Это Моя Жизнь

Глава 6. Поездка в дом, ставшим преисподней

      Рано утром меня разбудила Аззерра. Я с неохотой открыл глаза и увидел, что отряд уже вовсю что-то выносил из прохода вдали. Они несли необходимое для спецоперации оборудование.       — Что происходит? — Сонным голосом поинтересовался я у Ореста, проходившего мимо меня с огромной коробкой, по размеру больше походившая на шкаф.       — Поступило сообщение, что мы должны отправиться раньше запланированного, — ответил он своим могучим голосом.       — Что это так?       — В Уаджете усилились бои и Тенгрус боится, как бы полицейские или ещё чего хуже, антецессоры, не обнаружили наши потайные ответвления в магнитных тоннелях. Поэтому и попросил нас пораньше прибыть на место, пока он контролирует проход, — после этого ответа могучий великан зашагал дальше, неся коробку, в которую легко бы поместился и я.       Буквально через пять минут бОльшая часть вещей уже была погружена. А ещё через три минуты, когда я пришел в себя и начал помогать остальным, мы сложили всё остальное. Правда, данный вагон необходимо было ещё соединить с тэтангонеткой, к коей мы и отправились. По дороге мы прошли несколько пустующих комнат, обставленных старой мебелью. Порой я замечал крупных крыс, что быстро убегали от пучка света, который залетал в помещение. Эти паразиты чувствовали себя прекрасно даже на такой глубине. И как же хорошо, что они не захотели полакомиться частичкой меня, пока спал.       Тишину, неожиданно, прервал звук выстрела, разлетевшийся звонко по всему помещению. Оглянувшись по сторонам, стало понятно, что стреляющим был Орест.       — Ненавижу этих тварей! — Проклинал грызунов огромный великан.       — Тише, дружище. Что ты бушуешь? Побереги-ка лучше патроны для куда более крупных и опасных вредителей, — тихим и даже успокаивающим голосом обратился к нему Манис.       Пытаясь сократить, мы вошли в тёмную дыру, вырытую прямо в стене, уходившую ещё дальше вниз. Создавалось впечатление, что мы шли на чай к самому дьяволу. Хотя Андрехаупт, как мне теперь стало ясно, вовсе и не был божеством с небес. Скорее он был демоном, пришедшим снизу.       Тоннель был размером два с половиной метра в высоту и около двух метров в ширину, тем самым два или три человека могли спокойно шагать бок о бок. Темнота же впереди буквально поглощала свет от наших фонарей.       «Нужно было быть кротом, чтобы рыть в такой темноте и не видеть света белого, — раздумывал я про себя, — хотя разве я чем-то отличался? Даже не знаю, как греет солнце, и какие же она лучи испускает. Значит, я такой же крот, что и те, кто рыл эти тоннели и ответвления…»       Где-то через триста метров от входа мною были замечены небольшие капли, которые плавно стекали по стенкам этого ответвления.       — Вода! — Воскликнул я и слегка подпрыгнул на месте, как будто ударенный током.       — Да, это вода, — с каким-то недопониманием на мой возглас ответила Аззерра.       — Она настоящая? Естественная?! — Как ребёнок, радующийся виртуальной радуге, расспрашивал её.       — На оба твоих вопроса могу дать положительный ответ.       — А что это тебя она так удивляет? — Поинтересовалась Аэлита, шедшая позади меня.       — Как же не поражаться?! — Переспросил я её, словно она задала мне непристойный вопрос.       — Это вода, просачивающаяся из подземных рек и источников, — пояснила Аззерра, — и из таких источников мы добываем себе питьевую воду. И даже та, что ты пил все эти дни также добыта из подземных источников.       — Неужели нас обманывали и в этом… — пробормотал я, подойдя вплотную к этим «золотым каплям», в которых свет от фонаря играл другими красками.       — Теперь ты понимаешь, насколько твой мир был обманчив, когда вам говорили о том, что всё вокруг вымерло и воцарилась лишь одна пустыня, — произнесла полушепотом Аззерра, подойдя ко мне, — а там, где есть вода, разве может исчезнуть жизнь…?       — Они уничтожили жизнь в нашем сознании, но не за бетонной стеной.       После чего продолжили путь. Идя ещё минут десять, мы вышли к металлическим пластинам, которые, как оказалось, закрывали дыру в основной тоннель. За этими пластинами нас ждала тэтангонетка. По своему виду она напоминала некий небольшой тэтангоезд, скрещенный с вагонетками от старых аттракционов, и обладала только одним небольшими вагончиками. Кресла внутри были ковшовые с ремнями безопасности. Крыша же была явно приварена потом. Да и вообще тэтангонетка была не в лучшем состоянии, когда я её увидел.       Внутри же было довольно тесно. Потолок находился на высоте не более ста семидесяти сантиметров от пола. Мне и Оресту пришлось прилично наклониться, чтобы войти внутрь. При этом в первом вагончике располагалось всего лишь два ряда, в каждом из которых по четыре ковшовых кресла. Впереди же, перед панелью управления, стояло ещё одно кресло, куда затем села Аззерра.       Запустив все механизмы, транспорт издал лёгкий гул и плавно начал сдавать задним ходом. И вскоре мы выехали к вагончику, куда были погружены разного рода оборудование, боеприпасы и продовольствие. Отряд быстро закрепил его к тэтангонетке и погрузился обратно.       Момент спустя гул начал усиливаться, так как до этого мы использовали малую мощь магнитов. Теперь же, когда магниты заработали сильнее, я начал ощущать, как мы значительнее приподнялись над землей.       При этом, в дальнейшем мне стало понятно, что устройство движения данного вида транспорта отличалось от движения стандартных тэтангоездов.       Этот состав передвигался на магнитной подушке по специальным, правда очень устаревшим, рельсам. Видимо я не заметил рельсы, когда входил в тоннель и тэтангонетку. Это был очень старый метод передвижения, но при этом довольно скоростной. Ведь, через десять минут мы уже смогли набрать максимальную скорость в тысячу километров в час.       С виду шаткое средство передвижение оказалось намного прочнее и комфортабельнее, чем я предполагал до этого. Внутри хоть и было шумновато, но можно было не кричать, чтобы окликнуть кого-то из отряда. Да и раскачка была весьма терпимой, хотя передвигаться по вагончику всё же не стоило, так как его могло иногда дёрнуть весьма сильно на каких-то участках.       — Итак, мы будем на месте часа через четыре. Там нам сообщат последнюю информацию вдобавок к тому, что уже получили, — обратилась к нам Аззерра, развернув своё кресло.       — Я уже давно готов размазать их тоталитарные головы! — Вспыльчиво произносил великан, — хоть целыми отрядами пусть набегают. Всех уложу!       — Орест, твоя храбрость и в коем-то роде безумие не знают границ. Но не забывай, что это не тот случай, как бывало в наших сражениях, — покачал отрицательно головою Ромул, — придётся быть намного скрытные в этот раз.       — Не люблю я скрываться, лучше сразу в бой идти.       — Да, здоровяк, послушай Ромула, остуди свой пыл, — подмигнул ему Манис.       — Давно не было никакого драйва, — приуныв, скрестил Орест руки на груди и откинулся на спинку.       — Никакой стрельбы без надобности, не забывай про это! — Строго ответил ему Ромул, — надо подтвердить, что джанийцам не зря доверяют сложнейшие операции.       — Ладно. Но, если что, спины я прикрою, — согласился с ним великан.       — Я в этом никогда не сомневался, дружище.       Вслушиваясь в разговор и глядя на членов отряда, я заметил примечательную татуировку у Каллиника на плече в виде головы волка, нарисованного в профиль, снизу же была изображена изогнутая сабля, кончик которой перетекал в голубиное перо. Последнее же, в свою очередь, соприкасалось с рукояткой. Тем самым волк был помещён в своеобразный круг пера и сабли.       — Что эта татуировка обозначает? — Решил всё же поинтересоваться у него.       Он сначала окинул на меня строгий взгляд, но затем спокойно ответствовал:       — Это отличительный знак джанийцев. Каждый, кто входил в этот отряд делал себе такую татуировку.       — И мне тоже тогда стоит её себе сделать?       — Ха-ха, ну, не совсем, — заулыбался он, — этот нательный знак надо ещё заслужить. Проявить себя в битве. Либо при исполнении последнего освобождения, как, например, в твоём случае.       — Быть может в конце этого освобождения мне не на что будет наносить татуировку… — с опущенной головой произнёс я вполголоса.       — Эта мысль всегда с каждым из нас. Каждое задание может стать последним. Но лучше погибнуть там, борясь за свободу, чем склонить головы под гнётом тиранов, — услышав меня, сказал Ромул, — мысли о смерти позволяют нам упрощать мир, отбрасывая лишние проблемы, которые человек надумывает себе. Когда ты смотришь в глаза даме с косой, то ты понимаешь, насколько же неважным становятся различия в человеке, в его цвете, в его классовой принадлежности. Смерть забирает жизнь одинаково. Она не посмотрит на то, был ли ты управленцем, или всего лишь нищим, выживающим на хлебе и воде. Для смерти все мы равны. Так почему бы это не усвоить людям, пока они ещё живы?       Я было хотел открыть рот и что-то произнести, но в голове возникла пустота. Меня словно сковало, а моё сознание выбили из реальности на долгий час.       Час унижения меня самим же. Ромул просто взял и отдал меня на растерзание моим же мыслям, которые накинулись словно голодные львы на гладиаторов древности.       И я бы так и сидел и дальше в своих раздумьях, если бы мне не задала вопрос Аэлита:       — Виктор, чем же ты занимался, когда жил в Уаджете?       — Я не хотел бы об этом говорить. Всё в прошлом, — с некоторым огорчением ответил я.       — Но нам всем будет интересно узнать чуть больше о твоей жизни, — присоединился к расспросу и Манис, — мы как семья, и нам нечего перед друг другом скрывать.       — Порой есть вещи, которые приходится скрывать и от семьи.       — Конечно, это не лучшее решение, но согласен, что бывает и такое, и оно оправдано, если происходит во благо, — кивнул Ромул, который также подключился к разговору. — Но, если даже маленькая часть хочет поделиться этой информацией, то не подавляй эту частичку в себе. Все мы выходцы из куплойдов: кто-то из бедных семей, кто-то из приближённых к управленцам. И если ты боишься сказать о том, что видел казни наших сподвижников и аплодировал этому, то можешь быть спокоен. Мы тебя не можем судить за это. Ведь пропаганда страшная вещь, которая способна одурманить даже, казалось бы, лучших из человеческого рода.       Его слова меня снова поразили. Я вновь онемел, только отойдя от предыдущего наплыва мыслей и эмоций.       — Почему ты это считаешь нормальным? Ведь я рукоплескал этим казням, и видел те взгляды свапатиев, что смотрели в глаза смерти. Да, это были стойкие люди, которые воевали за нечто чистое, но это не мешало считать их врагами народа. Врагами для части меня.       — Для части и только. Как ты сам видишь, в глубине души ты был против того, что происходило. Ты, сам того не осознавая, верил в другое место, в другой мир, который свободнее и прекраснее. Который можно создать общими усилиями. Мир, в котором у людей будет возможность что-то менять в своей жизни, не спрашивая разрешения у кого-то свыше. Место, где человек превыше всего, но не как ресурс, а как созидатель всего того, что есть вокруг него. Где он может получить помощь, не являясь приближённым к кому-то. Да и мы все видели казни наших братьев и сестёр, находясь под прикрытием на разных площадях.       — И что же ты чувствовал в этот момент? — Спокойно спросил я его, приподняв немного голову.       — Гнев! — Со скрежетом в зубах ответил он мне, — но гнев не к простым людям, которые не могли быть виноваты в том, что им промыли мозги, и после этого они подчинялись своему пастуху. Мой гнев был направлен на себя и управленцев. На себя, так как я не мог ничего поделать с тем, что происходило на моих глазах, ведь я был порой один и этой силы было недостаточно. Хотя чувствовал, что в этой толпе точно есть люди, которые также не согласны с происходящим, но считали, что не могут ничего с этим поделать. Тем самым выходило так, что на площадях могла стоять целая армия одиночек освободителей, хотя бы внутренних, но которые были не уверены в ближнем своем.       — Иллюзия власти, построенная на эмоциях людей, — вот, что управленцы смогли выстроить, — проговорил я в полголоса.       — Совершенно верно! Несогласных куда больше, чем кажется, но отсутствие альтернативы управленцам, и игра на эмоциях обычных людей, заставляют несогласных быть за тиранов и подчиняться им, пренебрегая своими принципами.       Мы продолжали диалог с Ромулом так, как будто и не было ни вопроса Аэлиты, ни кого-то ещё в тэтангонэтке. Словно мы были знакомы уже много лет. Его мысли, его философия увлекали меня, как маленькое дитя, которое родители учили основам жизни, о том, что хорошо, а что плохо. Он стал основным строителем моего некого города в голове, фундамент к которому заложило моё внутреннее глубокое «Я» когда-то. Кирпич за кирпичом Ромул создавал дома мыслей и каналы связей между ними, хотя он вряд ли что-то смыслил в архитектурной инженерии.       — Теперь, рассказав тебе обо всём этом, ты можешь не сдерживать в себе ту самую частичку. Ты не будешь осуждён за всё то, что было сделано до этого. Ибо, высказавшись, ты отпустишь всё прошлое и сможешь создавать светлое будущее, — пояснял он мне, как учитель.       — Спасибо тебе. Стало как-то легче, если честно.       — Это радует.       — Пришло окончательное понимание, что мои глубинные мысли не были чем-то плохим и я зря пытался из как-то задвинуть назад, создавая образ послушного гражданина. Что ж, эпоха звёзд, которую мы несем, положит отличное начало для лучшей жизни. Что касается того, чем я занимался, — вдруг вновь оживилась Аэлита от моих слов, и целиком развернулась ко мне. Хотя я уже думал, что она совсем забыла про свой вопрос. — Лучше мне рассказать с самого начала.       — Для нас это будет лишь в гордость, узнать о жизни племянника такого великого воина, который оказался столь же храбрым!       — Ну что ж, пожалуй, начну. Я сирота с самого детства. Был воспитан бабушкой с дедушкой, которые также достаточно рано покинули меня. Если честно, я всегда знал, что мои родители погибли из-за взрыва в производственном цехе. По крайней мере, именно это мне было сказано от официальных лиц Уаджет. Но последние события в моей жизни заставляют меня думать уже о другом.       — Я понял, о чем ты, и попрошу проверить информацию со стороны свапатиев о твоих родителях.       — Спасибо большое, — одобрительно кивнул я головой в сторону Ромула. — В общем, кроме бабушки с дедушкой у меня также был дядя, который долгое время оберегал сначала нас троих, а затем только меня одного, поддерживая, как только это было возможно. Тогда и понятия не имел, кем он является на самом деле и какое огромное дело он делал. Да и оглядываясь назад, думаю. Что это и к лучшему. Ведь детей обучали сдавать подозреваемых лиц, даже если это твои близкие люди. Но, как бы я ни желал обратного, мой дядя также ушёл из моей жизни. Конечно, смерть даже не родного тебе человека является печальным и трагическим событием, не говоря уже о столь близком кровном родственнике, который сделал столь много для тебя. Но жизнь так устроена, что на смерти одного она не заканчивается у другого. Природа ведь продолжает и дальше процветать, невзирая на то, что уходят миллионы и миллиарды разных организмов из этого мира. На их останках строится новый мир. Созидательное разрушение, если так можно выразиться. Я знал, что ни грусть, ни слёзы не вернут мне обратно тех людей, которых потерял по жизни. Просто надо было двигаться дальше. С раннего детства мне были очень интересны физические и химические свойства разных вещей. Поэтому меня определили, в итоге, в департамент энерго-сырьевых разработок и распределения, а также автоматизации куплойда Уаджет. Последнее время я был ответственным по электромагнитным ускорениям и обогащению частиц. Процедура, которая обеспечивала энергией куплойд.       — Ого, да ты был очень важной частью Уаджета! — Воскликнул Орест, — считай, без тебя город погрузился бы во тьму.       — Ты преувеличиваешь. Я не такая и важная деталь в той системе, в которой жил. Меня достаточно легко могли заменить на кого-то другого.       — Это тебе они так говорили, чтобы ты не понимал, какая в тебе сосредоточена сила и власть, — сказал мне Ромул, — диктаторы в лице управленцев всегда боялись своего народа, что был загнана в куплойды. Ведь они прекрасно знают, что власть не у них, а у людей. Вот только простые люди об этом не знают.       — Надеюсь, что скоро узнают! — Вырвалось у меня из груди.       — Виктор, ты же мог взорвать всех этих тиранов при помощи ускорителя и обогатителя частиц, положив конец управленцам, — с некоторой злостью сказал великан, видимо до конца осознав, с чем я имел дело.       — Вместе с ними погибли бы миллионы невинных людей, столь мощный был бы взрыв, — ответил я ему на замечание. — Так что это явно не лучший выход. К тому же, прежний «Я» до конца не понимал, что происходит и как на самом деле устроен мир. Если тебя с детства воспитывают по диким правилам, то во взрослой жизни они будут казаться нормальными, и ты будешь готов умереть за какие-то придуманные вещи, которые вовсе не относятся к истине. А что касается реакторов, то хорошо, что ты упомянул про взрыв! — Вдруг меня осенила одна мысль, — ведь, мы можем проникнуть в департамент и подорвать те, что поменьше, где людей нет и риск жертв будет сведён к минимуму. Но при этом возникнут сильные сбои на некоторое время в работе куплойда.       Орест на это только улыбнулся во весь рот. Ведь, как оказалось, он являлся специализированным подрывником. Хотя, смотря на него было и так очевидно, что он любитель, что-нибудь разнести в щепки. Правда, в наш план входило нечто куда серьезнее, чем то, с чем он сталкивался ранее.       Наш дальнейший разговор был не менее душевным. Каждый из нас решил поделиться интересными событиями из своей жизни. И лишь Аззерра была непоколебима, сидя в кресле пилота тэтангонетки, она взором ястреба вглядывалась в кромешную темноту, словно ожидая, что вот-вот оттуда что-то выскочит и нарушит все наши планы. Тепло изнутри чуть ли не сжигало её, и капля пота, которая соскользнула в этот момент по её утончённому лбу, покатившись к виску, задевая немного её круглые брови, испарялась, не дойдя даже до изящных скул.       — И кто же прав, как думаешь? — Спросил я Аззерру, пересев в кресло поближе.       — В каком смысле? — Переспросила она, не поняв сразу смысла вопроса.       — Мы, идущие на смерть ради правого дела или они, построившие тот строй жизни, которым вроде бы все худо-бедно, но довольны?       — Порой и каннибалы довольны тем, как они живут, но разве тебе будет легче от этого, попав к ним на обед?       — Возможно ты и права, что люди могут ошибочно полагать, что живут в лучшем мире, не зная о том, что имеют право жить ещё лучше. И тот «рай», созданный обманом, ничто иное как западня самого Аида.       — Вот именно, Виктор. И мы те, кто привнесет немного света в это подземелье. Кто даст возможность кроту видеть.       — Ах, если бы только мы могли увидеть звёзды… — вздохнул я с некоторой надеждой в сердце и взглянул на неё.       — В этот раз звёзды будут за нас! — Сказала Аззерра уверено.       — Тогда у наших врагов не будет шансов, ибо против мощи этих гигантов невозможно сражаться, — и увидев одобрение в глазах Аззерры, я отсел на свое место, присоединившись к разговорам остального отряда, в то время как она продолжила всматриваться пламенным взглядом во тьму.       В оставшееся время Манис смог нас немного отвлечь от раздумий о предстоящей операции, а также здорово поднял настроение, рассказав про забавные случаи из его жизни и жизни ребят. В последнее время нам всем не хватало немного улыбок на лице, которое даже и забыло, что значит улыбаться, настолько тяжело поддавались пара десятков мышц для создания улыбки.       Но, как и всё хорошее, наш разговор также должен был рано или поздно закончиться. И точку в этом поставила Аззерра, которая сбавила скорости и предупредила нас о том, что уже через десять минут мы будем подъезжать к месту назначения.       — Ну что, боевая готовность, — обернулась она к нам, — ведь не исключено, что нам придётся вступить в бой намного раньше запланированного. Кто знает, быть может, Тенгрус не смог удержать станцию прибытия.       В то время пока Орест проверял взрывчатку и налаживал свой гранатомет, Манис объяснял мне некоторые непонятные моменты с использованием электромагнитного автомата, который он же мне раннее и подарил.       Удалось также выяснить, что у данного автомата есть функция излучения коротковолновых электромагнитных импульсов, способных вырубить электрические устройства на полминуты. Правда зона поражения была не больше 20 метров, но по факту это было превосходное штурмовое оружие.       После чего Ромул раздал всем мини-рации. Они были весьма крохотные. Я даже не сразу и понял, что мне положили на руку. Правда, микрофон, который также был весьма небольшим, пришлось закреплять спереди, так как звуки организма, а рация помещалась далеко в ушную раковину, могли быть сильной помехой при общении.       Вскоре наш транспорт очень сильно сбавил скорость. Выключив всё световое оборудование, мы подъезжали практически бесшумно. Ангелина, забравшись на крышу, легла на неё и стала внимательно всматриваться в свой прицел с ночным видением. Аззерра же глядела на лобовое стекло, которое выводило всё происходящее во тьме, благодаря паре камер ночного видения, установленных спереди.       Неожиданно раздались три одиночных выстрела. Но звук не шел с крыши тэтангонетки. Это стрелял Ромул!       — Что случилось?! — Крикнули мы ему, — Ты кого-то заметил?       — Да, впереди, в метрах четырехстах, из бокового ответвления вышли три человека.       — Это же могли быть наши! — От ужаса вскричал Орест.       — Нет, это точно люди департамента полиции. Похоже, они пробили дыру и пытались зайти сзади отряда Тенгруса.       — Тогда, их там может быть ещё больше, ибо смысл посылать только троих, — добавил Манис.       — Согласен, что это бессмысленно. Аззерра, останавливай тэтангонетку, отсюда пройдем пешком на разведку. Орест, прихвати с собой немного взрывчатки, надо бы закрыть эту кротовью дыру, — приказал Ромул гиганту.       Здоровяк же чуть ли не на радостях, что сможет что-то подорвать, вытащил большое количество металлических шашек взрывчатки. Её бы хватило, чтобы обвалить огромный кусок тоннеля.       Озираясь по сторонам, мы аккуратно подошли к проделанному проёму, возле которого лежали три трупа, кои быстро осмотрели члены отряда. Как оказалось, это действительно были служители департамента полиции.       Ромул же заглянул внутрь проёма и увидел, что этот мини-тоннель тянулся достаточно далёко, при этом убедившись, что больше никто не шагает в нём по направлению к нам. Выйдя по центру дыры можно было ощутить довольно сильный поток воздуха. И этот факт, что основной тоннель втягивал воздух говорил о том, что выход к Тенгрусу совсем недалеко, так как туда и стремится весь этот воздушный поток. А так, в целом, этот проход был идеальным круглым отверстием, где-то полтора метра в диаметре.       После того, как Ромул осмотрел чуть в глубине этот проем, он взглянул на Ореста, стоявшего на входе, и сказал ему, чтобы тот завалил эту дыру.       — Но действуй аккуратно, надо заложить взрывчатку как можно дальше от основного тоннеля, и смотри не переусердствуй, — добавил Ромул.       — Я же спец в области подрыва! — Восторженно ответил Орест.       Зайдя метров на 40 внутрь, Орест прикрепил к стенкам несколько шашек. После чего мы быстро направились в тэтангонетку и двинулись вперёд. Оставив проделанную полицейскими дыру метров в трёхстах позади себя, мы услышали звонкий хлопок, который молниеносно распространялся внутри тоннеля.       — Да, вот так! — Восторженно закричал наш великан, — теперь этим кротам придётся ещё попотеть, чтобы прорыть новый проход.       — Может это был разведывательный мини-отряд? — Прервал Манис восторги Ореста, — и через пару часов, там наверху догадаются, что, что-то не то. Особенно после такого взрыва.       — Надеюсь, что к этому моменту мы доберёмся до Тенгруса. Так что надейтесь, чтобы он ещё контролировал выход из этого тоннеля, — добавил спокойно Ромул.       Но стоило ему только договорить слова, как вдали показались крупные баррикады, а в тоннель бил желтоватый свет. Я ещё не понимал, кто это, но вскоре мы остановились, а к нам направились трое вояк.       Мне дали сигнал, чтобы и я выходил вместе со всеми из транспорта. Один из встречающих подошёл к Аззеррре. Это был седоватый мужчина, крепкого телосложения, около 180-185 сантиметров ростом, а лицо его было грубое, украшенное множественными шрамами.       «Этот человек явно побывал во многих стычках и сражениях, и знает, что такое убивать», — крутилось у меня в голове.       По дальнейшему разговору стало понятно, что это свои.       — Рад вас приветствовать, друзья! — Обратился он к нам, после того как перекинулся парой слов с Аззеррой, — я уже думал оставлять данный выход, так как ситуация здесь у нас плачевная.       — Нам доложили. В связи с этим и было принято решение выдвинуться в вашу сторону раньше оговорённого, чтобы успеть и поддержать вас, — ответил Ромул.       — Давайте мы вам поможем разгрузиться, — после чего Тенгрус подал сигнал остальным двум свапатиям и те принялись выгружать все вещи, неся их за баррикады. Туда, откуда исходил луч света, — загружайте всё в грузовик, ребята, и сваливаем отсюда.       Когда мы вышли из тоннеля, то он перерос в довольно большую подземную станцию с обветшалыми и полуразрушенными, но некогда величественными и весьма красиво украшенными залами. На станции нас ожидал грузовик, куда мы и погрузились вместе со всем боекомплектом оборудованием, что привезли.       Где-то эхом раздавались звуки стрельбы, так как департамент полиции наступал на эту стратегическую позицию свапатиев. Поэтому, нельзя было терять времени, и мы быстро уехали.       — Вот и вернулся домой… — пробормотал я про себя, когда мы тронулись.       Какого было мое удивление обнаружить то, что небольшие транспортные тоннели от этой старой и забытой станции переходили в настоящий подземный город, который выглядел, как после бомбежки. Это оказался старый Уаджет. А точнее — какой-то город, располагавшийся здесь до куплойда Уаджет. Я жил в мире, построенном на костях истории.       — Откуда здесь эти здания? — Поинтересовался я у Тенгруса.       — Раньше здесь был город под названием Нехен. Он и стал тем центром зарождения массового заключения людей.       — Но я никогда не слышал, что под куплойдом Уаджет расположено хоть что-нибудь, — недоумевал я, — да и старейшины ничего не сказали об этом.       — Этот город, как и все окрестности довольно быстро засыпали, и заковали в железобетонные стены после многочисленных восстаний людей, построив высоко над ним другой, абсолютно новый. Его и назвали куплойдом Уаджет, — вкратце восполнил он мои пробелы в моих познаниях об Уаджете, — мы же до последнего пытаемся здесь защититься. Но наши силы не бесконечны, и нам всё сложнее противостоять врагу. Та старая станция, на которую вы прибыли практически единственное звено, связывающее нас с остальными свапатиями. Лишь через неё можно отправлять и принимать большие объёмы припасов. Но мы будем вынуждены сдать это стратегическое место уже сегодня или завтра, тем самым отрезав себя от поставок.       — Зачем же?! Надо продолжать биться! — Вырвалось у меня, не понимая до конца сколь это сложно делать.       — Мы и так многих потеряли, пока отбивались во входных транспортных тоннелях. Больше таких потерь мы не можем себе позволить! Да и кто ты такой, собственно говоря, чтобы такое говорить?! — Яростным взглядом посмотрел он на меня, а его дружелюбная мимика тут же переменилась.       — Он, возможно, наша последняя надежда здесь, — ответил ему Ромул.       — Много я таких «надежд» повидал за свою жизнь, — фыркнул он в ответ.       — Этот парень племянник Артемиса.       Тенгрус замолчал, и не сразу смог подобрать слова.       — Не верю своим ушам! Ты племянник самого Артемиса?! — Его взгляд вновь резко переменился, но уже на удивлённый, и он чуть не кинулся меня обнимать.       — Да, я являюсь его племянником и сейчас здесь, с вами, чтобы положить конец эпохе управленцев с их тиранией! — Бойко ответил я ему.       — Я имел честь сражаться бок о бок с твоим дядей. Он был гениальным стратегом и бесстрашным бойцом. Но, как и всех лучших в этом мире смерть забрала его довольно рано, — с сожалением произнес он.       И после этих слов в нашем грузовике повисла тишина.