Это Моя Жизнь

      Меня разбудили ранним утром и сразу же позвали на собрание со старейшинами.       Здесь, в этом убежище не было каких-то удобств, коими я мог наслаждаться у себя дома. Жёсткая кровать, поставленная в левый угол комнаты, небольшая старая душевая с ледяной водой, отделённую от комнаты большой тряпкой, и грязный умывальник с кучей отколотых частей. На этом весь комфорт заканчивался.       Не было ни роботизированной программы «Око». Так что еду надо было готовить самому, или взять просто из холодильника, что-нибудь быстро перекусить. Холодильники я видел в последний раз в раннем детстве, и то у кого-то в гостях.       «Зачем же менять моментальную готовку на доисторический холодильник? — Возник у меня в голове вопрос по дороге на собрание, — а по-другому разве можно? Ведь свапатиям нельзя светиться, проводя разного рода вакуумные трубы к себе. Это было бы нелепо».       Отойдя от эмоций, что накрывали меня все предыдущие дни, я принялся рассуждать с новой силой о всём том, что со мной приключилось. Во-первых, я выяснил, что моё похищение было произведено три дня назад. То есть, по дню я находился в отключке после каждого укола.       Конечно, от вопроса о том, насколько правильное решение было мною выбрано, я не мог просто уйти. Ведь, теперь в глазах всех моих близких людей я становился таким же бандитом, которых ранее презирала частичка меня, что отвечала за какие-то животные инстинкты.       Меня терзали сомнения, но вместе с тем возможность ощутить нечто другое в своей жизни гнала вперёд. Нечто такое, что позволит мне выйти из повседневной рутины. Я смог разбить ту хрупкую стеклянную стену, что окружала мою зону комфорта и казалась ранее нерушимой.       — Доброе утро, Виктор! — Поздоровался со мной старейшина, сидевший поближе ко входу в зал. К слову, имён старейшин я всё ещё не знал, да и когда мне было спрашивать имена своих похитителей? Либо находился с мешком на голове, либо боролся с галлюцинациями, или же на меня выливалось слишком много информации, и некуда было вставить вопрос про имена.       — И вам доброе утро! — Ответил ему, направляясь к своему месту в зале. При этом, пользуясь моментом, задал интересующий меня вопрос, — раз мы планируем, так сказать, партнерство, то скажите мне: как вас зовут?       — Меня зовут Ун, — произнес первый.       — Мое же имя, — Вэн, — тут же сказал и второй старейшина, сидевший рядом.       — Только не поймите меня неправильно…       — С чего же? Ты имеешь право знать нас по именам и звать нас по ним, как и любой человек.       — Ибо свапатий открыт для каждого, кто столь же добр к нему, — добавил Ун.       В зал продолжали подтягиваться люди. Те, кто был внутри, пристально осматривали меня с ног до головы и о чем-то перешептывались между собой. Я ощущал, как каждый острый взгляд протыкал меня насквозь, словно кинжал.       И такой интерес был понятен. Ведь тут, как я выяснил позже, собрались главнокомандующие разных отрядов сопротивления. Поэтому с опаской поглядывали на человека, который каких-то четыре дня назад кричал на площади жизни и практически без капли сожаления наблюдал за смертью их возможных друзей или близких.       Но и я, конечно, не питал сильного доверия к этому собранию и к этим людям. Ведь, не будь у меня тогда рюкзака с отличительным знаком, то меня могли и убить, пытаясь спасти свои жизни.       — Давайте же начнем собрание! — Обратился ко всем Вэн, показывая остальным, чтобы уселись на места. — Не будет лишним напомнить каждому, зачем мы тут собрались. Особенно, уже осознавая, что среди нас пополнение, — и все разом взглянули на меня. Причем на многих лицах был такой презрительный взгляд, что я почувствовал себя весьма некомфортно.       «Да и вообще, какого чёрта меня представили, как одного из них?! — Вспыхнуло внутреннее недовольство. — С чего они, вдруг, стол уверены, что я полностью ассоциирую себя с их движением?!».       Конечно, мне только и оставалось, что злиться внутри себя. Скажи я это вслух, меня точно стёрли бы в порошок.       Пару раз глубоко выдохнув, понимая свое положение, я всё же слегка успокоился.       Старейшина же продолжал свое обращение к собравшимся:       — Насколько всем уже известно, многие управленцы активизировали свои наступательные действия. Причем атаки на наши подразделения увеличились даже в тех куплойдах, которые вели себя достаточно нейтрально по отношению к нам.       — Мы можем выдержать все эти натиски! Уйдем в глубочайшее подполье! — Выкрикнул один из присутствующих главнокомандующих, — будем чаще подрывать их склады.       Он тут же нашел одобрение у других, произносивших басовыми голосами долгое «Ура».       — Друзья, я разделяю ваше рвение. Да, мы способны держать оборону и дальше, нанося нашему врагу раны.       — Конечно! Нам есть чем ответить на буйство управленцев, — перебил старейшину другой главнокомандующий.       — Я не сомневаюсь, — продолжил Вэн, одобрительно покачав головой. — У нас, действительно, есть множество засекреченных объектов, куда мы можем переместиться в случае необходимости. Но разве это лучший выход?       — А какой ещё? Когда началось наступление по всем фронтам. Они стали лучше выявлять наше месторасположение и лучше отслеживать наших агентов. Поэтому надо начать бить из глубины, пока мы не перебазируемся и не подготовим новый план действий, — возразил ещё один главнокомандующий.       — Нет! Это совсем не выход! — Вскрикнул я, встав на ноги и выпятив грудь. Думаю, этот жест нам достался от наших предков-приматов, пытавшихся таким образом когда-то устрашать соплеменников или заявлять о себе.       — И какой же выход есть у тебя, юноша? — С некоторой ухмылкой на лице поинтересовался он у меня. — Да и кто же ты такой вообще? Кто тебе дал слово на этом собрании?!       — Мой дядя — Артемис! Вот, кто дал мне такое слово.       Вдруг в зале начался приглушенный гул, возникший из-за перешептывания присутствующих.       — Артемис… он же герой… как он смеет заявлять такое… — шептались одни.       — Не может быть… он самозванец… Артемис ничего не говорил о своей семье… убить бы этого наглеца… — обсуждали между собой другие.       — Да как ты смеешь такое заявлять?! — Всё же обратился ко мне один из них. — Как ты мог себе позволить осквернять имя великого воина и близкого всем нам друга?! Немыслимо! — После чего повернулся к старейшинам, — Ун, Вэн, мы требуем объяснений! Что тут, чёрт возьми, всё же происходит?! И кто этот наглец на самом деле?       Создавалось впечатление, что вот-вот и меня заклюют на месте. Я же, признаюсь честно, испытывая дрожь в ногах, пытался стоять непоколебимо, продолжая всем видом настаивать на своем. И это ощущение было достаточно ново для меня. Новый «Я» всё больше начинал мне нравиться.       — Тише-тише, господа! — Утихомиривал весь этот шум Ун, — понятное дело, что для всех вас неожиданность видеть незнакомого человека, заявляющий о таком, причем на столь важном собрании.       — Может он шпион, чёрт его дери?! — Разгневано выкрикнул всё тот же главнокомандующий, что обратился ко мне в начале.       — Макелак, прошу тебя успокойся и послушай своего давнего друга, — пытался образумить его Ун и продолжил, — этот юноша… — оглянулся он на меня, — я сам думал над тем, насколько будет правильно звать его на такое важное заседание. Но, могу с уверенностью сказать, что он, действительно, является племянником Артемиса. И, когда ситуация с сопротивлением зашла в такую тяжёлую фазу, он, как бы это ни звучало странно, сейчас один из немногих, кто способен помочь нам. Точнее помочь и себе, — быстро добавил старейшина, взглянув вновь на меня.       — Ты хочешь, чтобы мы доверились человеку, коего никто из нас ранее не видывал? Который не проливал ни капли крови и пота ради освобождения? Быть может, он проливал кровь наших братьев и сестёр ради гнусных желаний управленцев…       — Я хочу, чтобы ты доверился мне, Макелак, как я и Вэн доверились твоему деду.       Главнокомандующий приутих, но по нему было видно, что не желал согласиться с заявлениями старейшины по поводу меня. Поэтому продолжал прожигать меня тяжёлым и подозрительным взглядом. Его огромный лоб весь сморщился от злобы.       — И каков же другой выход? Поведай нам всем, — обронил он нехотя несколько слов в мою сторону.       — Лучше меня расскажет Ун, — ответствовал я ему, — прошу расскажи им всем, расскажи про эпоху, которая грядет.       — Да, расскажи, Ун, что это за эпоха о которой говорит новичок, но не знают старые бойцы? — Все не успокаивался Макелак.       — Сперва, давайте же успокоимся. Ведь все вы стали для каждого из нас семьёй, многих мы воспринимаем как родных детей. И мы не смеем ничего таить от вас. Вы же знаете, — выразительно начал произносить Ун, выйдя к центру зала, — тем более в такой момент, когда враг подошёл к нам вплотную, а шеи наши ощущают холод смертельного клинка. Сегодня, когда ненасытные волки хотят выпить всю кровь до капли, мы не можем от вас чего-то скрывать. Для нас в этот момент пришло время действовать решительно. Мы окончательно должны выполнить последнее освобождение! Мы осуждены быть свободными! — Каждая его последующая фраза получала всё бОльшую эмоциональную поддержку. Он поворачивался и подходил чуть ли не вплотную к каждому из этих вояк, дабы зарядить их своей энергией, что питала его собственное сердце. — Дети, братья, друзья мои! Наши мелкие вылазки будут нас в дальнейшем ещё больше убивать, как убивает скрытая инфекция. И рано или поздно мы будем обречены на погибель. Поэтому ещё раз призываю вас к размышлению о том, что нам необходимо дать последний бой! Ибо наш пример и доброе имя будут жить вечно. И, когда будущее поколение сможет свободно ходить по Земле, они вспомнят о небольшой кучке смелых и отважных воинов, что сразили монстра. О Давиде, одолевшим Голиафа! О том, что мирный голубь, уставший от истязаний сокола, сразил его, дав миру настоящий мир и крылья свободы! Отбросьте страх в сражении, ибо страх — союзник нашего врага, а значит и наш враг тоже! Это именно тот момент, когда мы должны исполнить свой долг. Но ни передо мной. В первую очередь, это долг перед самим собой и перед всем миром. Пора встать на сражение, бравые воины! Пора войти в новую и славную эпоху, — он взял небольшую паузу и его взгляд упал на меня. После чего, набрав воздуху, громогласно произнёс, — мы вступаем в эпоху звёзд!       Выступление, которое зарядило всё пространство вокруг, не оставило равнодушным никого. Речь, которая завела каждую клетку в организме всех присутствующих здесь. И как гром, среди ясного неба, заведенные главнокомандующие, словно позабыв обо мне, стали вскрикивать:       — Эпоха звёзд, эпоха звёзд, эпоха звёзд…       Величественные голоса, которые могли заглушить вопль целого стада быков. Создавалось впечатление, что эти громогласные генералы своими возгласами способны разрушить наше укрепление. Что же после этого говорить об их навыках сражения! Враг, услышав такое уже решит бежать с поля боя.       Но среди всех этих главнокомандующих был один, который оставался спокоен и нерушим в своих эмоциях на лице. Макелак казался бесчувственным камнем, даже не дёрнул и малейшей мышцей лица за это время.       — Кто мы?! — Вскрикнул в порыве эмоций стоящий рядом со мной главнокомандующий.       — Свапатии! — Доносился ответ в виде мощного потока звука.       — За что мы сражаемся?!       — За великую свободу и свободу потомков!       — Да здравствуют свапатии!       — Ура-ура-ура!       Возгласы начали сходить на нет лишь минут пять спустя, когда всем начали раздавать специальные конверты, которые, как оказалось, содержали в себе информацию о дальнейшем плане действий. Их персонально вручали Вэн и Ун, когда каждый из главнокомандующих выходил из зала.       Я также собирался выходить, считая, что такой конверт достанется и мне, раз меня уже приписали к свапатием. С чем, к слову, я всё ещё не мог согласиться. Но тут меня остановила тяжёлая рука, обрушившаяся как молот на мое плечо. Это была рука Макелака.       — Я скажу тебе лишь одно, — грозно посмотрел он мне в глаза, словно готовый второй рукой свернуть мне шею, — если ты дашь даже малейший повод, который заставит меня усомниться в твоей преданности к этому делу. Если хоть на секунду отойдешь от принципов своего героического дяди, то можешь быть уверен в том, что твоя жизнь оборвётся гораздо быстрее, чем это сделают управленцы!       Мне нечего было сказать ему в ответ. Поэтому, сглотнув слюну, чуть было ею не поперхнувшись, я промолчал. Да и незачем было что-то говорить. По моему взгляду он должен был всё понять.       «Что же ты мне ещё припрятал, дядя?» — пронеслось у меня в голове, когда я расходился с Макелаком.       — Постой, Виктор, — донёсся голос Уна, который общался с кем-то рядом со мной. — Подожди у выхода. Необходимо обсудить с тобой твоё персональное задание.       Я решил повиноваться и, выйдя из зала, стал ожидать старейшину, пока мимо проходили главнокомандующие. Часть из них, и это удивляло, смотрели на меня с большим теплом, и это хоть как-то успокаивало. Правда, бОльшая часть всё равно не испытывала ко мне каких-то положительных эмоций, продолжая сверлить взглядом, когда выходили из зала.       Спустя несколько минут ожидания, передо мной показались и старейшины. Я быстро подошел к ним и решил поинтересоваться о дальнейшем:       — А для меня будет какой-то конверт? Не зря же раздавали каждому.       — А зачем тебе он? — Ответил Вэн вопросом на вопрос.       — Чтобы иметь какой-то план. Уверен, что в нём был план действий по дальнейшим событиям.       — Ты всё прекрасно знаешь и без каких-либо уточняющих сведений с нашей стороны.       Я слегка замешкался, пытаясь понять, о чем они таком говорят:       — Извиняюсь, но я, может, чего-то не понимаю?       — Отнюдь. Просто, чтобы осознать то, о чем я говорю, тебе необходимо лишь слегка подумать.       — Поразмысли о том, что тебе необходимо сделать, — Добавил Ун. — И, когда ты найдешь ответ, то уже сам будешь планировать свои действия.       — Хм, — призадумался я на секунду, пытаясь сформировать какую-нибудь логическую цепочку из всех слов, что были сказаны за эти дни. — Так, ну, если вкратце, то сначала необходимо найти карту, которую запрятал мой дядя. Причем, так как я не знаю, как она выглядит, то мне надо найти не знаю что — не знаю где… — старейшины одобрительно покачали головой в ответ. — Также, и поправьте меня, если я не прав, нужно раздобыть записи, которые он делал про купол, — произносил я в раздумьях. — Но, как мне это сделать? Как я разработаю план и выполню всё это один? Разрешите напомнить, что какую-то неделю назад я себе даже завтрак готовить не умел, не говоря уже о составлении каких-то специальных операций и обращении со взрывчаткой и прочим оружием.       — Мы понимаем.       — Но, если понимаете то, что же вы от меня одного хотите?!       — А кто сказал, что ты будешь один? — С небольшой улыбкой обмолвился Ун, — тебе будет помогать Аззерра и небольшой отряд первоклассных воинов. Кроме того, можешь положиться на помощь всех свапатиев куплойда Уаджет, если будешь нуждаться в них!       — И она пойдет со мной?! — Звонко вырвалось у меня из груди, словно пропустив мимо ушей всё остальное, что было сказано.       — Да, и я тоже пойду с тобой! — Донёсся её голос из-за моей спины, — Уаджет для меня тоже родное место. Там находятся не безразличные мне люди, которых угнетают в тёмных подвалах департаментов.       — Я думал, что твоя помощь ограничится в каких-нибудь историях и тренировках.       — У нас нет столько времени.       — А сколько же у нас есть?       Аззерра взглянула на старейшин и те, в свою очередь, тихо ответили:       — Несколько дней, до того, как многие наши базы будут обнаружены.       Я протяжно выдохнул и грузно взглянул на всех троих:       — Но мне нужно какое-то время, чтобы всё обдумать.       — Как бы это не звучало, но ты, Виктор, сейчас, возможно, последняя надежда для многих людей, — сказал Ун.       — Ну не стоит кидаться такими словами…       — Я и подумать об этом не смел. Но действительность такова, как я тебе описал. Мы ни в коем случае, не сможем призывать тебя сражаться за сопротивление. Я думаю, что тебе не очень понравилось то, что мы отождествляли тебя с нами, — я хмыкнул слегка в ответ. — Это всё — твоя битва, в которой мы хотим помочь тебе узнать о том, о чем ты всегда жаждал с раннего детства.       — Хм, мне необходимо знать всё! Всё, что касается Уаджета, чего ещё не узнал, и самих свапатиев.       — Конечно. Аззерра обо всём тебе поведает. Вдобавок ты можешь пообщаться со своим отрядом, который будет ждать тебя внизу восточного зала.       — Спасибо! — Поблагодарил я старейшин и, развернувшись в сторону коридора, направился к своей комнате. За мною же сразу последовала и Аззерра.       Дойдя до двери, я остановился и повернулся к новоиспеченной напарнице, если так можно было её назвать:       — Слушай…       — Нет, лучше тебе послушать, — прервала она меня, — я бы хотела извиниться после того недоразуменья в Андоре.       — Недоразумение? Да меня шокером жахнули!       — Переоценили силу. Надеюсь, что это уже в прошлом, — протянула она мне руку.       — Посмотрим, — ответил я ей и всё же пожал её элегантную руку, кожа на которой была весьма жёсткой. Мне показалось, что моя рука была куда нежнее, чем её. Оно и понятно, ведь в таких условиях ей точно было не до косметики и прочих прелестей мирной жизни куплойда. Но, её внешность чем-то пленила меня. Она вызывала доверие к себе. Конечно, если не считать тот эпизод с шокером.       В общем, пригласив её зайти, я начал расспрашивать мою спутницу по делу:       — Наверное, самый очевидный вопрос, который может прозвучать сейчас — это, как мы доберёмся до Уаджета и, где мы вообще находимся в данную секунду? Конечно, я пойму, если ты мне не расскажешь о последнем, но всё же…       — Придётся рассказать, раз ты решился сменить сторону…       — Я её не менял, — решительно прервал её, — просто я не за них.       — Этого уже достаточно. Наша база, где мы с тобой и находимся, расположена в системе тоннелей под куплойдом Каврон и нам надо…       — Каврон?! — Как ударенный током вскрикнул в ответ.       — Да. А что? — С недоумением на лице посмотрела она на меня.       — Тут есть звёзды?! Там наверху, быть может, от гор остался хотя бы кусочек?!       — К сожалению, ни того, ни другого тут нет. Последние лучи звёзд в этом куплойде погасили лет двадцать назад, а горы стёрли за четыре года до этого.       — И здесь я опоздал, как жаль … — прошептал еле слышно себе под нос.       — Итак, — продолжила она, не расслышав мой шепот, — добраться мы сможем по заброшенным магнитным тоннелям, в которых мы сделали ответвления перед въездом в куплойды, чтобы не быть обнаруженными. У нас есть переделанные закрытые тэтангонетки, где мы легко поместимся всем отрядом. Это, что касается нашего пути.       — Удивительно, как долго вы были способны всё это скрывать.       — За это большое спасибо нашим инженерам и контрразведчикам.       — Погодь, я правильно же понимаю, что план всё же есть?       — И да и нет. Поэтому, можешь считать, что старейшины тебе не врали.       — А что же дальше тогда по тому куску плана, что есть?       — По прибытию в Уаджет нас должен будет встретить Тенгрус. Он возглавляет движение свапатиев в Уаджете. Его помощь будет необходима для проникновения внутрь куплойда. Он поможет подделать чипы, дабы нас не могли обнаружить сканеры, когда будем заниматься поиском записей и чертежей. А вот где последние хранятся — это уже вопрос только к тебе.       — Ох, если бы я только знал, куда мой дядя мог всё это запрятать… — с некоторым разочарованием произнес в ответ. После чего наступило неловкое молчание. Аззерра выглядела слегка раздосадованной после моих слов, пока сам смотрел на портфель, лежавший в углу. Хоть годы и оставили на нём свой отпечаток, но выглядел он всё ещё неплохо. Чем дольше же я на него смотрел, тем больше моментов из детства, которые были связаны с моим дядей, всплывали у меня в голове. И тут меня словно осенило. Я повернулся к Аззерре, которая было хотела уже уходить, — но знаешь, — она остановилась, — я могу точно не знать где, но пару мест мне в голову пришли, кои необходимо будет обойти. Возможно, они могут привести к цели.       — Так это отличная новость! Даже это уже что-то. И куда лучше, чем ничего.       — Думаю, что так.       — Тогда, быть может, хочешь познакомиться с остальными членами отряда? Думаю, тут особо не стоит засиживаться.       — Хм, я подумывал заняться немного другим. Но соглашусь на твое предложение, — вскочив на ноги, я проследовал за ней. При этом, выходя из комнаты, прихватил с собой портфель, позволивший мне заглянуть глубоко внутрь себя и в воспоминания.       Идя по тёмному коридору, можно было видеть, как в некоторых комнатах, в коих были приоткрыты двери, сидели главнокомандующие и вчитывались в свои поручения. При этом ещё часть, коя видимо уже ознакомилась с ними, сжигали конверты и начинали вести бурную дискуссию.       В паре же комнат поручения так и лежали невскрытые на столах рядом с дверью. « Какая опрометчивость оставлять столь важные бумаги без должного присмотра, — пронеслось у меня в голове. Даже думал сказать об это Аззерре, но посчитал, что это дело свапатиев. — А ведь будь здесь шпион, то он бы без труда получил бы всю нужную информацию о готовившемся плане последнего освобождения… — после чего мне закралась мысль, от которой я попытался быстро избавиться, — интересно, а что, если я предоставлю эту информацию в департамент полиции? Быть может мне тогда ничего не будет? Нет, что за бред?! Тогда я не достигну того, чего столь сильно жажду».       Зайдя в крыло этого бункера, мы подошли к двери, за которой оказалась винтовая лестница. Аззерра достала два фонаря, один из которых передала мне. Мы начали спускаться. Причем, когда уже казалось, что мы достигли последнего поворота, лестница начинала уходить всё дальше, словно спускались в преисподнюю.       — А насколько глубоко находится убежище? — Решил поинтересоваться у Аззерры, когда мне наскучило спускаться в молчании. Она сначала не стала ничего отвечать. Я подумал, что задал некорректный вопрос, так как доверия ко мне всё ещё не должно было быть, как я считал. Но, взяв небольшую паузу, всё же, как ни в чем не бывало, ответила мне.       — Центральный зал и комнаты находятся на уровне пятьсот пятидесяти метров под землей.       — Намного глубже, чем там, где я работал… — прошептал про себя.       — А где ты работал? — Всё же услышав меня, она обернулась, аккуратно продолжая шагать по ступенькам спиной.       — Ты сейчас разобьешься!       — Не бойся. Я знаю тут каждый бугорок. Лучше на вопрос ответь.       — Мне как-то волнительно. Лучше оглянись вперёд!       — Ты уходишь от ответа. Где ты работал?       — Это уже не имеет значение.       — Значение в этом мире имеет всё, даже самая крохотная деталь.       — Ну а зачем тебе знать?       — Человеческий интерес, не более того.       — Порою он бывает губительным, — хотел было я её развернуть, чтобы она не споткнулось обо что-нибудь.       — Но без него мы бы так и жили в пещерах.       — Боюсь, что в данном случае мы не далеко ушли.       — И всё же я жду от тебя ответа, — надоедливо докапывалась она до меня.       «Ох, сам ведь начал диалог, теперь уж выкручивайся и отвечай ей», — обращался я сам к себе, поглядывая вниз себе под ноги и подумывая также о том, сколько нам еще спускаться.       — Ну хорошо. Твоя взяла. Я работал в департаменте энерго-сырьевых разработок, распределения и автоматизации куплойда.       — Ого! — Её звонкий возглас лёгким эхом пробежал по лестнице. — Так ты работал в самом сердце Уаджета?! Это ведь механизм, который качал кровь всего этого монстра и куда можно будет нанести разящий удар!       — Ну, не так-то это и просто сделать. Тем более, там работал прежний «Я». Но всё это в прошлом, — со вздохом вылетели эти слова из моих уст.       — Прошлое — есть прошлое. Его невозможно изменить, тем более сожалением. Самое главное — это будущее, которое подвластно. Ведь ты можешь менять его здесь и сейчас, основываясь на выводах прошлого.       — Неделю назад я даже будущее не мог изменить.       — В каком плане?       — Ну, всё было предначертано теми, кто был выше.       — Поэтому и существует наше сопротивление. Хотя в куплойдах и рассказывают, что мы какие-то бандиты…       — Но по факту, вы же взрываете склады, — решил я вставить слово, делая акцент на том, что всё же это не могло считаться правомерным занятием, что они делали.       — Они необитаемые! — Повысив голос ответила она мне, — а вот нас истребляют десятками и сотнями, буквально охотясь за нами каждый день. И лишь благодаря сопротивлению у людей будет выбор того куда будет течь их жизнь в дальнейшем.       — Возможно, ваше дело бравое. Но, как видишь, в моем мире бравые дела наказуемы.       После этого мы молча продолжили путь. И молчание ещё продолжалось с полминуты, пока не начал замечать, что на протяжении нашего спуска появлялись разные входы, словно ведущие в тёмные и холодные пещеры.       Я решил спросить у Аззерры, что это за ответвления, и являются ли они проходами к заброшенными магнитными тоннелями. На что она положительно качнула головой, добавив, что эти тоннели ведут в небольшие куплойды. Она рассказала, что чем больше был куплойд, тем глубже закладывался тоннель, который к нему ведёт, дабы избежать разрушения во время войны и бомбардировок.       Тем самым, я сам догадался, что в самом низу нас ждал восточный зал и тоннель в Уаджет.       — Сколько же здесь ступенек? — Спросил у неё, когда мы, как мне показалось, преодолевали последние повороты лестницы.       — Ровно 1211.       — Ух, наверх будет куда сложнее подниматься.       — Нам и не нужно. Отсюда нас ждет путь в один конец, — с каменным лицом сказала она и, сойдя с последней ступени, вошла в проход, из которого доносился тусклый свет фонарей.       Пройдя сразу за ней, мы оказались в коридоре, который через двадцать метров выходил к большому залу. Там сидела небольшая группа людей, готовивших снаряжение и сразу же обернувшихся в нашу сторону. Это и был тот самый отряд, который выдвинется вместе с нами. Они сразу же поприветствовали Аззерру, за которой появился и я.       — Привет, Аззерра!       — И вновь здравствуйте, — ответила она.       — Всех приветствую! — Решил поздороваться и я, правда сделал я это немного робко, аккуратно выглядывая из-за спины Аззерры.       Хотя я и вёл себя немного неловко, но они-то, естественно, уде знали о моем участии. Это же не какой-то дурацкий фильм, где члены отряда узнают о своих коллегах чуть ли не в последний момент.       После того как я сделал «почётный круг» шести рукопожатий, я уселся, куда мне показали. После чего принялся слушать обсуждение деталей наших последующих действий. Правда, для всего этого мне необходимо было понять собственные действия, которые напрямую влияли на план всего отряда. Поэтому, мне ничего не оставалось, как быстро дополнять то, что нарисовал себе до этого в голове.       При попадании в Уаджет важно было по одиночке прибыть в квартиру моего дяди, где могли находиться необходимые записи. Конечно, в душе я понимал, что это весьма маловероятно, так как его квартиру должны были бы прочесать в первую очередь и, если там что-то было, то уже должно было быть найдено. Но любая вещь оттуда могла дать нам какую-нибудь зацепку, если же мой дядя хранил записи не у себя дома.       Второй момент заключался в том, что наш малочисленный отряд не был способен подорвать необходимые места в куполе. А значит, местные свапатии должны были сделать небольшие подрывы в департаменте полиции для отвлечения внимания. При этом мне поведали о подготовке вооруженного вторжения в департамент робототехники, как ещё один маневр для отвлечения большой силы полицейских, которые будут охранять другие департаменты. К тому же такая атака на время должна будет снизить возможности наблюдения и обработки данных в куплойде. Но без необходимых записей, конечно, ни о каком выполнении второго пункта не было и речи.       — Надеюсь, что родственник легендарного Артемиса будет столь же отважен, как и он сам! — Вскричал в разговоре один из бойцов.       — Сам бы хотел на это надеться, — немного опустив голову, и убрав взгляд, я прошептал в сторону.       Кроме Аззерры мужскую компанию разбавляли ещё две девушки: Ангелина и Аэлита. Ангелина специализировалась на разведке и бесшумной нейтрализации врага. Аэлита же по большей части выполняла функции штурмовика, всегда имеющей лишний боезаряд для товарища. Имена парней же были следующими:       1) Манис по кличке «Ловкач», специализировавшийся на ближнем бое с холодным оружием, и это в нашем-то веке. Думаю, всё дело было в защитных костюмах, кои в ограниченном количестве были внедрены правоохранительные департаменты;       2) Ромул по кличке «Холод», отличавшийся в снайперском деле;       3) Военный медик Каллиник, который, как и девушки, предпочитал обходиться без кличек. Как сказали его товарищи, он был способен вернуть бойца чуть ли не с того света. Причем его позвали для этого дела с весьма отдалённого куплойда, где он трудился в подпольном госпитале;       4) Орест по кличке «Гора», специализировавшийся на поддержке и нейтрализации врага. Его внушительные антропологические данные подтверждали кличку, что была дана ему. Более чем два метра в высоту, крепко сложенный боец с выступающим вперёд грубым и массивным подбородком, от которого по левой стороне до самого виска лица тянулся отчётливый шрам. По всей видимости полученный в каком-то сражении. Я не стал уточнять откуда точно.       — Ты когда-нибудь стрелял? — Поинтересовался у меня Ромул.       — По-настоящему?       — А ты думал в такой обстановке о другом спрошу?       — Так-то ни разу, — ответил я, понимая, в какую идиотскую ситуацию попадал. Передо мной были вояки, за плечами которых, очевидно, было множество опасных миссий. И им приказали защищать задницу какого-то парня, который, в случае чего, даже толком не защитит не то что их, а даже себя.       — Значит, ты никогда и не убивал… — Я покачал головой, — а ведь тебя захотят убить все, кто тебя узнают, — добавил он.       Я немного почесал правую щеку и ответил:       — Ну что ж, рано или поздно всё происходит впервые. Даже смерть…       — Держи своё оружие, — Манис протянул мне электромагнитный автомат, — он никогда не подводил меня. Надеюсь, и тебя не подведет.       — Я не могу его принять. Это же твоё оружие, и оно, как я вижу, тебе дорого. Лучше оставь себе. В твоих руках от него будет куда больше толку, — отодвигая дуло, сказал ему.       — Нет, для меня будет честь, если это оружие приведет нас к последнему освобождению. И пусть оно будет у того, в ком течёт кровь великого воина Артемиса. Он для меня настоящий герой. Герой, который вселил свапатием чувство борьбы, когда они уже хотели сдаться!       — Спасибо тебе. Но я не могу его принять, вдруг потеряю или ещё что…       — Если этот автомат будет единственной жертвой во время свержения тоталитарного режима, то это будет лучшее, что случится со мной! — Произнес воодушевленно Манис, — возьми же его. Окажи мне честь.       — Уж кто и оказывает честь, то это только вы по отношению ко мне, — после чего я встал на ноги и, пожав руку Манису, взял его автомат.       На этом добром жесте, конечно, ничего не закончилось, так как мне надо было понять устройство этого оружия и немного поупражняться в стрельбе. Как мне объяснили, этот автомат ещё называется рельсовым в силу его технических характеристик: внутри ствол состоит из четырех рельсов, по паре параллельных рельсовых направляющих поперек друг другу. Снаряд находится в середине и скользит между ними. После того как источник тока подсоединяется к рельсовым направляющим, ток проходит через одну рельсовую направляющую к снаряду, затем через проходящий якорь в основании снаряда к другой рельсовой направляющей и снова в другом направлении чрез другую рельсовую направляющую. Также второй заряд тока направляется на остальные два рельса. При этом ток создает магнитное поле, которое действует силой Лоренца «F» на ток, проходящий через якорь, и таким образом разгоняет снаряд.       Если говорить простым языком, то данный автомат использует для разгона снаряда силу Лоренца, которая возникает при движении электрического заряда в магнитном поле. Снаряд, помещенный между рельсами, на концы которых подают огромную разность потенциалов, ускоряется силой, действующей на проходящий через него ток. В итоге пуля вылетает со скоростью в тысяча триста метров в секунду, тем самым значительно превосходя старые огнестрельные орудия, использующие для разгона пули силу давления газов, которые образуются при сгорании пороха. Аккумуляторы же, которые были бы способны подавать ток такой необходимой и огромной силы, состояли из ураново-мартириевых пластин. Тем самым представляли собой мини термоядерный реактор, который помещался в небольшую рукоять автомата. А уж с термоядерными реакторами я знал, как работать и у меня даже возникли некоторые идеи в голове по его усовершенствованию.       Что касается моих новых знакомых, то они называли свой отряд — «джанийцы». Аззерра обмолвилась парой слов о том, сколь ценный отряд это был, выполняющий практические невозможные задачи.       В какой-то момент я понял, что мне придётся подстраиваться под их ведения боя и тактику, хотя сначала и думал, что мои действия будут больше влиять на них, чем они на меня. Ведь одно дело, что я примерно знаю, где искать, а другое дело, что с тобой находится укомплектованный отряд, наработавший кучу стратегий и имеющий колоссальный опыт сражений и разведки.       В общем, всё оставшееся время до сна я уделил тренировкам в стрельбе, а также изучал материалы о куплойдах, что смог предоставить или рассказать каждый из отряда. Всё это было необходимо для того, чтобы лучше понимать мне, как и с чем придётся сражаться.