие вы хотите шоколадные шарики: малого размера, среднего размера, большого размера? — Произнесла Око, когда я зашёл на кухню после зарядки.       — Давай среднего размера. Всё равно цена меняется каждый раз, как бы я не заказал.       — Поднесите зрачок к считывателю, сэр, — и в это мгновение с потолка выдвинулся считыватель зрачка.       Я поднес к нему лицо, и, быстро просканировав мою сетчатку глаза, «Око» ответила:       — Транзакция произведена, списано пятнадцать квинариев. Ваш завтрак будет подан через пару минут!       Квинарий, чтобы вы понимали, является официальной валютой Уаджета. На него мы и покупали товары при помощи считывателей. Последние же были установлены во всех квартирах, так как это был наиболее безопасным и удобным способом оплаты приобретённых товаров. При этом ты не только оплачивал всё из дома, но и твой заказа доставлялся тебе домой. Вне дома же их почти не было. Они были лишь на транспорте, музеях и еще в нескольких развлекательных центрах, которые работали только на выходных. Поэтому вечерами буднего дня развлекательным комплексом служила «Око». Никаких тебе ресторанов или кафе.       — Сэр, ваш завтрак готов, — прервала программа мое невнятное смотрение в окно, за которым, внизу, крошечные силуэты быстро-быстро передвигались по улицам.       — Да, спасибо, Око, всегда оперативно всё делаешь.       — Каждый гражданин важен для нас, — и с этими словами в угловом шкафу открылась затворка, из которой выехала моя еда.       Из этого же «шкафа» выезжали все приобретенные вещи, вплоть до разного рода мебели. Конечно, последняя прибывала в разобранном виде. Но сборка почти любого элемента мебели была упрощена до такой степени, что с этим мог справиться даже ребёнок. Детали были очень легкие, но при этом невероятно прочные, а собирались при помощи блокового принципа и нанороботами, без каких-либо гаек, шурупов и прочей древности, которая осталась лишь в музее строительства и инженерии.       В целом же такой прорыв в области заказа разнообразных товаров, был доступен куплойду Уаджет благодаря открытиям в химии и физике. Теперь можно было создать любой предмет из добываемого уникального материала — мартирия. Долгие годы он был неподвластен химикам, но при помощи светлых умов и огромных затрат в виде сталкивания его с изотопами лития-6, стало ясно, что обработанная версия мартирия позволяет менять молекулярное строение любого другого дешёвого химического элемента. Среди самых подходящих и лучших для этого был и лунтирий, так как его обработка была очень проста, да и система снабжения была налажена наилучшим образом. Он идеально подходил для производственных целей, а его смешивания c куда более ценным мартирием при помощи определенных катализаторов давало на выходе почти любой материал, из которого можно было произвести любую нужную вещь или даже еду, конечно добавляя туда генетически модифицированные биодобавки.       В общем-то, на заводе по обработке этих двух необходимых для жизни куплойда элементов я и работал. Правда, определён я был в производство электроэнергии, но об этом чуть позже.       Позавтракав как следует, я заказал тюбик зубной пасты и двинулся в сторону ванны, которая занимала небольшое место в моей квартире. На стенах ванной комнаты красовались прелестнейшие плитки кремового цвета, а на плитках около зеркала красовались белые голуби, которые чуть выпукло выступали с поверхности, словно готовясь ко взлёту.       Тщательно почистив зубы, я переоделся в классические брюки серого цвета и полосатую синюю рубашку. Как раз было время выходить на работу. Не забыв прихватить с собой шарик из банки, стоявшей около входной двери, я вышел наружу.       — Око, я ухожу, — с этими словами по левую руку от входной двери открылся считыватель, и, дав ему просканировать свой глаз, дверь тут же закрылась.       -Хорошего вам дня, сэр! — Ответила мне программа вдогонку.       Жил я на двести двадцать девятом этаже в здании рабочих, которыми был усеян весь Уаджет, и которые возносились на километры ввысь, представляя собой совершенные творения инженерной мысли. Точнее таковыми они считались лет семьдесят назад, когда их только начали возводить. Теперь это были совсем обычные, ничем не примечательные строения для сотен миллионов человек, проживавших в куплойде.       Лифты здесь были на магнитной тяге, которые ездили по магнитному рельсу без какого-либо троса, прикреплённого к верхушке кабинки. Тем самым эта инновация и позволила возводить такие высотные строения.       Правда эти вроде бы уже обычные здания с определенной частотой всегда модифицировались и этот процесс не останавливается до сих пор. Порой они просто могут передаваться для разросшегося департамента куплойда. Так в них находятся разного рода предприятия по обработке ресурсов и производству разного рода вещей и технологий. Но стоит добавить, что в таких помещениях проводятся простейшие синтезы.       Например, среди последних: выделение воды из водорода, кислорода и побочного газа, выделяющегося во время обработки элемента лунтирия. Раньше же самый простой способ состоял из того, чтобы взять два атома водорода, один атом кислорода и при помощи их возгорания получить как огромную энергию, так и побочный продукт в виде воды. Но такой с виду простой метод с выделением большого количества энергии имел и другую сторону, так как отличался повышенной опасностью. Были нередки случаи, когда целые рабочие дома разрывало пополам после такого соединения в больших масштабах. Ведь при соединении водорода и кислорода получается гремучий газ, который очень нестабилен и при взрыве очень разрушителен.       Всё кардинально поменялось, когда был открыт тот самый побочный газ элемента лунтирия, который выделяется при его столкновениях с литием. Этот газ оказался совсем невзрывоопасным и послужил в дальнейшем отличным блокатором, не позволяя высвобождаться такому огромному количеству энергии при соединении водорода и кислорода. При том что такой синтез давал в разы больше воды, которая всё также выделялась как побочный продукт соединения. Выйдя на промышленные масштабы, это дало нашим учёным возможность производить столько питьевой воды сколько того требуется куплойду.       Но, если с производством воды всё было ясно, и я знал об этом, то про добычу кислорода я был наделен небольшим объёмом информации. Лишь несколько раз слышал, что хоть снаружи всё и было уничтожено, в той атмосфере, что осталась на земле, оказалось довольно высокое содержание важного для каждого человека элемента, который поступал через купол.       Как я сказал ранее, в домах также были и небольшие предприятия, в которых создавались разные роботизированные дроны для города, у которых были наилегчайшие задачи: уборка и опрыскивание улиц, воздушные доставки производственных товаров, которые не могли быть доставлены по средствам вакуумных труб, коими был напичкан весь город. Дроны занимались и патрулированием улиц, а также выполняли лёгкие задачи в строительстве, сборе техники и обработке ресурсов. Более передовые дроны для куда более серьёзных задач собирались в департаменте робототехнике, и они занимались поистине сложной работой.       В общем, Уаджет был напичкан не просто домами, а целыми вертикальными мини-городами. Но, что касается меня, то работал я не в таких сооружениях, а в отдельном департаменте энерго-сырьевых разработок и распределения, а также автоматизации куплойда.       Спустившись на лифте, я сел в электробус на магнитной подушке, который направлялся прямо к нужному мне департаменту. Что примечательно под дорогой были проложены мощнейшие магниты, и транспорту было невозможно уйти с намеченного курса. К тому же, за рулём транспортных средств не было водителей, всё было автоматизировано.       Город двигался очень быстро и без лишних задержек и каких-либо пробок. Все автоматизированные системы взаимодействовали между собой, образовывая некую информационно-взаимодействующую единую электронную сеть, которая при этом передавала информацию в департаменты транспорта и перемещения, а также огромному количеству дронов, обслуживающих и регулирующих дороги.       Мои знакомые из департамента транспорта и перемещения говорили, что вся эта система транспорта также базировалась на программе «Око», тем самым масштаб взаимодействия куплойда с каждым гражданином, каждой автоматикой и процессом внутри него поражал воображение. Но, как это часто и бывает, все быстро привыкли к такому раскладу дел, как будто само собой разумеющееся, словно это всегда было так, и всегда так должно было быть. Да и, если честно, мало кто знал о таких подробностях в работе куплойда, как я.       Как я говорил ранее, в транспорте также были считывающие устройства, и стоимость проезда всегда была разной для каждого человека в разный промежуток времени. Но, опять-таки, никто особо не обращал на это внимание, да и мне незачем было задаваться такими вопросами, я был вполне доволен тем, что добирался до работы вовремя и с некоторым комфортом.       — Станция департамента энерго-сырьевых разработок и распределения, а также автоматизации куплойда, — прозвучало медленно, совсем не спеша из динамика внутри электробуса, обозначая мою станцию, и что мне пора выходить.       Подходя ко входу в громоздкое по своему виду здание, выполненное из изящного камня, придающего всему этому строению помпезный вид, я встретил Фредерика. Он работал вместе со мной в одном отделе синтеза сырья и производства энергии на протяжении последних пары лет.       — Эй, Фредерик! — Окликнул я его сзади, поднимаясь по белоснежным мраморным ступенькам, сохранившимся со старейших времен.       — О, Виктор! Привет, старина! — Оглянулся он в мою сторону, услышав знакомый уху голос.       — И тебе привет! Ну что, готов к новому рабочему дню?       — Конечно! — С радостной ноткой воскликнул он, — после утренней зарядки наполняешься энергией и готов хоть горы свернуть, — улыбнулся он при этом.       — Ах, были бы ещё у нас где-нибудь горы… — пребывая в своих мечтаниях, взглянул я куда-то в сторону, словно пытаясь найти эти самые горы. — А они, как говорят приезжие старички, остались только в далёких куплойдах, да и в проекциях домашних систем «Око», — повернувшись к нему, с некоторой грустью ответил я.       — Кхм, да кому они нужны? У нас такие возможности в плане путешествий и исследований. И всё это — не выходя из дома! — Фредерик, как раз был одни из тех самых «домашних путешественников». Ох, а с каким детским восторгом он пересказывал о местах, в коих побывал на выходных… — Ты, так что это, не грусти, а ну-ка взбодрись, — похлопал меня по плечу своей увесистой рукой, — у нас есть всё нужное для жизни и без этих гигантских скучных камней. Только зря мешались при строительстве домов для нас же. Ты же знаешь, что всё, что делается в Уаджете — всё это только для нас самих, — воодушевленно говорил он, размахивая руками, как бы указывая на все те постройки, транспортные средства, дроны и прочее, что окружали нас.       — Да-да, всё есть, но в тоже время ничего и нет. Как бы это печально не звучало. Тебе так не кажется? — Остановившись и посмотрев на округу, спросил его.       — Ты о чём это, дружище? Головою не стукнулся с утра, или, может, заболел? — С недоумённым выражением лица взглянул он на меня, осматривая при этом с ног до головы, пытаясь разглядеть, не пожелтел ли я или покраснел. А то вдруг, в самом деле, заболел и меня надо отправить на обследование.       — Нет, не заболел, — отмахнулся от него, не желая продолжать разговор о моих мыслях. Всё равно я и не ожидал найти в нём поддержки моим рассуждениям. — Забудь, просто мои бредни. Идём лучше работать.       Но косой взгляд, пойманный на себе, ещё некоторое время не смывался с лица моего приятеля, который успокоился лишь тогда, когда мы прошли через пункт отметок. После этого мы сдали свою одежду в специальные хранилища. Там же переоделись в защитные комбинезоны и шлемы, так как некоторые вещества были чрезмерно радиоактивны, а наши доблестные учёные пока ещё не смогли изобрести препарат, позволяющий находиться подолгу в окружении таких веществ полностью без защиты.       Хотя иногда на короткие промежутки мы могли обходиться и без спецодежды, так как бактериальный препарат от радиоактивного воздействия поглощал в себя всю излучаемую радиацию. После чего эти бактерии выводились из тела естественным путем, никак не влияя на организм. Ведь ещё более двухсот лет назад были ведь открыты немало микроорганизмов и бактерий, которые с лёгкостью не только переносили радиоактивные излучения, но и даже питались ею или поглощали эту губительную радиацию, блокируя её внутри себя. Именно такие микроорганизмы и послужили основой для бактериального препарата, в эффективности которого особо никто и не сомневался, ведь по телевизору нам разжёвывали всё достаточно подробно.       В общем, переодевшись, мы с Фредериком вошли в кабинку лифта, который с лёгким скрежетом начал спуск на тридцать этажей вниз. Там, глубоко под землёй и стояли реакторы по обработке лунтирия и мартирия. Данный этаж представлял собой огромный подземный бункер высотою метров пятьдесят с квадратным основанием, каждая из сторон шириною не меньше двухсот, а то и двухсот двадцати метров. Здесь не просто кипела работа, это место давало энергию всему куплойду. Можно сказать, это было сердцем Уаджета.       Мы с Фредериком были заняты в последних стадиях обработки материалов, доставляемых с автономных внеземных колоний. Также с этого года мы служили и в энерго-распределительном отделе. Но обо всем этом по порядку.       — Ну что, сколько сегодня материала доставят для обработки? — Спросил я приятеля через микрофон, который был вмонтирован в наши специальные маски.       — Вроде не больше ста килограммов мартирия и двух тонн лунтирия. По крайней мере, так мне сообщили вчера вечером.       — А чего так мало?! — Быстро с некоторым восклицанием в голосе переспросил я его. — Обычно ведь доставляют полтонны мартирия и девять тонн лунтирия.       — Да в этот раз это не проблема роботов-добытчиков. Я слыхал, что отряд свапатиев напал на космический склад номер три.       Данный склад, как и ещё десяток другой, находился на близкой околоземной орбите и служил промежуточным пунктом, куда свозили ресурсы для дальнейшего переброски на землю.       — Проклятые свапатии! То они пропагандируют, что у нас отнимают свободу, то, что мол наши какие-то права нарушаются, то ещё чего выдумают. При этом сами, как крысы нападают на склады с необходимыми для нас ресурсами, не задумываясь о том, какой вред они наносят тем, за кого так сражаются! — С презрением к ним, злобно бурчал я в микрофон.       — Да, передушил бы их всех! — Выставляя вперёд руки, произносил мой коллега, показывая, как бы душил кого-нибудь из членов этой подпольной группировки, которая отравляла жизнь Уаджету. — Вредители они, да и только! Брали бы пример с наших заботливых управленцев, давшим столько всего для граждан.       — Я надеюсь, что полиция изловит этих гнусных преступников, а суд совести накажет их по заслугам.       — Можешь быть в этом уверен, старина! Можешь быть в этом уверен, — добавил Фредерик, произнося слова словно заклинание.       Свапатии, действительно, давно отравляли жизнь нашего куплойда. Они представляли собой подпольную организацию, которая ассоциировала себя со свободой для людей, пропагандируя, что наблюдение за всеми — это вредительство и посягательство на права людей. Они утверждали, что за нами производится тотальный контроль и за нас заранее всё решено.       Как же они были глупы! Ведь, их мелкие умы, которые были промыты какой-то кучкой слабоумных людей, что пытались дорваться до власти, даже не понимали о том, что о нас заботились и все те действия, что были направлены в нашу сторону, были лишь их лучших побуждений.       Но их довольно оперативно выискивали благодаря повсеместным камерам слежения. Правда, эта группировка пустила свои корни во множество куплойдов, как мне говорили приезжие погостить у нас люди. И везде они нападали на разные предприятия и склады с ресурсами. Иногда им удавалось даже оставлять некоторые куплойды без энергии на целый день или даже два! Но в большинстве случаях полиция успевала их находить ещё до совершения преступления, тем самым предотвращая всякого рода теракты.       Наказанием же для членов этой гнусной организации служила публичная казнь вне зависимости от того совершено ли было преступление или только разрабатывался план. Причастие к этой организации автоматом становилось приговором для каждого. И казни служили хорошим напоминанием для их замаскированных сообщников к чему может привести их разрушительная длительность и стремление подорвать спокойствия и стабильность нашего общества.       В общем, после кратковременного выплеска эмоций и злости на этих бандитов мы вернулись к нашим прямым обязанностям. Скоро должны были доставить необходимые материалы и провести первичную обработку. А перед этим нам необходимо было подготовить реактора по обработке веществ и столкновению частиц, который коротко называли — «РОВ».       Над входной трубой, которая располагалась в стене этого бункера, вскоре загорелась красная лампочка. Это означало скорейшую доставку самого ценного груза: мартирия и лунтирия. Несмотря даже на такой сокращенный объём доставки, как сегодня, его было вполне достаточно для комфортного проживания куплойда. Тем более, что кроме хранения на космических складах, мы также запасались этими ресурсами и в бункерах департамента энерго-сырьевых разработок и распределения, и автоматизации куплойда. Правда, основная масса лунтирия и мартирия всё же хранилась на орбите, так как второй элемент в первоначальном виде был крайне радиоактивен, в отличие от того же лунтирия, который хранился на орбите в силу не слишком большого места для хранения в куплойде Уаджет. Хотя с точки зрения взрывоопасности оба элемента не представляли никакой угрозы, тем более что побочные продукты после обработки, как ни странно, были экологически чисты, что у одного элемента, что у другого.       После того, как реактор дополнили запасами из департамента, в него стали погружать капсулы с литием, дейтерием и тритием. Подавая мощность на первый реактор, сотрудникам предстояло разогнать частицы этих элементов, которые момент спустя принимались сталкиваться друг с другом, обогащая все частицы. Но это было только началом. На первом этапе получались побочные продукты обогащения для производства той же воды, а также других элементов и материалов для выпуска необходимых для жизни продуктов. Обогащённые частицы улавливал считыватель пучков, через которые и проходили все элементы. Далее они поступали к нам с Фредериком.       — Ну что, пора подарить этому куплойду ещё энергии, — сказал мне гордо приятель, считая для себя, что на нём держатся сотни миллионов жизней Уаджета. Хотя, если призадуматься, частично он был прав. Ведь мы делали очень важную работу для куплойда, и выполняемая нами работа обеспечивала жизнь и движение гражданам. Но, обычно мне казалось, что нас могли довольно легко заменить, хотя и потребовалось бы пару месяцев для обучения новеньких, но факт нашей заменимости нельзя было убрать.       — Конечно! Подарим! — Ответил я ему кивком головой.       Через громоздкую дверь, которая была в толщину по меньшей мере полметра, мы попадали в отсек дезинфекции и уже только после этого проходили через более узкую дверь, которая вела в другую огромную комнату этого подземелья. В нём был установлен электромагнитный ускоритель и обогатитель частиц. Данная комната была полностью покрыта серой специальной противорадиационной краской. В ней же нас уже ожидали три отряда «распределителей». Так иногда мы называли себя.       Что касается установки, то она представляла собой прозрачную электромагнитную трубу. А если быть ещё точнее, то она состояла из тонких твердейших нитей, которые формировались в виде тора. По ним проходил мощнейший электрозаряд, чьё электромагнитное поле и было видно в виде некой прозрачной трубы. Внутри всей этой установки атомы разогревались до сверхтемператур, превращаясь в плазму, или как мы называли всё это между собой — атомный суп. Благодаря мощнейшему магнитному полю, что образовывался вокруг, мы уплотняли эту смесь, повышая давление внутри плазмы до необходимого для высвобождения энергии. Общий диаметр этого удивительного торообразного обогатителя частиц был сорок пять метров и двадцать пять сантиметров. Я мог бы назвать и миллиметры, а то и нанометры, так как точность в этом деле была превыше всего. Ведь миллиметром больше, миллиметром меньше и выдаваемые мощности были бы совсем другие.       В этот самый механизм, что был вершиной инженерной и научной мысли, как раз и выпускался весь тот материал, что был получен в предыдущем реакторе. Из начальных ста килограммов лунтирия, после первичного обогащения, оставалось не более десятка тысяч атомов, а из ста килограммов мартирия выходило и того меньше, менее пары сотен атомов обогащённого элемента.       На первый взгляд могло показаться, что это ничтожно малое количество, но каждая из частиц носила в себе огромнейшую энергию, которая к тому же была чистейшей.       Чтобы вы лучше понимали о какой заключённой в этих атомах мощи идёт речь, то скажу только, что в одном атоме лунтирия содержалось в тысячу раз большая для высвобождения энергия, чем в атоме водорода, не говоря уже о мартирии, из атома которого мы извлекали мощность в сотню раз превосходящая мощность атома лунтирия. К тому же очень важным плюсом являлось и то, что процесс столкновения этих частиц поддавался абсолютному контролю. По крайней мере по анализу наших учёных, и по опыту проведённых нами работ.       Так что работники совсем не переживали, что эта энергия, заключённая в крошечных атомах, могла бы стать уничтожителем всего живого в куплойде, а может и на доброй трети всей планеты.       В общем, теперь вам ясно, откуда и как мы черпали ту самую электроэнергию для жизни, а также ещё более ценные побочные продукты, служившие материалом для производства во множестве других департаментах.       На сегодня мы с Фредериком были ответственны за разгон и налаживания оборудования уловителя, а также механизма стабилизации электромагнитного поля. Последний, как раз не выпускал высвобождающуюся внутри себя энергию и тепло плазмы, жар от которой был способен расплавить всё, что могло попасться на пути, прожигая самые жаростойкие материалы.       — Пускай лунтирий по первому пути, — передал я Фредерику по рации.       — Есть запуск, — быстро ответил он мне. Вскоре послышалось отдалённое пиликанье.       Через мгновение установка загудела, словно электропровода, по которым пустили сотни гигаватт. Это был знак, что внутри электромагнитной трубы помчались тысячи атомов лунтирия со скоростью в четыреста тысяч километров в секунду.       Может показаться, что я несу какой-то бред, ведь скорость света равна трёмстам тысячам километров в секунду, и она не достижима. Да, она была недостижима до того, как не научились при помощи электромагнитных плазматических полей управляемо разгонять частицы элементов без разложения. Последнее как раз и должно начинаться при превышении трехсот тысяч километров в секунду. И тем самым вроде бы это опровергло самый главный канон физики и вселенной.       Но кто сказал, что константу, если нужно, нельзя просто сдвинуть? На самом деле, свет так и остался недосягаемым, а его скорость была увеличена до пятиста тысяч километров в секунду. Новая недостижимая, пока что, для нас скорость, к которой наши учёные смогли только немного приблизиться. Но никто не исключает, что когда-нибудь константу придётся пододвинуть ещё раз.       Я жил в мире, где константа была нечто непостоянным.       — Запускай мартирий, — спустя минуту после запуска лунтирия скомандовал я Фредерику.       — Есть запуск, — также спокойно послышался его голос.       — Запуск таймера произведён? — Уточнил у него насчет таймера, который должен был включиться вместе с запуском мартирия.       Этот механизм был поделён на две части. Первая показывала время для перевода разогнавшихся атомов в одну узкую электромагнитную трубку, где они, чуть ещё набирая скорость, сталкивались и даровали нам всю свою мощь. Вторая же часть таймера обозначала, когда был пущен ток, так как даже в силу невероятных технологий безопасности и всего того, о чём я повествовал ранее, нельзя было допускать слишком долгое нахождения нитей под высочайшим напряжением. Последнее могло разорвать их, тем самым выпустить всю энергию наружу. Что определённо бы снесло часть куплойда с лица земли.       — Запуск таймера произведен. Показатели системы в норме. Радиационный фон тоже на минимальных значениях. Разгон проходит без ошибок. Готовимся к столкновению атомов!       Все после этого отошли от установки за затемняющиеся стеклянные барьеры, откуда мы принялись наблюдать уже привычную для нас всех картину столкновения атомов, с одновременным возникновением ярчайшего света. Он бы моментально ослепил человека без специального стекла, которое поглощало почти всё испускаемое от установки свечение.       «Подумать только, столкновения микроскопических частиц, которых не видно невооруженным взглядом создавало столько света и энергии! Даже маленькое может таить в себе огромную силу!» — думал я про себя каждый раз при наблюдении за этим процессом, который для меня не становился чем-то рутинным, чего нельзя было сказать в отношении моих коллег.       Как только произошло необходимо действие, мы вернулись на прежние места и начали направлять высвободившуюся энергию по сетям в огромные батареи, что питали куплойд Уаджет.       — Как всегда на высоте, Виктор! Всё прошло без происшествий, — послышался в рации голос Фредерика, который был рад тому, что рабочий день подходил к концу.       — Да, немного ещё поработать и можно домой. Правда, количество привозного материала сегодня всё же подвело.       — Ничего, старина, вскоре поедем наблюдать за казнью, надеюсь, виновников всего этого. Проклятые грязные свапатии. Быть может, на сей раз их повесят, а то последнее время что-то одни расстрелы, совсем не интересно наблюдать.       — Главное — они понесут наказание. А как оно будет исполнено — без разницы, если честно.       Нам оставалось запустить программу охлаждения реактора, уловителей и электросетей, чтобы подготовить их к завтрашнему дню. Также мы сменили капсулы графита, которые уже отработали своё, и написали короткий рапорт для других департаментов о количестве побочных продуктов сегодняшнего столкновения и обогащения.       Закончив со всем этим, я ещё раз посмотрел на это чудо техники, которое питало в себе мощь вселенной со всеми 12 апостолами, о которых я когда-то нашёл небольшую информацию в глобальной сети.       После чего мы с Фредериком отдали приказ всем остальным коллегам, что на сегодня с работой закончено и можно идти домой.       Опять возвращаться в небольшую пустоту, обнесённую бетоном, чтобы дожить ещё один серый день…       Ой, о чем это я… В общем, ещё не успели мы с Фредериком войти в лифт, поднимающий людей из этого бункера, как к нам подскочил довольно хорошо сложенный рослый мужчина, чуть грубоватый на лицо, но обладавшим белокурой шевелюрой:       — Виктор, Фредерик, завтра жду вас в энерго-распределительном отделе, лишние руки не помешают.       — Но мы там по графику только в следующий понедельник, — с недоумением ответил я на его приказ. И да, конечно же, это был приказ, а не просьба, ведь этот человек, которого звали Эльт, был нашим начальником в энерго-распределительном департаменте, где мы только начали работать, параллельно нашему обычному месту работы.       — Небольшие перебои в связи с сегодняшним событиями. Ничего серьезного. Но вы всё равно нужны там. К тому же я уже договорился, что вас подменят завтра. Всё, жду, давайте без опозданий, — сказал он и слегка навис над нами, подавая всем своим видом, что хотел бы услышать положительный ответ от нас. Хотя это было лишним. Он ведь прекрасно понимал, что раз приказали, то явимся без каких-либо возражений.       — Да, конечно. Мы будем!       — Вот и славно. Тогда до завтра!       — До завтра, — попрощались мы с ним и зашли в лифт, который набивался людьми в течение минуты.       После того как мы поднялись на поверхность, все сдали обратно спецодежду и вышли через тот же пункт пропуска, где уже надо было отметиться об уходе с работы.       Ты приходишь сюда, ты уходишь отсюда — вся моя жизнь, которая помещается в два действия. Один проход, две ноги, куча отметок о приходе и уходе. Ничего сложного и ничего разнообразного.       — Что планируешь сегодня поделать? — Спросил меня Фредерик, перебив поток моих мыслей.       — Не знаю, — как-то потеряно ответствовал я, при этом вдумчиво смотря в сторону, на какую-то стену соседнего здания, — может запущу развлекательную программу «Око». Хотелось бы посмотреть на горы и звёзды. Вот и похожу по вершинам в своей комнате, расслаблюсь, — с некоторой печалью произнёс я и задал ему встречный вопрос, — а ты что собираешься делать?       — Тоже поразвлекусь с «Око». Вроде там вышли новые проекции для взрослых. Надо глянуть, — с хитрой улыбкой ответил мой коллега, посмеиваясь как какой-то черт, — Хе-хе-хе, — при этом я не мог не заулыбаться тоже. Фредерик относился к тому классу людей, чей смех был намного смешнее, чем их плоские шутки.       — Дело твоё, конечно.       — Ну, это, по крайней мере, куда лучше, чем просто глядеть на нереальные горы со звёздами! — Кинул он эти слова, огрызнувшись на меня, словно его пошлые желания означали что-то нечто весомое. Словно они способны были открыть все, чёрт их дери, чакры наших душ, если таковые вообще существовали, и позволить нам в миг понять свой путь в этой жизни.       Хотя на какое-то мгновение, где-то в конце, он, Фредерик если вы не поняли, действительно возносился над всем, летая вне солнечной системы секунд пять, а может больше. Это была вершина его жизни, выше этого он никогда не мечтал, в силу своего скудного внутреннего мира. Впрочем, он не особо отличался от большинства людей в нашем куплойде.       — Я лучше промолчу, — спустя секунд тридцать раздумий ответил я ему. При этом Фредерик подал мне идею, о которой он сам и не подозревал. Нет, я не собирался разглядывать голые груди, лёжа на диване. Он подал мне мысль намного лучше.       Моя голова родила идею о том, что стоит уделить вечер не проекциям гор и звёзд, а поиску информации о том, в каких именно куплойдах остались ещё настоящие горы. Где их можно было бы увидеть, в конце-концов пощупать, чтобы убедиться в их существовании. Быть может, такую информацию я смогу отыскать, если основательно займусь этим.       — Ладно, вот и мой электробус, — перебил вновь мои мысли коллега, — до завтра, Виктор!       — До завтра, старина! — Попрощался с ним и вновь погрузился внутрь себя. Надежда о том, что горы ещё где-то сохранились, а вместе с ними, быть может, можно было увидеть звёзды, всё это грело изнутри и сопровождало меня в пути до дома.       Я предположил, что в какой-то части нашего мира возможно было взглянуть на чудеса природы ночью, в период, когда лучи солнца проникали на землю с другой стороны. И это могло давать возможность более-менее безопасно посетить горные массивы и полюбоваться внешним миром.       Неужто везде был такой повышенный радиационный фон на поверхности, о котором нам часто напоминали? Быть может, где-то есть прозрачные куплойды, и лицезреть прекрасное можно будет вполне спокойно, находясь в полнейшей безопасности.       Где-то через полчаса я уже стоял около лифта, в котором могли поместиться десять человек, и около которого мне довелось сейчас встретить свою соседку — мисс Илен. Доброжелательная женщина, не отказывающая почти никогда в ложке сахара или соли, жившая одна с детьми после давнейшего развода, и это, не считая предыдущих трёх разводов.       В наше время всё было просто: если тебе надоело жить с человеком, то вы просто расходились, ни обсуждений, ни работы над ошибками, просто «прощай» или «я заеду за вещами завтра в 6». После которого следовало рукопожатие некогда души в друг друге не чаявших голубков.       Я жил в мире, где головная боль сведена к минимуму, как и естественность.       — Добрый вечер, Виктор! — Поприветствовала она меня своим звонким голоском, который больше подошел маленькой девочке, чем «повидавшей многое» женщине. Одна операция и всё, вы способны говорить голосом диктора новостей, или звонким и высоким голоском, как ангелочек, которому защемили одно место.       — И вам добрый вечер, мисс Илен! — Поприветствовал я в ответ, — как вы поживаете? Как дети?       — Спасибо, всё у нас очень хорошо. Мальчик вот в седьмой класс департамента продаж пошёл, а девочка учится уже в девятом классе департамента робототехники и потихоньку начинает работать.       — Ого, совсем большими стали! Только недавно бегали под ногами, — указывал я рукой на уровень чуть выше колена, представляя их рост в детстве, — а теперь уже и работать начинают. Я рад за вас, мисс Илен.       — Спасибо ещё раз. А у тебя как дела, Виктор?       — Тоже всё хорошо, не смею жаловаться, — ещё бы я пожаловался. Завтра бы ко мне залетел наряд и начал бы выяснять, что меня не устраивает в жизни куплойда. В общем, себе дороже было что-то говорить соседям. Да и разве меня что-то не устраивало?       — Как на работе? — Отвлекла меня от мыслей.       — Нам с Фредериком в этом году дали новые обязанности в другом департаменте. Некоторое повышение, так сказать. Вы, наверное, знаете Фредерика? Насколько я помню вы знакомы.       — Да-да, тот молодой симпатичны человек, такой широкоплечий, среднего роста. По-моему, познакомились тогда, когда ты с коллегами собирался у себя. Я ещё столкнулась с вами на этаже.       — А у вас отличная память! — Улыбнулся я ей.       -Да, пытаюсь всё держать в голове, — ответила она мне.       «Интересно, а какой у неё был голос от рождения? И чем её не устраивал природный тембр?» — проскочили интересные вопросы в голове, пока разглядывал её с ног до головы.       В этом общении я и не заметил, как лифт поднялся на нужный нам этаж, и мы подходили к двери мисс Илен. Моя квартира была чуть дальше по коридору.       — Всего вам хорошо, мисс Илен. Передавайте детям привет! — Попрощался я с ней и быстро зашагал к себе.       — И тебе всех благ, Виктор! — Сказала она мне вдогонку, но не спешила заходить к себе домой, словно посматривая мне в спину.       И я был прав. Когда дошел до своей квартиры, то увидел, что она только-только растворялась в проходе. Войдя внутрь прихожей, сразу же загорелся свет, и меня поприветствовала «Око»:       — Добро пожаловать, сэр!       — Привет, Око!       — Приготовить ли вам ужин? Что подать? Или ограничитесь чаем или же кофе? — Доносилось по всей квартиры из динамиков, что были вмонтированы в каждый угол. Правда, точного их месторасположения я не знал. Иногда мне казалось, что голос программы есть даже в бачке унитаза.       Я жил в мире говорящих унитазов.       — Нет, спасибо, пока не голодный. Но вот от чая бы не отказался, — и поднёс глаз к считывателю на стене, который моментально списал десять квинариев.       — Чай будет готов через три минуты, сэр.       — Хорошо. Подай его на стол в кухне.       — Будет сделано.       Некоторые виды напитков или еды можно было перенаправить на центральный стол, а не брать их из углового шкафа, откуда по утрам приходилось доставать свой любимый завтрак. Почему перенаправлялся только ограниченный ассортимент? Почему там же не могли подавать завтрак, обед, ужин? Я не знал. Просто принял это как должное и особо не интересовался этим вопросом. Главное, чтобы еда была и приходила вовремя.       После просьбы о приготовлении чая, я быстро переоделся в домашнюю одежду и прошел на кухню, где меня ждал свежезаваренный горячий напиток с чудесным ароматом клубники. Конечно, это всё было выращено в специальном департаменте сельского хозяйства, где на благо куплойда служили последние разработки биологов-инженеров, способные за день выращивать огромные вертикальные сельскохозяйственные культуры, приносившие потрясающие урожаи. Они называли это прорывом в сельском хозяйстве, я же называл это низкокачественной копией. Хотя откуда я мог знать, что это копия и, что она низкого качества, ведь мне даже не с чем было сравнивать. Похоже, я ошибаюсь и насчёт выращенных помидоров, пухлых и красных, как губы одной известной певицы из телевизора. Но в отличие от губ последней, в период между рождением и смертью к этим помидорам притрагиваются губы только одного человека.       — Око, правда ли, что раньше люди кидали себе в кружку чуть ли не ложку чайных лепестков, которые собирались на просторных зелёных полях? — Поинтересовался я у программы, сделав глоток горячего напитка.       — Да, сэр. До того, как солнце уничтожило всё живое, вне куплойдов, растительность покрывала бОльшую часть земли, и люди действительно собирали чай на зелёных просторах и холмах, которые простирались на многие километры, изящно вилявших из стороны в сторону. Но благодаря нашим умнейшим управленцем, нам удалось спасти эту культуру и продолжить выращивание высококачественного чая уже внутри Уаджета.       — Выведи мне проекцию чайных плантаций, если это возможно.       — Да, в базе данных есть изображения этих лугов. Переадресовываю на биопроекторы.       Я взял чашку чая и прошагал в гостиную, где одел специальные устройства и увидел, как везде простирались холмы, покрытые чайными кустами. Это было непередаваемо. Хотелось коснуться листьев этих кустов и сорвать немного для себя. Хотя и не знал, что дальше с ними делать, насколько долго заваривать и вообще точно ли их надо кидать сразу в горячую воду.       «Были ли они пригодны сразу для употребления, или нужно было их ещё обрабатывать как-то?» — Для меня эти вопросы оставались без ответа, так как мы все принимали всё за должное. Мне на секунду показалось, что я даже не знаю, как готовится чай, что мне подали минутой ранее.       — Насколько же это чудесно. Всё такое зелёное… везде что-то растет… такие холмы красивые и извилистые, — говорил я вслух, крутя головой, словно юла. — Око, запусти проекцию звёздного неба в горах. Я хочу полюбоваться.       — Будет сделано, сэр. Запуск звёздного неба в горах!       Через пару секунд объёмная картинка в виде уменьшенных горных массивов появились вокруг меня. Я стал на мгновение настоящим Гулливером, которому и море по колено. Оказавшись посреди такой умиротворённой красоты, ты волей-неволей как-то расслабляешься, сидишь прямо на полу, попивая горячий чай, и представляешь, как же был прекрасен мир.       Но вот проходит пару минут, и ты понимаешь, что всё это вокруг тебя иллюзия, но ты желаешь быть обманут этой красивой и реалистичной иллюзией! Хотя откуда я мог знать насколько это близко к реальности, ведь я никогда не был ни то, что в горах, я никогда не видел даже одной самой маленькой звезды. Поэтому оставалось лишь просто сидеть посреди иллюзии красоты и чуда, думая, что это всё взаправду.       Неужели и с жизнью так? Ведь общество предпочитает ложь и обман, который нас пленит и ласкает ухо, и в какой-то момент никто даже не хочет предпринять каких-то действия ради того, чтобы выбраться из этого круговорота лжи, продолжая давать себя обманывать. Или, быть может, просто никто уже и не помнит, где та самая правда?       Я жил в мире желаемого обмана.       — Око, а можешь поискать информацию о том, где ещё остались горы? Возможно в каком-то куплойде на них ещё можно посмотреть, — прокомандовал я программе умного дома.       — Поиск информации по теме горы! — Произнесла программа, — сэр, такой информации не найдено. Известно, что так называемые горы по подтверждённой информацией были уничтожены, а в последний раз наблюдались в куплойдах Каврон и Андор.       — Как туда попасть? — Тут же спросил я.       Программа сделала паузу. Мне показалось, что я мог задать не тот вопрос. Но моментом спустя я выдохнул с облегчением, когда вновь услышал голос из динамиков:        — К данным куплойдам можно отправиться с тэтангивокзала Уаджет-2. Но прошу не забыть, что вам необходимо будет вернуться через три дня после отправления. Ведь долгое пребывание в непривычной вам среде может навредить гражданам куплойда Уаджет. Нам важен каждый, поэтому мы и заботимся о вас.       — Но зачем же их уничтожили?       — Горные массивы являются преградой для развития людей, зря занимающие площади ценной земли, которые могут быть задействованы для улучшения благополучия гражданам куплойда.       — Но, быть может, они где-то всё-таки сохранились…       — К сожалению, это маловероятно, сэр.       Просидев около часа в тишине, я решил, что пора спать. Завтра ведь меня ждал ранний подъём на работу. Хотя в голове и закралась некоторая мысль, что было бы неплохо съездить в куплойды Каврон и Андор, и убедиться в корректности слов программы на деле.