Деградация

«Он черный принц ночи, Ужас ночных кошмаров. Может судьбу пророчить, А дрожь раздает даром.»

***

...Эта мымра взяла какую-то хрень со стола для хирургических инструментов. — Ну что, Ларина, веселье нас ожидает долгое, но к твоему несчастью, слишком жестокое... — Хмм...а знаешь,— улыбаюсь,— накажи меня мамочка! Она влепила мне пощечину от сучка! Что я такого сказала... — Как ты посмела?! Вы богатенькие свихнувшиеся детишки, слишком много себе позволяете!— она приподняла зажим как раз возле крыла носа. Страшно... очень. — Ты не сможешь этого сделать! Я же надеюсь, ты не впадёшь так низко, что нужно уродовать меня только из-за того, чтобы какой-то псих дал тебе пососать. Или что там вы собираетесь делать. И не забывай, я выберусь отсюда. Так или иначе. Женская солидарность, где ты? Ауу... — Он не псих, не говори так о нём! Я хочу сделать тебе больно! Мне хочется отрезать каждую часть твоего тела, а потом просто разбросать по городу или же скормить их твоим друзьям, психам! Она начала истерически смеяться. Зажим сменился на скальпель. А мы все знаем, какая эта хуйня. Острая. — Да ты вообще ку-ку! Я вижу. Только вот несправедливость. Я здоровая тут в качестве пациентки, а ты психопатка в качестве сотрудника. Кстати, почему идея, мне кажется, знакомая похожее в фильме видела. Я очень громко рассмеялась. Хрень. Это всё. Мне ещё предоставлялась возможность смеяться, как тюлень, пока я не почувствовала колкою или ноющую или хрен пойми какую боль в области ноги. Блять. Она же не режет меня...

Птица и Серёжа

— Я...я.. не могу больше этого слышать..я не позволю тебе отнять у меня единственного друга! Птицу это видимо очень позабавило. — Что ты сказал, друга? О дорогой! Нет, у тебя нет друзей. Посуди сам. — начал загибать пальцы, пересчитывая. — К примеру, Волков, — загнул палец, — где-то валяется трупом в Сирии.. — Нет, прекрати! Прокричал Разумовский, хватаясь за волосы. — Ооо нет, Тряпка не довольно! Это я ещё нашу прекрасную Анн не вспоминал! Ну же, помнишь эти поцелуи со вкусом солёной карамели и обнимашки! Подожди. Они же были предназначены для меня! А как она постанывала, когда я сжимал её округлые бедра..ммм.. Голубоглазого это добивало. Но не смотря на огромный ком в горле, он всё таки намерен отчаянно идти к своей цели. — Перестань! Прошу... нам нужно к Васе... — Да брось, Разумовский, поставить рядом нашу птичку и василёк. Ты выберешь первое. И я не буду тебя осуждать напротив, медальку даже дам. — Я н-не выбирал её. Она всегда была твоей птицей в клетке, которая нашла выход и улетала. Из-за тебя её не стало. — Разумеется, я виноват, но как-бы не так. Ты ей наплёл о том, что я видите ли, людей немного в костёр бросаю и карточный домик разрушился. А теперь, я буду весело наблюдать как и твой рушится. — Ты не успеешь!— Разумовский кое-как открыл дверь и направился в сторону криков. Он молился всем богам, чтобы всё было хорошо. Pov. Разумовский.... У меня давно не было такой скорби, на душе. Было страшновато. Возможно, это из-за покровы ночи, которую украшали раненые голоса. Где же весь персонал, неужели мы одни... быть такого не может. С появлением Василисы всё перевернулось с ног на голову. Это мне напомнило одну личность. На благо. Вася не такая, скажем, глупая. Я бежал как мог. Лишние картинки забивали мне мозг, от чего сердце болезненно покалывало от волнения и скорби. Я ужасно скучаю за Анн. Она была мне также другом, который украл моё сердце. Так жаль, что она смотрела на меня не так, как на Птицу... От её взгляда, как на просто друга. Моё нутро замирало. С каждым разом. Я совершил ошибку, из-за которой она шагнула в пропасть. Теперь я сделаю всё возможное, чтобы уберечь Васю от этой наглой ухмылки и расселины. Жалко, только Анн никто не сберёг от моих уст и от действий Птицы. Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Засияло новыми красками. Мне так хотелось верить, что с Васей всё хорошо. Я не знаю, что сделаю с собой, если она... нет.. Нужно прекратить думать об этом. Я уже был возле кабинета, где до этих пор раздавались душераздирающие крики. Где же все санитары, когда они так нужны.. — Мне интересно, что моя птичка такое сделала, что та так вопит?— Птица довольно улыбнулся, открывая двери. Скажем так, то, что мы увидели, разбило окончательно нашу надежду. Даже Птица смотрел на это зрелище, кажись, не моргая.

****

~Автор~

Василиса стояла вся в крови, на её голени виднелся маленький надрез. Девушка была в кровавых чужих подтеках. Она держала Викторию за шею, надавливая скальпелем на её горло. Санитарка горько плакала. Тем временем, Ларина что-то непонятное шептала ей на ухо. У Серёжи пропал дар речи. Он никогда не думал, что его маленький цветок способен на такое, а именно: Оставить отпечатки рук на стенах, полу и где пожелаешь при всём этом держать скальпель у горла полу живой девушки. Его ужасно трясло. — Василиса, ч-что происходит? — Серёжа поднял руки вверх, медленно шагая к ней. — Прошу, отпусти девушку. Я п-понимаю, тебе тяжело и больно, но это, — указывает указательным пальцем, не опуская руки на санитарку. — Это усугубит ситуацию до предела... и... Птица подключился в игру. — Пёрышко. Ты же не хочешь, чтобы тебя заперли в той клетке и ты не виделась со своей падалью? Ты окончательно тут загниёшь.

~***~

Не говоря ни слова, я развернула её лицо так, чтобы эта юная бестия смотрела прямо в глаза этим двоим. Почему только я и Серёжа видим этот пернатый кусок угля. Обидно. Стоп. Я первый раз увидела Птицу в своём истинном облике. Забавно. Он силён. От него идёт звериная энергия и жар. Такое ощущение, будто я в аду. Мы смотрели друг на друга, изучая. Такое дежавю. Я чувствовала, как Серёжа пожирает нас взглядом, не решаясь что-нибудь сказать. — Т-ты е-его видишь? — заикается, поворачиваясь медленно назад. Молчу. — Вась, прошу ответить мне, — светлый Разумовский снова посмотрел мне в глаза, которые смотрели ему за спину. — Вась. М-милая, отпусти девушку! Ты достаточно отыгралась на ней. Хватит. Я почувствовала странную эмоцию, которую, наверное, никогда не ощущала. Это было что-то похожее на власть и чувство мести. Оно окунуло меня горячей волной. Как мне казалось, даже мои вены на запястьях готовы были выпрыгнуть от сильной пульсации. — Василиса... прошу... не делай ничего плохого, что может тебе навредить. Прости, Серёжа, но я не такая маленькая принцесса, какой могла показаться вначале. Я слышала всхлипы Виктории, то, как она просила прощения и то, как она молилась. О, нет! Этого мне ещё не хватало! Сука. Резким движением я провела скальпелем по её нежной шее. Мои глаза бегали по лицах Разумовских. Даа, я могу огорчать.. Грушка схватилась за шею, заключая её в кольцо ладоней. Алая жидкость оставляла за собой потеки на её белом халате. Собственно и на моей рубашке. Я убила человека. Впервые. Осознав это, я рухнула на колени возле уже мёртвой шатенки. Взяв острую игрушку, я подарила ей улыбку Челси. Она заслужила. — Теперь улыбка на её лице будет вечной. — я ухмыльнулась и посмотрела на Сергея. —Теперь, Серёж, ты ещё меня любишь?